Геннадий Башунов – Продавцы мечтаний (страница 49)

Нет, эти мысли посещали меня не часто. Но и не уходили насовсем. Разучился я доверять людям, во всём ожидаю подвоха.

— Ты всегда такой задумчивый и угрюмый? — нарушила установившуюся тишину Силия.

— Да. Наверное. Я не следил за своим выражением лица. Не привык думать перед зеркалом.

Моя слабая попытка пошутить всё же вызывала улыбку на лице последней из десятого клана. Но эта улыбка мгновенно стала кокетливой.

— Уж не обо мне ли ты думаешь, Представитель?

Я нервно сглотнул слюну. Но лгать не стал.

— О тебе.

— Представляешь меня…

— Нет. Думаю, стоит ли тебе доверять. Извини, если обидел.

— … предательницей, решившей тебя соблазнить и пустить вперёд как пушечное мясо? — продолжала Силия. — А почему ты сказал нет, если я угадала? — Кокетства на её лицо уже не осталось.

Я покраснел. Конечно же, каждый думает в меру своей испорченности. И я испорчен до такой степени, что Содом и Гоморра радостно разворачивали передо мной свои объятья. Не погибнуть бы под пламенем, падающим с неба… или, скорее, от токсикоза.

— Ты уверена, что нас стоит ехать именно туда? — спросил я, чтобы перевести тему.

— А у тебя есть другие варианты?

Вот и весь разговор.

Я на миг закрыл глаза, а после развернул карту. Мы уже почти добрались до границы «развитых» земель. Дальше только деревни, мелкие городки. Людоеды и работорговцы.

Но даже в этих практически незаселённых землях была своя пустыня. На и без того практически пустой карте она сверкала большим белым пятном. Прямо как самая южная оконечность материка. Береговая линия, впрочем, была начерчена хорошо, видимо, её копировали со старых карт.

Я тяжело вздохнул и свернул карту.

Других вариантов не было. Красные пятна в моей голове двигались именно туда, к бывшей столице материка, а не к нам, как мне показалось раньше. Силия говорила, что там, скорее всего, и расположено логово Владыки. И что заключительная битва всегда проходит именно в столице. Не рановато ли для заключительной битвы? Нас всё ещё пятеро… Или несколько десятков, если считать возможное сопровождение других игроков. Каждого слугу и убийцу можно считать другим Продавцом… нет, они ещё опасней. Простой человек может убить меня с лёгкостью, но его смерть не выведет из игры конкурента.

И тогда получается, что для заключительной битвы время пришло. Надо просто добраться до столицы первым, окопаться там. И ждать. Ждать, пока другие участники не сунутся в расставленную ловушку. Возможно, Корвел, который сейчас ближе всех с разрушенной столице, тоже придёт туда не один. И тогда у нас вообще не будет шансов.

Быть может подождать, пока другие Продавцы перегрызутся? А что если южане убьют Корвела и будут ждать нас? А после, одержав верх, просто кинут монетку, выбирая? Такое маловероятно, кто откажется от места владыки на самом финише… Но если они решат драться только в тот момент, когда других не останется, у меня от этого шансов не прибавится.

У нас.

Да. Я почти согласился с предложением Силии. Она импонировала мне куда больше Аларии. И я даже не буду спорить с ехидно-презрительным голосом в моей голове, в первую очередь из-за внешности. Но и кроме внешности было кое-что. И Силия тоже обещала воскресить Орайю. Пусть её мир — кукольный домик посреди враждебного леса, это лучше, чем тотальный геноцид.

Я тяжело перевёл дыхание.

— Сколько нам ещё ехать?

— Точно не знаю, — пожала плечами Силия. — Неделя, полторы. Да и какая разница? Если нам решили устроить ловушку, мы всё равно в неё попадём — мы окажемся в столице последними.

Что ж, мы оба мыслим в одном направлении.

Когда карета остановилась, я почуял неладное. В последнее время я во всём его чуял.

Но на этот раз не ошибся.

Молча выхватив из кобуры под фраком пистолет, я сделал Силии жест пригнуться и осторожно выглянул из окна.

Нет, это не были люди других Продавцов. И даже не разбойники. Наверное, это можно было назвать бегством.

В месте, где мы остановились, основную дорогу пересекала другая, проложенная уже после войны. Две жалкие вытертые в траве колеи. И по ним шли люди, десятки, сотни людей.

Они выглядели жалко и пугающе одновременно. Оборванные женщины и мужчины, дети, в основном подростки, малышей не было видно. Так же, как и стариков. Не увидел я и вездесущих собак, хотя живо представлял этих тощих облезлых шавок, снующих туда-сюда и бессмысленно лающих. Людей сопровождали лишь тощие коровы, быки и чудовищно затасканные и грязные лошади были запряжены в телеги. Там, где не хватило животной тягловой силы, её заменили люди. Бородатые, грязные мужики, едва тянущие свою ношу. Преждевременно постаревшие от работы женщины и слишком молчаливые подростки тупо шагали рядом.

