Геннадий Башунов – Продавцы мечтаний (страница 30)

Что-то навалилось на него сзади, выбивая из равновесия и буквально впечатывая лицом в деревцо. Антон, вскрикнув от неожиданности, пробороздил левой щекой по гладкой коре и врезался лицом в холодный снег. Чужак хотел закричать, но в рот набился снег, от чего мгновенно заломило зубы. Антон дёрнулся, но нападавший крепко прижал его к земле, одновременно выкручивая правую руку с зажатым в кулаке ножом. Антон дёрнулся ещё раз, но снова бессмысленно.

И тогда его охватила паника. В глазах потемнело. Снег, запечатывающий рот и нос, не давал дышать, а ему надо было вздохнуть, срочно. Антон замычал сквозь снег и бессмысленно задёргался, стараясь уже не высвободиться, а просто вздохнуть, увидеть что-то. Он забыл о враге, напавшем со спины, забыл о ноже, о вывернутой в суставе руке, которая отдавалась болью при каждом движении. Его полностью поглотил дикий животный страх, от которого он готов был потерять сознание.

«Я умру, умру прямо сейчас…».

— Да не дёргайся ты, — пробурчал человек, сидящий на его спине. — Хуже будет. Мы всего лишь хотим очистить твои карманы.

До Антона практически не доходил смысла этих фраз. Он вот-вот готов был отключится от боли в руке и головокружения.

— А я бы поел свежего мясца, — угрюмо сказал кто-то ещё.

— Я бы тоже не отказался. — Это уже третий голос.

— Если содержание его карманов не сможет выкупить его жизнь, то придётся забить его на мясо. У тебя же не пустые карманы, парень?

— Пустые. Какого хрена он вообще здесь делает? Вещей у него нет. Может, рядом есть его напарники? Говорю, режем его, разделываем и по-быстрому убегаем.

— Да, мясо лучше всего. Сейчас зима, оно не пропадёт.

— Хорошо. Ну что, парень, мне жаль, но большинство есть большинство. К тому же, я бы тоже не отказался от свежей печёнки. Дай-ка свой нож…

«Сейчас меня зарежут, как свинью, — безразлично подумал Антон. — Разделают и съедят. А я просто хочу вдохнуть хоть немного воздуха… Хоть каплю воздуха».

И именно в этот момент в его голове что-то сдвинулось. Серые круги, витающие перед глазами, окрасились в красный цвет. Головокружение прошло, боль в руке исчезла. Кажется, хватка противника немного ослабла. Или?..

Мир окрасился кровью.

Кто-то, посмеиваясь, говорил о том, что добыча сама приготовила дрова для костра. Кто-то угрюмо бурчал, что желудок съест он и только он. Кто-то, хмыкая, заявлял, чтобы сам жрал эту гадость.

Мир поглотила кровь.

— Да, не дёргайся, говорю! Хуже будет.

— Какой нервный барашек, хи-хи…

Спокойно слушая, как хрустит его рвущаяся одежда, Антон начал подниматься. С устрашающим звуком его правая рука выскочила из сустава. Он стряхнул что-то, всё ещё цепляющееся к его спине, и переложил нож из обвисшей хлыстом правой руки в левую.

Идиотский смех затих. На него смотрели три перепуганных бородатых лица. Двое стояли в десяти шагах перед ним, второй, как тому и было положено, валялся у него в коленях. Грязные, оборванные людишки. Отребья. Людоеды.

— Вы лишь глупые дети, заселяющие этот разрушенный мир, — сказал Антон. — Глупые и непослушные. А непослушных детей наказывают.

— Это псих, — пробормотал тот, что сидел на заднице, практически уткнувшись носом в колени чужака. — Пристрели его! Быстрее! Драный! Стреляй!

— Да он же один…

— Стреляй!

— … а нас трое.

— СТРЕЛЯЙ!

Антон заткнул его ударом ножа в шею. Кровь хлынула ему на штаны, окрашивая их в цвет этого мира. Красным стал снег под его ногами. И это было правильно. Ему надо пройти по дороге, залитой кровью, чтобы привести её к победе.

Он бросился к двум оставшимся противникам. Один из них, видимо, обладающий лучшей реакцией, бросился бежать, бросив на земле своё кремневое ружьё и рюкзак. Второй доставал неуклюжий четырёхствольный пистолет. Пинком Антон впечатал неуклюжую бандуру в лицо людоеда. Тот непроизвольно нажал на курок. Пуля ушла куда-то вверх. Землянин пнул бородатого бродягу куда-то в бороду, тот завалился на землю, нажимая на курок ещё раз. Антон воткнул нож ему в правое плечо, и пистолет оказался на земле. Выбросив нож, чужак поднял его и хладнокровно выстрелил вопящему о пощаде бородатому в лоб. Быстро найдя глазами третьего нападающего, стрелок хорошенько прицелился и пустил пулю тому в спину. Не помогли ни деревья, ни петли, которые беглец выписывал. Он завалился вперёд так, будто его пнули в спину и припал к дереву, цепляясь за него руками.

