Геннадий Башунов – Продавцы грёз [СИ] (страница 19)

Неужели я решил, будто контрабанда, пассажироперевозки, торговля и почта — всё, чем занимается моя новая «семья»? У нас в команде три наёмные убийцы. Ивалла — бывшая военная. Убийство было их профессией, всем, чему их учили в жизни.

И я, снайпер и пулемётчик, один из них. Должен стать одним из них. Или умереть.

Ну что, студент Алексей, не тонка у тебя кишка? Слетел с тебя налёт цивилизации? Кто ты, в конце концов, тварь дрожащая или убийца?

Время шло, Ивалла ждала ответа. А я продолжал стоять, сцепив руки за спиной. Нет, они не дрожали. Нет, сердце не выпрыгивало у меня из груди. Мир не изменился. Не ударил гром. А я стоял и решал, убью ли я кого-то.

Убью для неё, Иваллы. Моей женщины. К которой, если быть честным, я не знал, как отношусь, не понимал до конца. И не понимал, как она относится ко мне. Но сейчас в её голосе чувствовалось что-то личностное. Это был не только приказ, но и просьба, просьба к близкому человеку.

Отказаться? Если откажусь, меня выгонят, к бабке не ходи. Я не хочу, чтобы меня выгнали. Уточнить, что это за человек? А какая разница? Этот человек обречён, нет разницы убью его я или кто-то другой.

Я тонул в её глазах.

— Я сделаю это, Капитан.

Рядом с моими прошлыми знакомыми, девочкой и трёхлетним мальчишкой, стояли ещё двое — парень лет семи и ещё одна девочка, его ровесница.

— Совсем дурной, — сказала незнакомая девочка. — Вообще не понимает, что делает.

— Чужим здесь не место, — враждебно произнёс мальчишка постарше.

— Чужакам нельзя лапать своими руками наш дом, — добавил малыш.

— Убирайся, — добавила моя старая собеседница.

— Нет, — буркнул я, прижимая к груди свою добычу — почти наполненную найденной в саду крупной земляникой кружку с отколотой ручкой. — Если я здесь, значит, это и мой дом.

— Ты ошибаешься, — хором сказали прошлые жители белого домика.

— Ты гость, — продолжала моя старая знакомая, — который ведёт себя так, будто он здесь хозяин. Ты никто, решивший, что сможет поставить нас на путь истинный.

— Я не собирался этого делать!

— Ещё как собирался, — буркнул малыш. — Ты хотел починить то, что невозможно починить. Ты хотел заставить нас жить в мире, который ты перекроишь на свой лад. А мы этого не хотим. Нам хорошо живётся и посреди развалин. Эта развалюха наша. Те, кто жил здесь раньше, взрослые, сделали её такой, и только так нам теперь жить.

— Но у тебя в любом случае ничего не выйдет, — сказала зеленоглазая девочка. — Ты умрёшь здесь. Твои кишки будут кишеть червями, а глаза выклюют вороны. Крысы пожрут твоё тело, не оставив и косточки. И тогда мы сможем жить нормально, нам никто не будет мешать.

— Я не хочу на это смотреть, — захныкал мелкий, теребя сестру за подол. — Я не хочу видеть, как его сожрут крысы! Пусть уйдёт. — Он перевёл взгляд на меня и топнул ногой. — Убирайся, ты!

— Но я не могу, — пробормотал я. — Я не знаю, как попал сюда, и не знаю, как уйти.

— Плевать, уходи, — с всё нарастающей угрозой в голосе сказал старший мальчик. — Или мы прогоним тебя. — Он наклонился и поднял с земли кусок штукатурки. — Уходи!

— Я…

Мальчика бросил в меня свой снаряд, но тот пронёсся над моей головой. И всё равно я вздрогнул, роняя кружку с земляникой.

— Не попал! — крикнул я, чувствуя, как на моих глазах вскипают слёзы обиды. Я же всего лишь хотел помочь…

Но следующий бросок угодил мне в плечо. К нему присоединились остальные, в меня полетели щепки, камни, обломки мебели и даже битая посуда.

— Убирайся! Прочь! Возвращайся к себе!

Я попятился назад, но после ещё пары попаданий развернулся и побежал. К горлу подступал комок, слёзы становилось всё труднее сдерживать, но я старался, совсем как в детстве.

Как в детстве? Но я ведь и есть ребёнок…

Мои преследователи не оставляли меня до тех пор, пока я не добежал до кромки леса, в который плавно переходил сад. Но я бежал, не останавливаясь, пока не понял, что вообще не знаю, где нахожусь. Я упал на колени и, наконец, разрыдался, думая, что в этом дремучем лесу меня уже точно никто не увидит.

Но я ошибся. Когда слёзы уже почти остановились, на моё плечо мягко легла чья-то рука. Вздрогнув, я поднял голову. Рядом стояла некрасивая девушка с кривыми зубами.

