Геннадий Башунов – Трое отвергнутых (СИ) (страница 4)

— Надеешься, что Друг заберёт Викле? — шёпотом спросил Эрли. — Думаешь, не будет его, и тебе легче станет сосватать Миреку?

Хасл лишь слабо усмехнулся в ответ.

Да, он надеялся именно на это. Впрочем, на очереди мог быть трактирщик или старший из рыбаков — Эзмел. Всем другим было сильно меньше сорока лет, и уж они-то явно не будут противиться вызову Друга. В этом году осталось два Йоля, и если внепланово позвать Друга, до конца года не доживёт ни один из трёх стариков. Два из трёх, что на ближайший Йоль заберут Викле. Два из трёх, что после посещения Другом людей, Хаслу удастся заполучить Миреку, которой в этом году исполнилось семнадцать, и ей пришла пора выходить замуж. Хасл, которому было уже девятнадцать, два года ждал этого, понимая — ненависть его отца к Викле взаимна, и на Хасла эта взаимность тоже распространяется.

— Как думаешь, долго они будут ходить к озеру? — спросил Эрли громким голосом, как ни в чём не бывало.

— Ещё час, не меньше, — пожал плечами Хасл. — Туда дорога длиннее, да и мест, где можно спрятаться, больше.

— Так чего ты сидишь, олух? — прошипел охотник, кивая куда-то в сторону.

Хасл проследил направление и увидел, Миреку, стоящую рядом с баней, угол которой едва выглядывал из-за хозяйского дома. В руках девушки была полная кадушка мокрого белья. Поняв, что охотник увидел её, Мирека кивнула ему и сразу же нырнула за баню.

— Пойду до ветру схожу, — задумчиво проговорил молодой охотник. — Кажется, яма за баней?

— Наверное. Я по дороге успел сходить. Проверь сам.

— Вот и проверю.

Никого из взрослых баб не было, да и детей они напугали так, что те сбежали в один из маленьких домов. Кажется, никто его не видит… не увидит их…

У Хасла закружилась голова. Нырнув за баню, он увидел Миреку, ловко левой рукой развешивающую на шест портки, а правой прижимающую к боку кадку. Одним долгим взглядом он окинул её длинные волосы, узкую спину и широкие бёдра, икры, едва торчащие между юбкой и разбитыми башмаками с высокими голенищами, а, самое главное, её зад, готовящийся разорвать узкое платье.

— Тебе помочь? — спросил он, с трудом сглатывая булькающий в горле комок.

— Помоги… кадка тяжёлая… а в грязь ставить не хочу… — буквально исчезающим голосом произнесла девушка. О её скромности говорили все, и молодому охотнику эта черта характера нравилась.

Хасл забрал у Миреки кадку.

— Да это разве тяжёлая, — пробормотал он, не зная, что ещё сказать.

— Ты сильней меня…

— Вот, смотри, могу поставить её на ладонь и держать на вытянутой руке. Не очень долго, конечно…

Мирека тихо рассмеялась в ответ.

Бельё заканчивалось с устрашающей скоростью, Хасл хотел поговорить с возлюбленной, но на ум не приходило ничего такого, о чём можно поболтать, хотя обычно он за словом в карман не лез. С другой стороны, ему было хорошо вот так просто стоять рядом с ней, и ничего другого не нужно…

— Всё… — сказала Мирека.

— Я отнесу кадку, куда нужно.

— Ты не знаешь, куда идти…

— Ты мне покажешь.

Девушка улыбалась, вытирая влажные руки о платье, которое от этих движений натягивалось на её груди, не слишком большой, но, как думал Хасл, крепкой.

«Если я сейчас не обниму её, то сойду с ума…»

Он уже обнимал её левой рукой — в правой болталась кадка — а его рот впился ей куда-то в нос: Мирека наклонила голову, не давая поцеловать в губы. Хасл бросил наконец кадку, ухватил правой рукой девушку за талию, прижал к себе изо всех сил. Его рот скользнул по её щеке, подбородку, нашёл, наконец, губы и на вечность остановился там. Левой рукой охотник взял возлюбленную за ягодицы, правая скользнула к груди. Мирека сопротивлялась долю секунды, а потом расслабилась, давая шарить ему там, где вздумается.

«Если бы мы были наедине… в кровати… стала бы она сопротивляться? Как же мне забрать тебя к себе, в город?..»

С другого конца хутора послышался шум, и Мирека в один миг превратилась из мягкой податливой девушки в каменную статую.

— Отец…

Хасл отскочил от неё, будто его кипятком ошпарило.

— Я пройду за домом, а ты иди к яме — она с другой стороны бани…

Мирека исчезла, оставив Хасла тяжело дышать и сжимать в кулаки ладони, которые ещё помнили тепло её тела.

Поход к яме выглядел привлекательно — его мочевой пузырь на самом деле готов был лопнуть — но не слишком вероятно. Невольно вспомнилась история от Микке, который хвастал тем, что как-то раз обмочил верхний косяк собственной двери, стоя в двух шагах от порога.

Но воспоминания о причинах, которые привели его сюда, быстро сняли возбуждение.

Нужно вызвать Друга, затем убить чужака, и тогда его счастью быть.