Телеги до отказа были завалены домашним скарбом и съестными припасами. Впрочем, припасов могло бы быть и больше. Но ни стариков, ни детей на телегах я не видел. Даже беременных баб, хотя здесь их должно быть навалом — местные женщины рожают практически ежегодно. Единственными ездоками оказалась дюжина мужиков, вооружённых арбалетами или, в лучшем случае, допотопными винтовками. Видимо, среди беженцев были лишь те, кто мог шагать самостоятельно.

Вопросы о стариках, маленьких детях и беременных женщинах отпали сами собой. Мне стало дурно. От мысли о том, что сделали с теми, кто не смог продолжать путь ещё хуже.

Зачем пропадать дармовому мясу? А припасов у них и без того немного…

Два наших охранника, ехавших вместе с кучером, поначалу напряглись, но теперь спокойно переговаривались, кидая презрительные взгляды на беженцев.

— А вон та ничего, — расслышал я. — Тощая только… Но, ручаюсь, за пару банок тушёнки на всё пойдёт.

Кучер и второй охранник рассмеялись.

— Да её тебе за пару банок насовсем отдадут, — хмыкнул кучер.

— На кой хрен мне такая тощая? Кормить её ещё. Нет, дома меня жена ждёт, а так перепихнуться…

— Думаю, можно обойтись и без этого, — холодно произнёс я. Мне хотелось пристрелить всех троих.

Слуги мигом напряглись. Женатый охранник что-то промямлил, но я так и не понял — что. Видимо, при начальстве (не хотелось мне после рабства называть себя «хозяином») он оказался не таким уж и бойким.

— Что здесь происходит? — спросил я.

— Беженцы, — пояснил кучер.

— Я вижу, что не божьи коровки. Откуда?

— С востока, — продолжал играть в кэпа кучер. — Там эпидемия. Болезнь какая-то. — Да он издевается. — Поголовно народ мрёт. Говорят, что это из-за людоедства. Мол, съели заражённого трупа, и понеслась. А в тех краях молодых жрут, не разбираясь, от чего они умерли. Да и старичьё тоже. Но сейчас, говорят, приходится терпеть, чтобы самому не заболеть. Вот видите, господин, даже собак пожрали.

— А коров с лошадьми оставили, — хмыкнул я.

Кучер презрительно хмыкнул в ответ, будто он знал какую-то прописную истину, а я нет. Что, конечно же, говорило о моём невысоком уровне интеллекта. Я взбесился ещё больше.

— На лошадях пахать надо, — сказал наконец извозчик. — А без молока и телячьего приплоду как жить? Если их сожрать, то всё, хана совсем.

— Ясно… — медленно проговорил я. Злость немного спала, я понял, что действительно сморозил глупость. — Они не нападут?

— Вряд ли, — на сей раз отвечал менее разговорчивый охранник. — Побоятся последствий. Да и понимают, что с их дерьмом против автоматов особо не попрёшь.

— И всё-таки не подъезжайте ближе. Когда можно будет ехать, я скажу.

А беженцы всё тянулись со своей черепашьей скоростью. Я подумал о том, что тот рабовладельческий караван, вероятно, шагал с той же скоростью ползущего ребёнка. Но как тяжело держать даже этот темп, когда ты устал и голоден. Я нервно подумал о том, что если беженцы решат ещё и остановиться здесь на привал, то лучше будет самим сматываться.

Но этого, к счастью, не произошло. Протянулись мимо последние телеги, загруженные орущей домашней птицей, прошло последнее стадо коров, за которыми тянулись козы и овцы, проволокли ноги охранники, замыкающие мрачную процессию. Мне показалось, что они переговариваются и смотрят на нас. Но напасть так и не решили.

— Трогай, — сказал я, когда арьергард беженцев оказался в нескольких сотнях шагов от основной дороги.

А сам забрался в карету. Ощущения были гадостными.

Усевшись, я обнаружил, что Силия тоже выходила из кареты. У неё было подавленное выражение лица. У меня, наверное, тоже.

— Несчастные люди, — прошептала девушка. — Я обязательно помогу им, когда окажусь на троне.

Я горько усмехнулся.

— Нет. Они и есть те, кто останется за стенами твоего кукольного домика.

Глава седьмая

Конечным населённым пунктом нашего путешествия был тот самый городок, в котором я когда-то был с командой Капитана. Мне казалось, что это было не просто очень давно или в другой жизни. Это… это была другая эпоха. Где все ещё оставались живы, а мои руки не пятнала кровь. В ту эпоху я верил в лучшее. Сейчас же…

С другой стороны, для местных жителей практически ничего не изменилось. Прошёл всего лишь один год, вряд ли его можно было назвать хорошим в нынешних условиях, но и ничего слишком плохого не произошло: не разразилась последняя для человечества война, из космоса не свалился метеорит. Люди продолжали жить, и лишь личные трагедии людей превратились для них в смену эпох. У кого-то убили друзей, кто-то потерял семью. Кого-то съели. Друзья или соседи. А может, и собственные дети.