Геннадий Башунов – ТРОЕ ОТВЕРГНУТЫХ (страница 47)

Руки совершенно одеревенели. Он выпустил ещё одну стрелу, но и та прошла мимо надвигающегося хуторянина. Потом Хасл успел только вцепиться в лук обеими руками и подставить его под удар сабли. К счастью, дерево выдержало удар, но лук после такого придёт в полную негодность.

Мимо пронёсся паренёк, который поторапливал охотника всего три или четыре минуты назад. Слышалась ругань, лязганье оружия и крики.

— Ну вот тебе и крышка, — прорычал Викле, когда после второго удара у Хасла в руках остались перерубленные остатки лука. — Жаль, ты сдохнешь быстрее, чем твой папаша!

Охотник выдернул нож и выставил его перед собой, понимая, насколько его оружие мало приспособлено к бою с саблей. Хуторянин шагнул к Хаслу, замахнулся своим клинком и резко опустил вниз. Острие прочертило полукруг и, столкнувшись с ножом охотника, отлетело в сторону, ударив Хасла по голове. В глазах вспыхнули тысячи рассветов, и охотник начал заваливаться на бок…

… Могильщик на ходу выхватил из кучи стоящих под небольшим навесом инструментов двузубые вилы и повернулся к наседающим на его союзника хуторянам.

Это была чёртова драка инвалидов. Практически совершенно не владеющие своим оружием хуторяне раз за разом бестолково атаковали Велиона и пастуха. Изгой изредка отвечал осмысленными ударами копья, но очень осторожно — он опасался, что древко не выдержит столкновения с железным клинком. Могильщик один раз попробовал приблизиться к противнику со своим кинжалом, однако насколько бестолков тот ни был, всё равно едва не засадил свой меч Велиону в брюхо.

Один из хуторян заорал и ещё раз махнул клинком в сторону пастуха. Тот отступил и попытался проткнуть мечника копьём, но промазал. Второй хуторянин попытался воспользоваться этим, однако и его выпад, направленный в древко копья, не увенчался успехом. Про могильщика забыли только на миг, но за это время он успел приблизиться к врагу.

Всё-таки вилы — дерьмовое оружие. Удар пришёлся вскользь, к тому же зубцы едва не запутались в одежде хуторянина. Велион дёрнул вилы назад и перехватился поудобней, если это вообще было возможно, настолько кривым оказался черенок.

На несколько мгновений сражающиеся застыли, словно чего-то ожидая.

— Ну что, — буркнул могильщик, — обосрались? Нападайте!

— Иди на хрен, чужак!

Велион оглядел противников. Сам он был не очень хорошим мечником, даже посредственным, но будь у него клинок хотя бы двадцати дюймов в длину, с этими двумя он разделался бы без проблем. По ту сторону большого дома тоже наверняка продолжается драка. Возможно, Хасл и пастухи разберутся там и придут помочь сюда. Но может быть и такое, что помощь понадобится им самим, а могильщик со своим союзником застряли здесь с двумя этими олухами.

Велион ещё раз пырнул вилами. Хуторянин довольно легко отпрыгнул в сторону, но тут из-за одной из сараюшек выбежал паренёк, которого Крамни за каким-то поволок сюда. Парень сориентировался быстро и с яростным воплем бросился к хуторянам. Тот, что на падал на могильщика, обернулся. Поздно. Наконечник копья вошёл ему в бок. Из-за толстой куртки не понять, куда угодил удар, под одежду или всё-таки в хуторянина, но тот заорал от боли. Велион сразу же бросился к нему. Вилы хоть и оказались туповаты, однако силы удара хватило, чтобы атакуемого с двух сторон противника согнуло едва ли не пополам.

На второго мечника тем временем наседал пастух. Хуторянин ранил его в руку, но не слишком серьёзно, сам же получил за это ощутимый укол в бедро. Теперь же, поняв, что преимущество не на его стороне, хуторянин швырнул меч в пастуха и бросился наутёк.

Но его перехватил могильщик, оставив мальчишке добивать поверженного противника. Велион врезался убегающему в спину, сбивая с ног, наступил на спину, придавливая к земле, и, ухватив за волосы, дёрнул голову на себя. Кривой кинжал прошёлся по открытому горлу жертвы, разделав его почти до позвоночника.

Тем временем пастушонок с хрустом пробил второму хуторянину височную кость и застыл, согнувшись и опираясь на воткнутое в голову противника копьё. Мальчишка тяжело дышал, из его рта капала слюна.

Велион хлопнул парня по плечу, а потом, поняв, что тот вот-вот либо блеванёт, либо потеряет сознание, схватил его за куртку на загривке и тряхнул.

— Что там? — рявкнул он в лицо мальчишке, кивая в сторону дома. Но у того уже закатывались глаза. — Побудь с ним, — буркнул он пастуху, с руганью пытавшемуся остановить кровь. — Посидите здесь пока.

Могильщик поднял меч убитого хуторянина и побежал туда, где ещё должна продолжаться драка.

