Геннадий Башунов – Могильщик. Чёрные перчатки (страница 68)

— Как вы можете, мастер…

— Молодость, мать вашу, — буркнул мастер и отвернулся. Но Велион успел увидеть, что он улыбается.

Возможно, это позволит ему задержать могильщика при себе дольше, чтобы убедить отомстить. Возможно, он просто радовался. Какая разница?

Отсмеявшись, Велион утёр выступившую в уголке глаза слезу. У" ри сидела рядом, забытое грязное блюдо стояло у весело журчащего родника. Мизинец девушки едва касался мизинца могильщика, но это прикосновение вызывало дрожь ещё более сильную, чем змеи, когда держишь их в перчатках.

— А ты знаешь какие-нибудь смешные истории? — спросила У" ри.

Тотенграбер на миг задумался.

— Как-то мы с двумя другими могильщиками пошли в один очень неприятный могильник. Один из них начал работать с ожерельем со змеями, лежащем… — Велион замолчал.

Да, Жжёный очень смешно прыгал, брыкался и тряс совей обожженной ещё в детстве головой, когда какая-то мелкая тварь выпрыгнула из-под камня и вцепилась ему в нос. Велион и второй могильщик, имя которого он уже и не помнил, смеялись, как идиоты. До тех пор, пока Жжёный не угодил ногой в груду железа, и обоих его товарищей окатило его кровью, дерьмом и кусками плоти. А потом погиб и второй могильщик. Велион, бросив хабар тащил его на себе, а вынеся из города понял, что он уже не дышит, но всё равно попробовал откачать. Его руки провалились в грудь мертвеца — у того были раздроблены все рёбра. Руки тоже — когда Велион потащил его в яму, они оторвались, плоть сгнила так, будто могильщик был мёртв уже несколько недель. А у самого Чёрного могильщика после этого по всему телу пошли чирьи, которые ему удалось вылечить только в храме Мёртвой матери.

Но почему в памяти возникла только картинка того, как Жжёный, матерясь, скакал по улице и размахивал руками.

— Вообще-то это не очень смешная история, — сказал, наконец, могильщик.

— Вспомни что-нибудь другое.

Велион почувствовал лёгкую злость.

— Как-то крестьяне закидали меня дерьмом и камнями, они очень смеялись. Наверное, это был самый уморительный момент в моей жизни. Но я не смеялся, даже после того, как вырезал половину этих ублюдоков, а их детей накормил дерьмом, которым они в меня швыряли.

У" ри поднялась и, отряхнув платье, отошла от могильщика. Она остановилась у ближайшего вишнёвого дерева и обняла его. Велион поднялся на ноги. Он чувствовал себя идиотом, что раздражало его ещё больше. Но лёгкая злость по отношению к собеседнице у него прошла.

— Не подходи, — тихо сказала У" ри, даже не поворачиваясь к могильщику. — Ты дурак, — произнесла она после паузы. — Ты думаешь, что в моей жизни были только старые козлы, запрыгивающие в предбанник и начинающие прыгать на девушек? Я тоже могу вспомнить, как дед пил, когда мои родители погибли, попав в шторм. Как пьяный Г" ра швырялся вещами, а потом засыпал. Как он просыпался в куче собственных испражнений и рыдал от ненависти к себе, не в силах подняться самостоятельно. Ты думаешь, я хочу это вспоминать? Но я вспоминаю, каждый день, когда вижу его. Вспоминаю, как он пьяный чуть не изнасиловал мою старшую сестру, и только прибежавший на крики К" ле остановил его и избил до полусмерти. Как Г" ра рыдал и умолял простить его, но, едва встав на костыли, снова напился, и мы с сестрой вытаскивали его из петли, а он кричал, что бесполезен, что даже не может повеситься. Но я вспоминаю смешные истории. Ты так не можешь?

— Мне… — пробормотал могильщик, приближаясь к девушке. — Я не хотел… — Он протянул руку и взял У" ри за плечо. — Мне жаль.

У" ри плакала. Тихо, безнадёжно. Тотенграбер отнял её руки от дерева и, повернув лицом к себе, обнял. Он будто бы чувствовал её боль. И раскаивался в том, что расстроил её. Но запах волос У" ри, её тёплое дрожащее тело в его объятиях, кожа, которую он ощущал под мягкой тканью платья будто отодвигали эту боль. Чёрт возьми, Чёрный могильщик был счастлив, сжимая У" ри в объятьях. Что-то сладкое, какой-то ком поднимался от его сердца к горлу, растекался по его жилам, вызывая лёгкую дрожь. Его голова была пуста, воздух, ставший таким лёгким и вкусным, кружил её, вызывая лёгкую эйфорию.

Последний раз он чувствовал подобное со Свишей. Но что-то будто изменилось. Злая и тёртая жизнью Свиша. Печальная и кроткая У" ри. Они были совершенно разными. И чувства, которые испытывал Велион к ним, разнились, хотя они описывались одним словом.

— У" ри… — прошептал Велион.

Но девушка мягко высвободилась из его объятий. Она отвернулась от могильщика и вернулась к вишне. Могильщик последовал за ней. Когда он догнал У" ри, она нырнула в его объятья и уткнулась ему в плечо.

