Геннадий Башунов – Могильщик. Чёрные перчатки (страница 83)

Велион скривился при имени Квален — сложно владеть лицом в такой ситуации, маг это, конечно же, заметил.

— Ладно, ребята, опускаем оружие, — сказал он, демонстративно засовывая руки в карманы. — Квален — мой хороший знакомый, и подослать убийцу просто не мог. Жрать-то хочешь, могильщик?

Капли дождя тихо стучали по навесу, скатывались с брезента и шипели, попадая на угли костра. Дождь усиливался. Ветер, раньше порывами налетающий то с юга, то с востока, теперь задул в одну сторону, немного окрепчав. Оставалось надеяться только на то, что этот ветер унесёт тучи, тяжело повисшие над головой плотной чёрной пеленой, а не притащит новые.

Но под навесом было тепло и пахло дымом и едой. Всегда бы так сидеть под дождём. Раньше Велион думал, что все эти навесы и палатки чушь, только лишний вес на себе таскать, лучший выбор — ночевать у костра, завернувшись в плащ, чтобы уберечь тепло. Теперь ему так не казалось.

— Не вижу смысла делить шкуру неубитого медведя, — бубнил Кан с набитым ртом. — Доберёмся до святилища, заберём череп, а уж потом глотки друг другу будем резать, если, конечно, так не договоримся. И вообще, мать его, — маг на миг замолчал, глотая, и продолжил: — И вообще, мать его, надо хотя бы добраться до этого чёртова святилища. Правильно я говорю?

Велион молча кивнул. Он всё ещё немного нервничал, но, кажется, его действительно не собирались убивать. А делать это после кормёжки уж точно никто не будет.

Кан явно был потомком степняков, его выдавал разрез глаз, темноватая кожа и невысокий рост. Велион слышал о степняках всякое, но алхимик и маг Кан выглядел вовсе не устрашающе, скорее наоборот, располагал к себе.

Его сопровождало восемь человек — ещё один маг, четыре могильщика и троица крестьян, нанятых в качестве носильщиков. За большим костром, который могильщик заметил так поздно, сидели только маги и могильщики, крестьяне предпочли отдалиться, видимо опасаясь и тех, и других. К тому же, было видно, что они панически боятся пустыря. Как Кан заставил присоединиться их к отряду, Велион не понимал. Наверное, наобещал золотые горы. Или припугнул.

— Да и вообще тебя никто убивать не собирался, — добавил второй маг, Антид, во время засады он сидел в кустах и "контролировал ситуацию". — Только припугнуть хотели, мало ли кого на дорогах встретишь.

— Угу, — усмехнулся Велион. — Хреновую вы засаду устроили, друг друга бы поубивали. Так, Агарен?

Агарен, бывший разбойник, заулыбался и закивал бритой наголо головой. Он был нем.

— Да всё это понятно, — усмехнулся Кан. — Антид говорит же, что мы только и хотели что напугать. Но в любом случае у меня был усыпляющий амулет, так что ты бы просто очнулся где-нибудь в миле отсюда связанный, грязный, но выспавшийся.

— Или умер бы от долгого сна, — ухмыльнулся Шех, тощий и нескладный молодой парень с вороватым взглядом. В ответ на его сомнительную шутку заржал только Лещ. Смех у него был жутковато-тупой. Ещё он открывал рот, как рыба, выброженная на сушу. Наверное, так бы она при этом и смеялась, если бы могла. Но сейчас его тупая рожа только навевала какую-то тоску… или опасение.

— Не каркай, а то тебя усыпим — хмыкнул Ульгре, старый и опытный могильщик с изуродованной правой щекой.

— Вообще, лучше было бы, если бы вы оба заткнулись, — сухо произнёс Кан. Агарен снова закивал. Разговоры о смерти перед посещением могильника предвещали дурное, и, видимо, Кан это знал. Хотя, чему удивляться, не просто же так ему в руки попали те архивы. Скорее всего, он сотрудничал с могильщиками уже долго, скупая или заказывая книги по магии и алхимии.

Повисла мрачная тишина. Даже Лещ перестал тупо хихикать. Помалкивали и крестьяне, расположившиеся в сотне футов слева. Кажется, пару минут назад они пили самогон и ржали в голос, чего же замолчали?

Агарен замычал, громко, панически. Велион почувствовал беспокойство, хотя и не понимал его причины. Что-то происходило. Что-то страшное. Что-то… холодное, как смерть.

— Ветер дует с пустоши, — произнёс Кан помертвевшим голосом. — Накаркали, уё… — он не закончил ругательство и замолчал. Велион видел в неверном свете костра, как он побледнел.

— А ветер с пустоши… — произнёс Чёрный могильщик, тяжело сглотнув.

— Ничего страшного, — ответил Кан. — Жутковато только. И, говорят, дурная примета.

Ветер неожиданно усилился, дождь наоборот, ослаб. Зашумели верхушки деревьев, роняя в костёр тяжёлые капли. По навесу неожиданно хлестнул сильный порыв ветра. Брезент затрепыхался, оглушающе хлопая краями. На костёр будто кто-то сел, огонь опал, остались только небольшие тёмно-алые язычки пламени, едва освещающие собравшихся под навесом людей.