Впрочем, драки уже никакой и не было. Велион увидел, как Хасл пытается ножом отбить удар сабли, как клинок отлетает ему в голову и сбивает с ног. Викле, должно быть, решил, что победа у него уже в кармане и ещё раз замахнулся, чтобы добить охотника, но в этот же момент на него налетел Крамни со своим двуручником. Одним ударом он прорубил голову главы хуторян до середины носа. На пару секунд они замерли каждый в своей позе, а потом Викле начал оседать на землю.

Сухорукий с невнятным возгласом подбежал к Хаслу, но тот уже сам пытался подняться на четвереньки.

Могильщик, наконец, добрался до места заключительного акта сражения. С головы охотника капала кровь, однако рану из-за волос рассмотреть было невозможно. Скорее всего, удар клинка пришёлся плашмя.

— Это всего лишь рассечение, — подтвердил догадку могильщика Сухорукий. — Что, все они подохли?

— Нет, — буркнул Крамни, с хрустом выдёргивая меч из головы своей жертвы. — Младший заперся в доме с бабами. Нужно достать его, во что бы то ни стало: он подстрелил Нишева.

— И демоны с ним. Со всеми ними.

Сухорукий подобрал один из ещё горящих факелов и зашвырнул его на крышу большого дома.

— Ты что делаешь, старик? — рыкнул Крамни. — А как же запасы и инструменты?

— Запасы вон там, в амбарах, инструменты там же. Скот, может, и в доме, но если он и передохнет, горожанам ведь придётся покупать мясо у нас?

Глава изгоев фыркнул.

— Тогда надо подпереть двери, чтобы не выбрались. Сжигать весь дом не обязательно, пусть задохнутся в дыму. Могильщик, поможешь?

Велион помог Хаслу подняться. Он оглядел двор, на котором то тут, то там валялись трупы, среди них был и один пастух — в его груди торчала стрела, он умер, едва успев спуститься со стены. Ещё один как минимум серьёзно ранен. Они же убили семерых. Этого достаточно, чтобы бабы и дети сдались на милость победителям. Полная капитуляция. А у них полная победа, от которой нет никакой радости.

Ведь стоит лишь немного подумать, как становится понятно — сколько бы еды хуторяне не запасли, их не больше двух с половиной десятков едоков, и запасов на горожан не хватит в любом случае. Если пощадить хуторян, ситуация с продовольствием станет ещё хуже.

Меньшее зло, да, могильщик? Вот так оно выглядит?

— Это ваша жизнь, а я здесь чужак. Делайте, что считаете нужным, но я в этом участвовать не собираюсь.

Впрочем, Крамни не стал дожидаться его ответа. Двое пастухов, пришедших с заднего двора, уже помогали своему главарю подпирать двери копьями. Об окнах можно было и вовсе не беспокоится — хуторяне сами заколотили их, готовясь к нападению. Плачь, доносящийся из дома, перешёл в обречённый вой, когда дым начал проникать в дом. Дверь попытались выбить изнутри, но изгои хорошо её заблокировали. Крыша занималась огнём всё сильней, уже слышалось жаркое потрескивание горящего дерева.

Могильщик выругался и отвернулся. Хотелось прирезать каждого из этих ублюдков. Но… но всё идёт так, как идёт.

— Мирека, — едва слышно прошептал Хасл. — Мирека…

Неожиданно его правая рука с чудовищной силой сжала плечо могильщика.

— Мирека! — взревел Хасл, отшвыривая того, кто держал его. — МИРЕКА!!!

Он рванул вперёд, в одну секунду перекрывая большую часть расстояния, отделяющего его от дома. Но остальную часть ему даже не нужно было проходить. Призрачные руки протянулись к дверям.

— Эй, парень, ты…

Крамни едва успел увернуться от двери, которая вылетела из проёма так, будто её выбило тараном. Хуторянки вывалились наружу, но и их всех расшвыряло по сторонам. Хасл буквально подлетел к дому, ворвался в пустой дверной проём и подхватил Миреку, которую едва не задавили.

Слышались стоны и проклятья, но охотнику было на них плевать. Он уселся прямо на землю и принялся баюкать свою возлюбленную, находящуюся в полубессознательном состоянии. Никто из хуторянок и детей сильно не пострадал, даже, которых расшвырял магией Хасл.

Некпре выл и, валяясь на земле, благодарил за спасение. К нему уже приближался Сухорукий.

— Твой отец предал моего сына, — сказал он, в тот же миг, как его нож вонзился в шею младшего сына Викле. — За это ты и умираешь.

Хасл полубезумным взглядом обвёл хутор. Дым от крыши валил чёрными клубами, но огня уже не было — охотник затушил его, сам не поняв как. Если хуторянкам не найдётся места в городе, они смогут вернуться…

Нет. Плевать. Главное, что Мирека жива, вот она, в его руках. Девушка заплакала, и Хасл гладил её волосы, не зная как успокоить. Она не пыталась вырываться, но в его руках как будто была статуя, а не живая девушка.

И тут Хасл понял, кто его держал. Вернее, не держал, а поддерживал, не давал упасть. Помогал. А он…

Могильщик. Что с ним?