Геннадий Башунов – Продавцы грёз [СИ] (страница 12)
А дирижабль Шакра тем временем начал приближаться с устрашающей быстротой. Или противник сбросил ход, или… А почему он резко пошёл вверх? Я хотел уже схватить микрофон, но громкоговоритель общей связи (наверное, чтобы поднять боевой дух) снова заговорил голосом Капитана:
— Бегут ссыкуны! Крог! Подбавь-ка газку!
— Есть, шеф!
Судя по тому, что ход ничуть не ускорился, а дирижабль противника начал возвращаться на прежний уровень, Капитан дала команду подняться. Да ещё как! Уже через несколько минут мне пришлось взяться за пулемётную турель, чтобы взять противника на мушку.
Теперь я мог хорошенько рассмотреть воздухоплавательный аппарат Шакра. Здесь снова дала о себе знать разница технологий — если наш цеппелин был довольно продвинутым в техническом плане, то корабль противника представлял собой скорее деревянный вагон, подвешенный к матерчатому аэростату. Да и заполнял аэростат, скорее всего, разогретый воздух. В общем, наше преимущество было на лицо. Не скажу, что я сильно от этого приободрился, но за свою жизнь стал беспокоиться меньше.
— Крог! Полный ход!
— Есть.
А, так мы ещё и не на полной скорости двигались… Наверняка, экономили топливо, понимая — враг и так в наших руках.
Не скажу, будто наш цеппелин рванул с бешеной скоростью, но противник начал приближаться куда быстрее. Я снова занервничал.
— Алексей! — снова Капитан, но уже в «личке» так сказать. — Минутная готовность!
— Есть! — ответил я, стараясь придать голосу бодрость. Вышло не очень хорошо.
Я облизнул пересохшие губы и взял аэростат на мушку, что было нетрудно — он занимал уже почти всю нижнюю половину смотрового окна.
— Тридцать секунд!
Чёрт, как быстро!
— Пятнадцать! — Капитан неожиданно понизила голос: — Стреляй в левый бок аэростата, так, чтобы не зацепить корзину. Стреляй кучно, но после каждой очереди меняй точку обстрела, чтобы наделать как можно больше дыр. И постарайся никого не убить. Понял?
— Так точно…
— Огонь!
Я на миг закрыл глаза и сказал себе: «Я стреляю не в людей, я никого не убью…». Стало немного легче. И тогда я нажал на гашетку.
Первая очередь срезалась. Нет, я попал, но кучность была никакая, меня повело в бок, хотя турель гасила почти всю отдачу. Отпустив гашетку, я перевёл мушку немного дальше (дирижабли уже практически сравнялись, но наш находился немного выше) и дал ещё одну очередь. Теперь получилось лучше. Потом ещё одну. И ещё.
Возникло странное чувство. На миг мне показалось, будто я увидел фигурки людей, передвигающиеся внутри «вагона». Заныла голова, но это никак не повлияло на прицел. Я дал еще два очереди, стараясь стрелять так, чтобы не попасть ни в одну из фигурок. И мне это удалось.
Тут противник открыл ответный огонь. Застрочил пулемёт, где-то вдали послышался металлический звон пуль о будку. Я задёргался и снова срезал очередь, но исправился на следующей. Меня нервировало, что я не вижу, откуда стреляет противник. Но, наконец, увидел корзину, прицепленную к верёвкам, которыми корпус крепился к аэростату. Сглотнув слюну, я перевёл мушку на неё. Наша позиция была куда выгоднее: я мог вести постоянный огонь по противнику, в то время как вражескому пулемётчику, расположенному куда ниже и задвинутому куда дальше назад из — за конструкции дирижабля, ещё и нельзя было слишком сильно задирать прицел — мешала задняя часть своего же аэростата.
Я спокойно могу убить вражеского пулемётчика и полностью обезопасить наш экипаж. Но приказ Капитана нельзя истолковать по-другому — нанести как можно больший материальный ущерб, не причиняя при этом вреда людям. И что мне делать? Спросить у Кэпа? И времени думать нет, совсем нет…
Что будет, если я убью пулемётчика? Наверное, убийственная вражда между нашими «группировками»… А что будет, если пуля, выпущенная противником, попадёт в меня или кого-то из нашей команды?
Впервые от моего решения зависела чья-то жизнь, много жизней. Правильный или неправильный поступок определят не только то, сколько человек погибнет здесь и сейчас, но и моё будущее, будущее людей, которых я считаю своей командой.
«В бою в первую очередь исполняй приказы, насколько глупыми они бы тебе не казались», — говорил мне Авер, когда я тренировался еще с пневматической винтовкой. — «Ты слишком зелёный, чтобы думать в бою самому. Сначала научись исполнять приказы, а потом, если у тебя будет к этому предрасположенность, будешь учиться думать».
Я ещё раз сглотнул, тихо выругался и снова перевёл огонь на уже порядком изодранный и ощутимо деформированный аэростат. Всё-таки слова (даже не слова, приказ) «постарайся никого не убить» нельзя истолковать двояко.
— Алексей! — резко произнесла по общей связи Капитан после седьмой очереди. — Теперь стреляй так же, только в правую часть. Крог! Приспустись!