Могильщики и маги сгрудились под навесом, прижимаясь друг к другу, как маленькие дети. Велион отчётливо слышал, как стучат зубы Леща.

Налетел второй порыв ветра. Он будто нанёс что-то в костёр. Неуверенно трепыхающиеся язычки пламени начали яростную пляску. Велион уже видел такое в доме Квалена. Но сейчас, вблизи Шавлонского пустыря, было ещё страшнее. В темноте дождливой ночи, освещаемой только тусклым светом огня, мир сжался до размеров их узкого круга, навеса и костра, вокруг была пустота, в которой осталось только бешеное завывание ветра.

— Прах с пустоши, — едва шевеля губами, прошептал Шех. — Мы прокляты…

— Ты уже давно проклят, могильщик, — яростно прошептал Кан. — Заткнись!

Снова замычал Агарен. Велион вздрогнул от этого истеричного звука, заозирался. И увидел её.

Это была тень. Нет, не та из сна, другая, совершенно другая. Та тень была чужой, нечеловеческой, от этой пахло чем-то знакомым, своим. Так выглядит человекообразное существо с дальнего севера, обезьяна. В ней нечто человеческое только угадывается, но эти черты, присущие, казалось бы, только людям, внушают отвращение и даже страх, подобный тому, что вызывает взгляд на урода, которому при рождении зачем-то оставили жизнь. Так и с этой тенью. Она когда-то была человеком, но стала лишь чем-то человекоподобным очень давно. Тень была по ту строну. По ту сторону чего — не понятно. Смерти, мира, морали, самого мироустройства.

Тень приблизилась к костру, на миг замерла, сжалась, а после снова резко приобрела прежнюю форму поднимающегося теста. Тень качнулась влево, вправо, вперёд, снова влево, перетекла через костёр, но не стала приближаться к людям, зависла рядом, будто вглядываясь в их лица. Раздался жуткий завывающий хохот, разлетевшийся в стороны и снова бросившийся в лица, как эхо, проникший через уши в голову и засевший там, гудя в голове, то затихая, то становясь громче с каждым ударом сердца. Тень снова переметнулась на противоположную сторону костра и закружила вокруг, меняя форму, колышась, как желе, в дикой пляске. Ветер затих, на навес упали последние капли дождя, и наступила мёртвая тишина. Пляска тени в наступившей тишине была ужасна, уродлива. Велион едва сдерживал рвотные позывы, чувствуя, как на голове шевелятся волосы. Могильщики и маги молчали, не отрывая глаз от этого зрелища. Жмущегося к Велиону Шеха трясло, Ульгре не сдержал рвоты.

Огонь костра вспыхнул, заискрил. Искры сыпались рядом с ногами людей, перемешивались с чем-то чёрным, налетевшим, наверное, при тех двух порывах ветра, и эта красно-чёрная мешанина задёргалась, закружилась, из неё начали вырастать карикатурные фигурки, постоянно меняющие свои формы. Фигурки начали кружение вокруг костра, копируя формы тени, а та, как дирижёр, возвышалась над ними, задавала темп, управляя этой пляской. Полутьма, скрывающая всё вокруг, расступалась у границы, очерченной светом костра, и не позволяла пропустить ни одной детали этой пляски.

А танец тени, казалось, достиг своего апогея. Она беспрестанно меняла форму, так быстро, что её части начали отрываться, падая на землю. Их подхватывали мелкие фигурки, всё тускнея и тускнея, но не прекращая танца. Агарен зашипел, заикаясь, дёрнулся, но сидевший рядом с ним Лещ ухватил его, сдерживая порыв. Велион сам с трудом сдерживая желание бежать, сломя голову. Самое страшное было в том, что перчатки начали греться, хотя до пустоши было не меньше трёх миль.

Тень задёргалась ещё быстрее, мелкие фигурки начали терять свою форму, распадаясь, но по-прежнему двигаясь, свет костра становился всё темнее, он был уже не алым, а тёмно-бардовым. Сейчас всё кончится, понял Велион. Заворожённый этим зрелищем, он был не в состоянии даже утереть холодный пот, разъедающий глаза.

Тень замерла, застыли фигурки у костра, снова раздался дикий хохот. Велион заскрипел зубами, сжался под навесом в приступе бессмысленного животного страха.

Тень распалась, осела и исчезла. Костёр медленно, нехотя, начал разгораться, от задувшего снова ветра зашумели вершины деревьев, роняя на мокрую землю последнюю листву. Мир снова жил.

— Все живы? — хрипло прошептал Кан.

— Кажется, — ответил за всех Велион, едва разлепив губы.

— Что с носильщиками?

— Кажется, сидят, — шепнул Антид. — Бьюсь об заклад, что они ни хрена не видели, иначе их бы уже и след простыл.

— Что это бы за нахрен? — простонал Ульгре. Его куртку покрывали потёки рвоты.

— Кто его знает… — сказал Кан. — Лещ, тащи самогонку, без неё я сегодня не усну. Все будут?

Велион кивнул. Вообще, он перед делом не пил. Но сегодня…