Геннадий Башунов – Трое отвергнутых (СИ) (страница 27)

Они остановились. Учитель силой усадил рыдающего Хасла на валун и встал рядом, насвистывая какую-то незатейливую, но совершенно незнакомую мелодию. Охотник спрятал лицо в ладони и зарыдал, прощаясь со старой жизнью.

Слёзы постепенно засыхали. Должно быть, прошло с четверть часа. Хасл уже почти не всхлипывал, и только забитый нос напоминал ему о том, что он поддался слабости.

— Что со мной будет? — повторил охотник свой вопрос.

Тяжело вздохнув, Друг присел к Хаслу.

— Ничего страшного не произойдёт. Пойми, я не желанию никому из вас зла. Но часто, очень часто находятся те, кто не хочет идти ко мне. Неужели ты один из них? Ты же Хасл, Хасл-избавитель. О, я помню, как ты подстрелил взбесившегося Ульме. Он тоже не знал, что его ждёт в Башне, но уж очень не хотел ко мне в гости. Скольких он убил?

— Четверых, — механически ответил Хасл.

— Да, четверых. Я видел это в своей башне, хе-хе, когда смотрел в глаза Шурну, занявшему место Ульме в тот Йоль. Ты даже и не понял, что направил стрелу магией. Шурн тогда ликовал, ты ведь спас ему жизнь. Небось, думал, жизнь у тебя удалась. Как же, ведь семнадцатилетнего сопляка сразу так зауважали, сделали главным охотником. Да уж… А теперь мы идём в Башню, и ты думаешь, что твоя жизнь окончена, но ведь это не так. У тебя впереди большое будущее, Хасл. И долгие годы жизни. Но! — Урмеру хлопнул Хасла по спине. — Прежде чем идти к Башне, я хочу тебя кое-о-чём попросить. Одна особа, с которой ты вскоре познакомишься, потерялась. Я слаб в выслеживании передвигающихся целей, кроме того, мне нужно расставлять ловушки на могильщика. А вот ты в этом хорош. Сначала нужно её найти. Сделай милость, обратись к растениям, как ты это умеешь.

— Конечно, — кивнул Хасл. Он поднялся с камня и закрыл глаза, потянувшись к траве, жалкими клочками растущей среди камней. — Я чувствую, — сказал он, садясь на корточки и ложа правую ладонь на землю.

— Интересно, интересно… — пробормотал Друг, наклоняясь к нему. — Люблю смотреть, как другие работа…

Хасл сжал правой ладонью булыжник и, не глядя, впечатал его в лицо Урмеру. Маг взвизгнул, отшатываясь назад, но охотник достал его во второй раз, угодив в темя. Друг закричал от боли и ярости и повалился навзничь, держать за голову руками.

Охотник не стал терять время. У него был один-единственный шанс. Поэтому он швырнул булыжник в Друга и метнулся в сторону Серого Зверя. От клубов тумана его оделяло пятьдесят футов неровной земли. Слишком большое расстояние.

Хасл рухнул на землю и покатился в сторону, чувствуя, как острые камни вонзаются в его больное и избитое тело. Воздух над ближайшим валуном задрожал от жара. Охотник вскочил на ноги и нырнул в попавшуюся канаву. Углубление было достаточно длинным и сворачивало в нескольких футах дальше. Ширины и глубины хватало, чтобы ползти, не высовывая голову, чем Хасл и занялся.

— Иди сюда, сукин сын! — завизжал Урмеру, даваясь хлещущей из носа кровью. — Мать твою, никто не смеет бить меня! Ни один из вас, недоносков!

Охотник выпрыгнул из канавы, пробежал несколько шагов и спрятался за валуном. Позади зашуршали камни, а сам валун начал стремительно накаляться. Но до брюха Серого Зверя оставалось всего десяток шагов.

Хасл выругался про себя и бросился по прямой, надеясь, что успеет.

И он успел, хотя однажды его правый бок опалило таким жаром, что охотник вскрикнул от боли.

— Хасл! Иди сюда, ублюдок! А ну, иди сюда! — визжал Учитель. Но, как это часто бывало, его голос едва ли не на полуслове сменил интонации с угрожающих на умоляющие: — Хасл, ну, пожалуйста, вернись! Я всё прощу! Давай вместе поищем Сильгию, и я тебе отпущу, а? Вернёмся, я заберу Эзмела, а ты будет жить дальше, пользуясь всеми почестями, которые положены избраннику Друга!

Охотник несколько секунд лежал на животе, потом повернулся на спину, стараясь отдышаться. Как он и предполагал, Друг не захотел заходить к Серому Зверю в гости.

— Хасл! Ну, иди ко мне! Хасл, чёрт тебя дери! Вернись.

Хасл практически наощупь пополз сквозь туман, стараясь убраться от сумасшедшего колдуна как можно дальше. Никакого волнения он не испытывал, наоборот, его впервые в жизни посетила такая уверенность в своих силах.

И в том, что он должен сделать.

Странно, но его действия, ломающие привычный жизненный уклад, казались ему обоснованными, предательство всего, во что он верил всю свою жизнь, сейчас выглядело для него донельзя логичными и правильными.

Он не поверил учителю и ударил его камнем, чтобы избежать своего долга.

Но Друг обманывал их, говоря, что кроме жителей Долины Жизни никого не осталось. Кто знает, какая ложь скрывалась за его другими его словами? Почему из Башни Друга никто никогда не возвращался? Что могло ждать Хасла там?

