Геннадий Башунов – Злая Игра (СИ) (страница 44)
В этот же момент попадали все мумии неудавшихся богов. Судья выбралась из-под упавшего недобога, замерла, тяжело дыша, и повернула голову в мою сторону. Её лицо превратилось в сплошной синяк, а судя по позе правая нога была сломана в паре мест. Я сейчас выглядел не лучше. Главное то, что между нами тянулась едва заметная светлая ниточка.
Я умирал, у меня оставались считанные секунды. Но я знаю, что делать, когда кто-то умирает. Я оживил Оскала. Я вернул жизнь Лесу Трупов. Сейчас всё хуже, но я справлюсь.
Левая ладонь, в которой жило порождение Тьмы, легла на рану на моей груди. Жало Комка вонзилось в остановившееся смятое сердце и влило в него Тьму, после чего втянулось в безвольно опавшую руку.
Правая ладонь, к которой тянулась нить Света от Судьи, легла на рану на моей груди. Свет смешался с Тьмой, превратившись в Тень, и моя рана закрылась, а сердце бешено застучало в груди.
Это заняло пару секунд из тех пяти, что мне вообще оставалось жить.
Я с трудом поднялся и, пошатываясь, подошёл к Хранителю. На него жалко было смотреть — мой удар превратил его в мешок с отбитыми внутренностями и переломанными костями. Кожа на его лице лопнула, но я видел, что старик улыбается.
— Я всегда пользовался чужой силой, — сказал я. — А Тень — это Тьма и Свет одновременно. Спасибо за подсказку, старик. Спасибо, Палач.
— Нервил… так меня назвала моя жена… Нервил.
— Спасибо, Нервил.
— Я спас твою чертову шкуру… спаси этот мир… и… спасибо тебе за то, что убил меня… я сошёл с ума от этой скуки… и тишины…
Нервил закрыл глаза, и кровь хлынула из его ран с удвоенной скоростью. Через несколько секунд он скончался.
Я почувствовал за спиной движение. И совершенно не удивился, увидев у саркофага Алую в боевом облачении. В руках она держала мешок. Деловитым движениям девушка — хотя, можно ли её так называть, учитывая возраст? — спихнула левой ладошкой плиту, закрывающую саркофаг, и принялась набивать мешок кусками тела какого-то животного. Кусок черепа с гривой и куском мозга, торчащим из-под кости. Лапа. Глаза. Клыки. Половина сердца.
— Почему Корд сам не пришёл за ними? — спросил я.
— Потому что Корд — это Корд только когда зверь и человек едины в нём. Сейчас Корд — это Игрок, человек, который при жизни развлекал Гаспа своей компанией и играми, во время одной из которых и был почти убит зверем, куски которого я сейчас складываю в мешок. А Игроку Нервил не отдал бы куски тела бога.
— Забрал бы силой.
Алая угрюмо уставилась на меня.
— Это было твоим испытанием. И Нервил — друг Корда, а значит, и Игрока — память-то никуда не делась. Сам-то легко бы убил друга? Не убил ведь, а? И даже не хотел.
— Пусть лучше это сделает кто-то другой? Когда я в следующий раз встречусь с Некромантом, я уничтожу его лично. И именно потому, что он был моим другом.
— Это было твоим испытанием, — повторила Алая.
— А зачем тогда сюда было тащить Судью?
— А без её Света ты бы справился?
Я закусил губу. Всё правильно. Они испытывали меня, чтобы узнать — достоин ли я быть Палачом. Потому что на кону жизнь всего мира. И, несмотря на весь цинизм Алой и Игрока, они пытались спасти весь мир.
— Ну, что ещё? — устало спросила Алая, запихивая в мешок последний кусок тела Корда и начиная соскребать кровь со дна саркофага.
Я уже догадывался, какой будет ответ, но всё же задал вопрос:
— Куда подевались головы похороненных здесь? Они ведь лежали здесь сотни лет, и успели напитаться силой?
— Успели. Судя по всему, Гниющий украл в тот момент, когда Нервил запечатывал «карман» с Усыпальницей.
— То есть Некромант — бог? У него ведь теперь… Рука Бога.
— Почти. И станет им, если мы не разберёмся с обезумевшим Властелином. Что ещё?
— Гасп сцепился с Кордом из-за смерти Алу?
— Да. И решил основать Культ в тот самый момент, когда увидел, что она, пусть и изменённая, с собой сделала из-за него. Но… Гасп был злым… человеком и богом. Смерть Алу вызвала в нём только ненависть. Я была с Кордом, когда он нашёл её тело. Настолько раздавленным я его не видела ни разу, хотя вместе пережили мы многое. Он скорбел. Понимаешь разницу?
Я опустил голову в знак согласия и тяжело уселся на каменный пол. Я был прав. Все эти чёртовы войны, все эти трупы — миллионы трупов — из-за семейных разборок двух сверхсуществ.
— Ненавижу вас.
— Твоё право. Но придётся играть по нашим правилам.
Я усмехнулся.
— У нас осталось всего два дня до намеченного срока. Не успеем.
— Ты идиот? Я-то здесь по-твоему только для того, чтобы останки забрать? Радуйтесь, что есть ещё два дня, чтобы встать на ноги.