— Они лгут, — сквозь всхлипы пожаловался я. — Я не хотел заставлять жить их в перестроенном доме! Нет… Хотел! Но ведь так будет лучше?

— Конечно, лучше, — улыбнулась девушка. — И знаешь, Алексей, я этого тоже хочу, поэтому ты и здесь. Ты же поможешь мне?

— Помогу. Но… почему ты привела меня сюда?

— Потому что ты подходишь мне. Твой мир был тебе чужим, ты хотел изменить его, но это было невозможно. И тогда я решила исполнить твою мечту, дать тебе целый мир для игр. Просто помоги мне, хорошо?

— Что я должен сделать? — спросил я, утирая слёзы.

— Я расскажу, позже. А пока погуляй по лесу, здесь много всего интересного.

— А у тебя точно получится мне помочь?

— Конечно, получится, я же взрослая.

Девушка исчезла, и я, совершенно успокоившись, отправился гулять.

«Если они не хотят жить в отстроенном мной доме, я их заставлю», — подумал я.

Глава четырнадцатая

Собаки лаяли без остановки. Одна из шавок даже вылетела из-за забора и попыталась вцепиться мне в штанину, но, получив пинок, с визгливым скулением ретировалась.

В своей прошлой жизни я часто бывал в деревне у родственников. И больше всего ненавидел, когда хозяева отпускали своих волкодавов с цепей на ночь «погулять». И естественно, больше всего этих собак интересовало, что это за парочка прохаживается тут среди ночи. Парочку обязательно нужно было облаять или, как минимум, обнюхать. А меня и так маленького покусала собака… К тому же, когда тебе шестнадцать и ты провожаешь девушку домой, ты просто обязан выглядеть и вести себя как бесстрашный мужик.

В общем, приятного мало.

Но сегодня их брехливый лай доставлял ещё больше неудобств. Мы с Коросом оказались на окраине городка под странным названием Сухой, чтобы убить человека. Убийцы всегда должны действовать, привлекая как можно меньше внимания — так мне всегда казалось. Но Корос, кажется, был другого мнения. Он не скрывал лица перед редкими прохожими, а один раз даже остановился, чтобы пнуть чёрный резиновый мяч мальчишкам.

— Да они вообще никогда не затыкаются, — буркнул он, сплёвывая в пыль. — Что теперь, заказ не выполнять?

— Но нас могут заметить…

— И что? Всем плевать, поверь мне.

Да уж, два вооружённых мужика спешат куда-то в сгущающихся сумерках. Что может быть обыденней?

Я одёрнул себя. Здесь мы бы выделялись, если бы вальяжно прогуливались без оружия на виду. Особенно, в сгущающихся сумерках.

Улица петляла между домами. Унылыми лачугами, у обитателей которых кроме их жизней и забрать-то нечего, да и та никому не нужна. Втискивалась меж высоких заборов, обшитых железными листами и опутанных колючей проволокой. У обитателей этих домов добро имелось, и лишаться его они не хотели, как и жизней, и наверняка для незваных гостей внутри этих оград имелось немало неприятных сюрпризов.

— Вон там, — сказал Корос, указывая вправо. — Вон там нам нужно осмотреться.

Я проследил направление, но рассмотреть мало что удалось — уже слишком стемнело. На фоне тёмно-синего неба выделялась большая чёрная масса.

— Что там?

— Консервный завод. Наша цель — его владелец. Живёт рядом с заводом.

— Но…

— Заткнись и делай, что я скажу.

Мы свернули на ближайшую улицу, шедшую «перпендикулярно» нашей. До завода идти пришлось довольно прилично — около полутора километров. Мы миновали последние лачуги и прошли мимо большого поместья, стоящего немного поодаль и дороги, и остальных домов. «Здесь», — обронил Авер.

Завод находился еще в четырёхстах метрах от окраины Сухого. Примерно в сотне метров от ограды Корос, выругавшись, остановился.

— Собаки везде.

Вглядевшись, я увидел несколько будок, стоящих рядом с забором. Рядом с будками по всему периметру были вбиты железные колья, на которые оказался натянут железный трос, а к тросу на кольца крепились собачьи цепи. Так псина могла свободно бегать на несколько десятков метров, от одного кола до другого, да ещё и с запасом в полутораметровую цепь.

— Да ещё и охрана… — продолжил Корос, указывая на смотровые вышки, стоящие по всему периметру стены. — Ладно, пошли отсюда.

Убийца свернул с дороги. Подсыхающая трава шуршала под подошвами наших сапог, кроме неё здесь, кажется, вообще ничего не росло. Один из сторожевых псов увидел нас и принялся бегать туда-сюда, скрежеща цепью о трос. Когда мы ушли, пёс остановился, натянув цепь, и долго смотрел нам вслед, так ни разу и не залаяв.

Близнец молчал, а я старался не задавать глупых вопросов. Когда мы миновали угол забора и, пройдя ещё сотню шагов, свернули налево, я догадался, что мы обходим периметр стены. Впрочем, чем кроме этого мы вообще могли здесь заниматься?