Но это было не всё. Бросив пистолет и подняв нож, Антон спокойно добрался до постанывающего противника и воткнул нож ему в затылок. Хладнокровно утерев нож о рукав поверженного противника, чужак вернулся к основному месту драки и убедился в том, что напавший ему в спину мёртв. Облегчённо переведя дыхание, Антон сел на снег. Орайя приближалась к нему, он это чувствовал.

«Вот и хорошо», — подумал он и потерял сознание.

Орайя стояла на залитом кровью снегу и чувствовала, как шевелятся её волосы. Стоило ей закрыть глаза, и картина становилась ещё хуже. Три человеческих тела уже погасли, их можно было отличить от земли только по форме. Антон же полыхал красным не хуже Продавца мечтаний. Слишком рано. Когда он станет Представителем, а это случится только после смерти Владыки, его цвет станет именно таким. Но Владыка жив, а Антон…

«Неужели Алария исковеркала его настолько? Кто он, чёрт возьми? Что было бы, если бы она закончила его преображение?».

И ни единого ответа.

Орайя с ужасом смотрела на побоище, учинённое таким ласковым Антоном, её любимым, и не верила своим глазам. Ей нужна была помощь… Что если… Нет. Она сделает так, что Антон не сможет быть Представителем. И тогда уже будет не важно, что с ним сотворила Алария.

Орайя ещё раз закрыла глаза и увидела, что ярко-красный свет Антона немного угасает. Когда он стал человеческим, зеленоглазая услышала тихий стон мук. И только сейчас вспомнила, что даже не посмотрела, что случилось с Антоном. Она бросилась к нему, помогла сесть.

— Рука… — прохрипел чужак.

Орайя прикоснулась к его правой руке и охнула. Она видела вывихи, но этот был просто чудовищным: выбив руку из плеча, ему разорвали связки. Или… Он сам сделал это.

— Ты что-нибудь помнишь? — спросила глава несуществующего девятого клана.

— Нет.

Антон лгал. В его глазах стоял страх. И боялся он самого себя. Но поделиться этим с Орайей не хотел. Скрипнув зубами, зеленоглазая попробовала проникнуть к нему в мысли, чтобы хоть как-то облегчить его переживания, но это оказалось так сложно, что она бросила попытки.

— Если я не хочу, ты не сделаешь это, — слабо улыбнулся Антон. — У меня должны быть свои секреты, не думаешь?

— Сейчас будет больно, — немного раздражённо сказала Орайя и резким движением вправила ему руку.

Антон валялся без сознания достаточно долго. За это время зеленоглазая успела забрать у трёх бродяг всё более или менее ценное, побрезговав только полосками вяленого мяса неизвестного происхождения. Улов был не густой: четырёхствольный пистолет с небольшим количество пороха и двумя десятками пуль, два ножа, миниатюрный топорик, горсть сухарей и небольшой полупустой туесок с пшеном. По-крайней мере сегодня можно будет сделать кашу.

Возвращаясь, она услышала, что Антон с кем-то разговаривает. Но внутренний взор нашёл лишь его самого. Прислушавшись, Орайя различила слова:

— … детей не надо наказывать, если их наказать, кто будет жить в маленьком белом домике?

Приблизившись, Орайя поняла, что Антон находится в полубессознательно состоянии. И это было хуже всего.

Переведя дыхание, она села рядом со стрелком и закрыла глаза.

«Аролинг…», — позвала она в пустоту.

Глава восьмая

Рука опухла и неимоверно болела, но Антон хотя бы мог ей шевелить. Впрочем, особых улучшений всё равно не наблюдалось.

Около трёх дней он провёл в полубессознательном состоянии, не понимая, когда бодрствует, а когда спит. Ему снилась семья, команда дирижабля и белый домик. Алария всегда была где-то рядом. Она ходила, звала его, но Антон прятался, он хорошо научился делать это. Присутствие Орайи, как наяву, так и в бреду, сильно ему помогало.

Окончательно придя в себя, чужак понял, что находится в палатке, и за её пределами слышатся голоса. В горле пересохло, он чертовски замёрз, а в руке нарастала пульсирующая боль.

— Орайя…

Зеленоглазая появилась сразу. Она пролезла под полог палатки, обдав Антона холодным воздухом, и впилась в его губы страстным поцелуем.

— Вообще-то я пить хотел… — пробормотал снайпер, когда девушка оторвалась от него.

— Я знаю. Просто я волновалась.

Стрелок слабо усмехнулся. Орайя чуть ли не впервые выражала свои чувства вслух.

Зеленоглазая дала ему напиться. Напиток имел странный вкус и бодрил.

— Что это?

— Привезли… союзники.

— Союзники?

— Да. Об этом позже.

С союзниками Антон познакомился чуть позже. Это были четыре высокорослых мужчины, поведением похожие друг на друга, как близнецы Корос и Дерек, хотя братьями они, судя по всему, не являлись. И, как и близнецы, они оказались наёмными убийцами. Наверное, это их и роднило. Они походили на хищников, затаившихся в ожидании добычи. Мрачные и суровые, с холодными глазами, почти всё время, пока Антон с помощью Орайи обходил их новый лагерь, они занимались оружием. Стрелок заметил мрачные взгляды, направленные на него, но значения им не придал. Если они союзники, значит, и Орайя, и эта четвёрка пока преследует одну и ту же цель, а значит, пока их можно не опасаться.