***

— Мы нашли его, — говорил Викле, по виду очень довольный собой, — нашли, и загнали в Бергатт.

— Угу… — промычал Сверкле. У племянника Викле была бледная рожа, а правую руку стягивала окровавленная повязка, виднеющаяся из-под располосованного рукава куртки.

Зато с ними пришли четверо рыбаков и трое каменщиков. Значит, всего на хуторе собралось девятнадцать взрослых мужчин-горожан из двадцати пяти — остальные были в городе. В большом доме сейчас то тут, то там сидело пятнадцать мужиков, да ещё четверо несли караул на стене, хотя вряд ли чужаку пришло бы в голову сейчас соваться сюда.

С другой стороны, он мог попытаться сбежать откуда пришёл, а прийти чужак мог только от Шранкта, единственную дорогу на который перегораживал хутор Викле. Значит, важно его не пропустить.

— А что вы нашли? — с презрительной ухмылочкой спросил Викле у Хасла. — Не кучу ли своего говна, что со страху выронили по дороге? Твой папаша, как я помню, был храбрец из тех ещё.

— Мы нашли второго чужака, — сухо ответил Хасл. — У него было распорото брюхо, как и у Керага. И убили его за пару часов до нашего прихода, выходит, часа четыре, может, пять назад.

— Так и есть, — кивнул Некпре. — Быть может, даже час.

— Не может быть, — покачал головой Эзмел. — Мы встретили чужака у озера… дай-ка прикину… три часа назад. Мы погнали его прочь, а потом встретили Викле. Мы-то просто хотели прогнать его с перепугу, но когда узнали о случившемся с Керагом, решили убить. Думали, что зажали его в ловушку, но он располосовал руку Сверкле и смылся в Бергатт. И, готов поклясться, он драпал по руинам так же быстро как я по ровному.

— Это был тот чужак, который ошивался вчера у хутора? — спросил молодой охотник у Викле. Старик медленно кивнул, по его скулам ходили желваки. Двое чужаков и неизвестный убийца под самыми стенами хутора, это действительно хреновые новости для хуторянина. Эта картина доставляла Хаслу удовольствие, но помимо этого он ощущал нарастающее беспокойство. И не только за Миреку.

— За час или два никто бы не добрался от Серых полей до озера, — озвучил Эрли мысль, которая сейчас была в голове у каждого. — Выходит, у нас тут не один чужак, а три. Кто знает, может, ещё больше. И никто не заметил, как они здесь появились? Это дурной знак, попомните мои слова.

— Быть может, чужаков всего двое, — предположил старший лесоруб. — Но это означало бы, что Керага и второго пришельца убил кто-то из наших.

— Невозможно, — в один голос сказали Викле, Жерев и ещё пара человек. После короткой перебранки всё-таки пришлось признать, что лесоруб неправ — никто не мог бы совершить два убийства и не попасться, кроме того все лесорубы и хуторяне всё время были на виду друг и друга.

— Выходит, — продолжил Эзмел, — у нас завелось ещё двое чужаков. Один из них в Бергатте, а второй… где?

— Думаю, остался где-то в полях, — сказал Хасл. — Вчетвером мы не смогли бы прочесать всё как следует и за весь день.

— Не факт, — встрял Эрли. — Помнишь, я увидел по дороге сюда чёрную тень в развалинах? Того времени, что было у чужака, должно хватить, чтобы добраться с полей до Бергатта.

Лесоруб какое-то время думал, морща лоб. Но, что самое удивительное, помалкивал Викле, а рожа у него была такая, будто кот нагадил ему в молоко, и молодому охотнику это не нравилось. Чёртов старик что-то скрывал.

— Значит, у нас есть два живых чужака, в этом мы почти уверены, — начал рассуждать Эзмел. — Одного никто толком не видел, но сомневаться в его существовании не приходится. Второго мы загнали в город. Первый повинен в смерти человека и третьего чужака. Второй никому ничего плохого, вроде бы, не сделал. В любом случае, нам нужно избавиться от обоих. Вот только вопрос: от которого в первую очередь? Опасного, но неизвестно где спрятавшегося, или того, что ушёл в Бергатт там, где лес почти подступает к стене. Или разделимся на два отряда, чтобы попытаться убить обоих?

Все молчали, раздумывая. Потом заговорили всем скопом. После пятиминутного спора решили: облава нужна одна, но большая — так у жертвы будет меньше шансов уйти.

— Значит, решаем, кого мы ищем в первую очередь.

— Убийцу, — предложил Эрли первым. — Пока никто ещё не погиб.

— А я бы сначала выследил того, что мы загнали в Бергатт, — прошипел Сверкле, осторожно ощупывая раненую руку. — А когда поймал бы его, то как следует выспросил про другого — вдруг они друзья?

Разгорелся второй спор. А во время споров побеждает большинство. И, судя по крикам, выходило, что хуторяне уж слишком сильно хотят поквитаться с парнем, располосовавшим руку Сверкле, в то время как охотники и лесорубы собирались поквитаться с неизвестным убийцей. Рыбаки орали вместе со всеми, лишь Эзмел помалкивал, понимая, что решать придётся ему — как скажет он, так сделают рыбаки, а значит, и все остальные.