Алая завязала мешок и сделала странный пасс свободной рукой. У меня потемнело в глазах, я едва не задохнулся…
Мы с Судьей очнулись в просторной комнате, где кроме кровати и большого стола ничего не было.
— Где мы? — спросил я, будто ожидал ответа, но Судья, поднявшаяся на ноги, буркнула:
— В моей комнате.
— Твоя нога…
— У тебя дырка в груди тоже заросла.
Я скосил взгляд и кивнул, соглашаясь. Я вообще себя отлично чувствовал, разве что спать хотелось. Поднявшись, я услышал, как под ногой что-то брякнуло. Сабли старика. Видимо, Алая решила, что они мне пригодятся. Спасибо ей за догадливость.
— Пойду, — сказал я, подбирая сабли. — Меня же не убьют?
Судья покачала головой. Я отвернулся, но она схватила меня за правую руку.
— Останься.
— Хорошо.
Да, мы были нужны друг другу. Как никто. Потому что мы были боевыми товарищами, соратниками. И, возможно, станем друзьями, если у нас будет время.
Мы легли на кровать — благо места хватало — обнялись и забылись крепким сном.
Лето V
Как я и думал, Свей не торопился вести войска к Каменному Мешку — ему было не до того.
В самый неподходящий момент пропал молот Корда, и об этом узнали все. Через пару часов прошла информация о том, что исчез я (возможно, с молотом), причём, никто из тех, что реально знали, куда я иду, не мог точно сказать, зачем я ушёл, и когда вообще объявлюсь. Шапокляк заявила, что я вообще смотал удочки и ушёл к Судье. Репей вступил в ней чуть ли не в прямую конфронтацию, утверждая, что игроков я никогда не предам, и цель моего похода — уничтожение Судьи. Бес высказал предположение, что я сошёл с ума и собираюсь убить Некроманта. Ещё через час выяснилось, что вслед за мной исчез и Свей. Причём, куда пропал он, вообще никто не мог сказать. Бес с Шапокляк объединились, утверждая, что Свея убил я. Репей как мог меня защищал, но ему особо не верили — многие припомнили наш со Свеем конфликт во время похода на Белую Рощу, что я был другом Некроманта, и вообще якшался с Гаей и Инчой.
Назревал серьёзный конфликт, при этом, уже к вечеру стала ясна его настоящая подоплёка — Репей, Шапокляк и Бес собирались делить власть. А кто делит власть без войск? Клан Беса бросил северные рубежи и пошёл к городу, клан Шапокляк оставил южную границу, Репей сосредоточил верные ему войска у города, а ребята, что засели в Волчьем Логове, вообще прикинулись, что им всё побоку, и заняли выжидательную позицию.
Город кипел два дня, дело уже шло к прямому конфликту. Ни меня, ни Свея, ни молот никто не мог найти. И тут прошла весть, что Судья тоже пропала. Репей решил сделать первый шаг — выступил с зажигательной речью о том, что вот сейчас, в эти часы, решается судьба всех игроков, что нужно объединиться, чтобы сбросить ярмо, которое Судья наложила на нас… В общем, пошли забирать те города, что герои забрали у нас, видимо, другой причины для объединения игроков уже просто не нашлось. Бес выслушал его, похлопал в ладоши и сказал, что для этого теперь не нужны никакие Репьи, и он со своим кланом справится самостоятельно. Шапокляк в ладоши хлопать не стала, но тоже намекнула, будто и ей нужно побольше свободы, и вообще не помешает свой город, а там уже будет решать, кто будет новым королём игроков. Или королевой, чем чёрт не шутит. Репей орал и бесновался, утверждая, что Теневая Рать и люди Свея поддержали его, потому ему и быть исполняющим обязанности короля до тех пор, пока не станет известна судьба Свея. В итоге к вечеру город кипел, как муравейник, оставшиеся герои начинали сматывать удочки, да и кто-то из горожан об этом задумался…
И тут ночью пришла новость с юга — на Зелёный Исток идёт войско в пять тысяч проклятых, а с ними не меньше сотни жрецов. Репей принялся бить тревогу, повторять про единый фронт… Его никто не слышал. Клан Шапокляк уже уходил на северо-восток, а Бес пожал плечами и сказал, что у него тоже куча дел. Да и неужели Репей не справится с жалкой горсткой проклятых сам?
Через день количество проклятых, пересёкших границу, стало вдвое больше. А ещё через два их было около тридцати тысяч, да сотен шесть жрецов в придачу. На северной границе практически никого не осталось, и вообще ряды жрецов порядочно поредели километров на пятьдесят вглубь их территории. Собравшись воедино, эта армада атаковала Зелёный Исток, намереваясь захватить сначала его, а потом, обратив жителей в источник энергии, двигаться дальше на север, туда, где сейчас игроки резались с героями, возвращая себе города. Кроме численного превосходства у жрецов был ещё один козырь — около десятка героев из тех, что остались с игроками, поразила Скверна, они-то и давали информацию обо всём происходящем. Они же открыли ворота города, толпы проклятых бросились по улицам Зелёного Истока…