— Есть!
— Есть!
Приказ спуститься был дан вовремя — дирижабль Шакра резко терял высоту и скорость. Наш цеппелин уже зависал носом над противником, поэтому я начал вести огонь по центру и носу монгольфьера, на этот раз не испоганив ни одной очереди. Вражеский пулемётчик уже не мог вести ответный огонь, и мне начало казаться, будто я нахожусь в тире с огромной мишенью. Эллипс аэростата начал деформироваться ещё быстрей, мне даже показалось, будто я слышу свист воздуха, вырывающегося из больших рваных дыр в материи.
— Прекратить огонь!
— Есть! — облегчённо ответил я.
Что будет сейчас? Дирижабли стыкуются, и в драку вступят убийцы — Корос, Дерек и Орайя? Я свою роль исполнил — мы получили явное преимущество. Фактически, обрёк людей на гибель, не замарав рук в крови… но от этого не легче.
И тут раздался громкий голос Капитана. Она говорила по громкоговорителям, прикреплённым к носу нашего цеппелина, а не по внутренней связи.
— Шакр! Козёл! Слышишь меня?!
Через несколько секунд в ответ раздалась брань, исковерканная хрипами рупоров:
— Ивалла! Я тебя убью! Видит бог, убью, и рука моя не дрогнет!
— Это за то, что поимел меня с тем грузом чая! — рявкнула шеф в ответ. — И за то, что после этого поимел меня в постели! Ты хилый сморчок, и хер у тебя маленький! Все слышали?! У Шарка самый маленький хер из всех мужиков, с кем я спала! Самый маленький хер из всех воздушных пиратов!
Внутренняя связь буквально разрывалась от многоголосого хохота.
— Ивалла! Ты сраная корова! Я тебя…
Что собирался сделать Шарк, я не услышал — его рупор не шёл ни в какое сравнение с нашим громкоговорителем.
— Козёл! — заглушила Шакра Капитан. — Драный козёл! Мудак! Можешь отсосать сам у себя!
— Коза! Подстилка! — и дальше, в том же духе, так же истерично, но менее цензурно.
— Покеда! Попутного ветра! — бросила шеф на прощание и заговорила уже по внутренней связи: — Крог, уходим! Ребята, всё прошло просто отлично. Алексей, ты был на высоте. Считай это своим экзаменом на профпригодность. Ты его прошёл.
— Спасибо, — пробормотал я. Если честно, то я чувствовал себя так, будто меня обманули. Но и на душе стало куда легче.
Глава девятая
Все, кроме Авера, дежурившего на мостике, столпились у каюты Капитана. Близнецы с хохотом вспоминали сегодняшний бой, Крог поддакивал, ухмыляясь в бороду, Эмена больше помалкивала, но иногда буквально взрывалась от смеха. И все тыкали меня, трепали по голове, поздравляя с боевым крещением и хваля за хорошую точность. Все, кроме Орайи, стоящей поодаль с видом, будто ей нет ни до чего дела. Стройная, холодная и прекрасная. Прямо ожившая греческая статуя.
Не скажу, что мне было неприятно получать похвалы, но угрюмый вид Орайи немного портил всеобщую весёлую обстановку. Похвалу от неё я услышал бы с куда большим удовольствием, чем от других. Но я старался не обращать на зеленоглазую внимания — кажется, у меня было столько же шансов добиться от неё взаимности, будь она на самом деле статуей.
Пока же меня ждала первая зарплата, а шеф пообещала сегодня сразу после выдачи жалования закатить пьянку. Из-за этого Эмена весь день не вылезала из кухни, откуда доносились весьма приятные запахи, от которых становилось ясно — были распакованы не только стандартные пайки.
Единственный факт, смущающий меня, заключался в том, что я не знал, сколько мне получать. С другой стороны, возможность получить хоть сколько-то (или хотя бы оплатить патроны, которые я спустил во время тренировок со снайперской винтовкой) и скорая выпивка грели душу.
— Орайя!
Зеленоглазая с независимым видом протиснулась между остальными и вошла в каюту. Вернулась она уже через несколько секунд и с той же безразличной миной удалилась.
— Корос!
И так далее. Я был последним.
Войдя, я приостановился, с любопытством оглядывая помещение. В каюте Капитана не было ничего лишнего — кровать, крохотный шкафчик и стол, заваленный бумагами. Ни картин, ни украшений, ни трофеев. Даже зеркала отсутствовало. Капитан сейчас сидела за столом и изучала меня из-за своих печных заслонок по недоразумению именуемых очками.
— Подойди, не стесняйся, — неожиданно мягким голосом сказала шеф.
Я послушно подошёл к столу и, повинуясь жесту, уселся на деревянный табурет.
— Ты отработал ровно месяц, — медленно произнесла Капитан, — значит, должен получить пятьсот кредитов. Авер вычел у тебя шестьдесят за патроны. Итого — четыреста сорок. За сегодняшнюю хорошую стрельбу и чёткое исполнение приказов прощаю тебе патроны и накидываю сотню премии. Значит, твой заработок — шестьсот кредитов. Сколько из них ты хочешь получить на руки, а сколько пустить на погашение долга?