Что или кто. Никто из жителей города не мог с такой лёгкостью убивать людей, прикидываясь их знакомыми. А тут Друг (Урмеру — так его зовут, это надо выучить) ищет какую-то знакомую бедняжку, которая проголодалась, упоминая при этом о погибших. Что за тварь может прикончить трёх человек за день только ради пропитания?

Урмеру сумасшедший, Хасл впервые понял это. Возможно, он даже не осознавал, когда говорил вслух о проголодавшейся бедняжке. Или думал о том, что охотник не в состоянии понять его слова. А Хасл всё понял, обо всём догадался. И теперь хочет одного.

Счастья.

Но его счастью не бывать, если он останется здесь. Дороги назад нет. После того, как он сбежал от Друга, да ещё и покусившись на его жизнь, Хасла убьёт любой, кого он встретит в городе. Но дело не только в этом. После всего, что охотник узнал от могильщика, он не успокоится, пока не увидит своими глазами тот мир, который он всю жизнь считал мёртвым.

Для этого ему нужно убить Друга, выкрасть Миреку с хутора и покинуть Бергатт.

Для него это невыполнимо. Или практически невыполнимо. Но где-то в тумане прячется жуткий незнакомец с перчатками, невосприимчивыми к магии, перчатками, которыми он рвёт чужую волшбу и хватает проклятые предметы. Чужак, который может ходить по руинам. Чужак, который сумел скрыться от погони из одиннадцати человек, никого при этом не убив.

Он способен помочь Хаслу. Только нужно его заинтересовать.

***

— Я уж думал, что никогда тебя не дождусь, — медленно сказал могильщик, исподлобья глядя на оборванного и запыхавшегося Хасла. — Но в твоё отсутствие мне удалось хотя бы поспать как следует. И, чёрт дери, странные же мне снились сны. Ну, так как, я могу уйти свободно?

Его поведение изменилось. Чужак больше не выглядел угрожающе, не старался запугать, он расслабленно сидел на камне, будто отдыхал после короткой прогулки. Но Хасл чувствовал — в любой момент кривой нож может оказаться у него в брюхе. Это зависит от новостей, которые он принёс. Но эти новости ещё хуже, чем могильщик мог предположить, ведь теперь охота будет вестись за ними обоими.

— Нет.

— Хреново, — вздохнул чужак. — Тогда вали, пока цел. Ты, вроде, парень неплохой, поэтому я тебя убивать не буду. Но не попадайся мне на пути, если хочешь жить.

— Погоди, — быстро сказал Хасл. Он обдумывал речь всю дорогу сюда, но сейчас все его доводы разбились о хладнокровие чужака. Единственное, что он мог — сказать правду. — Мне нужна твоя помощь.

Могильщик фыркнул.

— Тебе нужна моя помощь? И что же я должен сделать?

— Убить одного человека. Сукиного колдуна. Он живёт в Башне в центре Бергатта.

— Всего-то. — Чужак поднялся, нависая над Хаслом. — Когда-то я готовился стать наёмным убийцей, не отрицаю. Но я бросил это дело. Как-то совершенно неожиданно я расхотел убивать за деньги, потому что понял — когда я убью кого-нибудь такого, какую-нибудь большую шишку, мне конец. Меня просто… выбросят. Заметут следы. Уберут свидетеля. К тому же, я просто устал убивать. Но, так уж вышло, мне пришлось пришить несколько человек уже будучи могильщиком. Пусть сейчас я совмещаю в себе наёмного убийцу и могильщика. Одна загвоздка: наёмный убийца убивает за деньги, а могильщику для убийства нужен повод. Не вижу, чем ты мне можешь заплатить. Не вижу ни одного повода, чтобы убить какого-то незнакомого мне колдуна.

Хасл лихорадочно соображал. Он предполагал, что будет так.

— У меня есть три кроны, — сказал охотник. — Я отдам их тебе.

— У тебя две кроны и девять грошей, и это деньги, которые принадлежали Шраму. Четверть его денег, если быть точным. Не самая хорошая идея платить человеку монетами, которые забрал с трупа его друга. Пусть убийца не ты или даже никто из ваших, эти деньги у тебя я не приму.

— Я знаю, кто убил твоего друга. Я помогу тебе отомстить. Это женщина, которая связана с колдуном.

Могильщик долгим и тяжёлым взглядом посмотрел на Хасла, но тот выдержал его взгляд.

— Я не лгу.

— Попробовал бы ты солгать. Допустим, этот повод мне ближе. Но иногда месть не стоит того, чтобы рисковать ради неё жизнью. Давай будем честны, она почти никогда этого не стоит. Только если погиб кто-то по-настоящему близкий, но таких людей у меня нет. У меня кончается терпение, человечек.

— Меня зовут Хасл.

— А меня Велион, — пожал плечами чужак. — Думаешь, то, что тебя зовут Хасл — это повод убивать твоего «Друга»?

Конечно же, могильщик догадался, кого Хасл просит прикончить. И не далее как этой ночью сам охотник рассказывал о том, кто такой Друг. И что теперь делать? Оставалось только молить? Валяться на земле, хватать за колени? Или что-то ещё осталось? Если бы этот Велион просто хотел уйти, он уже убрал бы Хасла с дороги. Или убил и ограбил. Но он продолжает слушать, не хочет уходить. Все эти жуткие гримасы, которые он корчил ночью, лишь игра загнанного в угол. Странно, но и могильщик теперь не казался охотнику плохим человеком.