— Жаль, что вишня не цветёт, — сказала она. — Когда распускаются цветы здесь много, много красивей. А если смотреть с башни замка на сад, кажется, что выпал снег. Такой тёплый бело-розовый снег. Это очень красиво. Может быть, ты увидишь это в следующем году.

— Может быть… — прошептал могильщик.

У" ри подняла голову и посмотрела на него. На её розовые губы выползла ехидная улыбка. Велион наклонился и поцеловал У" ри в губы. Нежно, ласково. Девушка отвечала на поцелуй какое-то время, а потом неожиданно вывернулась из рук могильщика.

— Мне пора домой, — весело сказала она. — До завтра.

У" ри убежала, а Велион остался смотреть ей вслед. Его сердце бешено колотилось в груди.

Наконец, тяжело переведя дыхание, он поднял с травы тарелку. Надо же кому-то её помыть.

У" ри тихо застонала, когда рука могильщика сжала её мягкую грудь. Велион закрыл её губы поцелуем, нежно лаская пальцами отвердевший сосок. Их прерывистое дыхание, казалось, было слышно в Лепестке Вишни. Мешок с обедом валялся на земле, часть еды рассыпалась. Плевать на обед…

Велион провёл левой рукой по спине девушки, опустил ниже, но У" ри сразу испуганно отстранилась.

— Не надо, — прошептала она. — Не… сейчас…

— Хорошо, — тяжело сглотнув, сказал могильщик.

— Встречай меня так каждый день, — улыбаясь, произнесла внучка Г" ра.

— Даже когда здесь твой дед и мой учитель?

— Как будто они ничего не подозревает, — хихикнула У" ри. — Вчера дед долго говорил мне о том, как, по его мнению, себя должна вести приличная девушка. Кажется, ты ему нравишься.

Тотенграбер хмыкнул. Кажется, на островах действительно к людям его профессии относились более мягко, чем на материке. Или дело не в этом?

— Ешь давай, — шутливо проворчала У" ри, собирая обед.

Могильщик послушно взял у неё кусок солонины и краюху хлеба. Есть ему не хотелось совершенно, но от еды он отказываться не привык.

— Что-то здесь довольно много, — сказал Чёрный могильщик с набитым ртом.

— Это ещё и на ужин. К тому же, я с другими девушками ушла на западный фьорд за моллюсками… — У" ри хитро улыбнулась и, открыв фляжку, извлечённую из сумки, сделал маленький глоток. — Хочешь? Вообще-то, это мне, но я могу поделиться…

В ноздри могильщика проник приятный запах виноградного вина. Он принял фляжку и сделал глоток. Да, вино с материка, вполне сносное. К" ле запретил ему пить во время тренировок, и это чертовски раздражало. Велион сделал ещё глоток и протянул фляжку У" ри, отметив, как раскраснелись её щёки и заблестели глаза. Она выглядела очень…

— А что, моллюсков едят? — буркнул Велион, стараясь отвлечься от этих мыслей.

— Конечно. Иногда даже сырыми. Ты так далеко жил от моря, что даже этого не знаешь?

— Нет, мне доводилось бывать на берегу моря, — хмыкнул могильщик. — Ядовитого моря. Моллюсков с его берегов не едят. Иногда они едят людей.

— Правда? — Глаза У" ри удивлённо расширились.

— Шучу, конечно, — солгал Велион. Впрочем, может, и не солгал: о берегах Ядовитого моря, особенно о дельте Крейны, ходило слишком много небылиц, и слишком мало людей возвращалось, чтобы рассказать правду. Но могильщик познал на своей шкуре, что часть этих небылиц на самом деле жестокая реальность. Возможно, расскажи он о кое-каких своих приключениях, и его бы сочли лжецом.

У" ри тем временем ещё раз глотнула из фляжки. Причмокнув, она провела языком по влажным губам и улыбнулась.

— Покажи мне перчатки, — попросила она с горящими от любопытства глазами.

Велион пожал плечами и полез за пазуху. Лицо У" ри было таким забавно-испуганным, что он чуть не рассмеялся. Но, когда могильщик достал перчатки, небо не рухнуло, море не поднялось, чтобы затопить остров, а солнце не померкло, и на лице девушки отразилось лёгкое разочарование.

— Можно потрогать?

— Конечно. Только не надевай, иначе нам придётся искать в каком-нибудь могильнике вторую пару.

У" ри осторожно прикоснулась к одной из печаток и сразу отдёрнула руку. Велион испытал странное чувство, похожее на ревность. Никто раньше при нём не трогал его перчатки. Но это было даже… Могильщик кашлянул. Он не знал, как назвать это чувство. Что-то вроде совращения.

— Грубые, — прошептала У" ри. — Они не натирают тебе руки? И поскрипывают. Можно ещё?

— Только не надевай, — повторил Велион. — Изнутри они очень мягкие. Знаешь… как будто надеваешь свою кожу. Или… будто бы всё время ходишь голым, а потом одеваешься… Странное чувство. Но если не носить их слишком долго… Желание надеть их просто непреодолимое.

— Это и есть проклятье? — задумчиво спросила У" ри. Она уже тискала перчатку в правой руке и заглядывала внутрь. — Я ничего не чувствую. Только… — Девушка ещё раз облизала губы. Её будто лихорадило. Она бросила на могильщика полубезумный взгляд.