Геннадий Башунов – Могильщик. Чёрные перчатки (страница 40)

— Конечно — мой. Ты, кстати, тоже его когда-то сделал. Когда своровал что-то у Халки и сбежал. Скажи, это не было трусостью?

— Да, это было трусостью. Я не хотел убивать ни в чём, условно, конечно, не повинных людей. Особенно так, как у меня это лучше всего получалось — отравленным кинжалом в спину. Я не хотел красться в темноте, резать глотки спящим женщинам и детям. К тому же, я боялся умереть. И когда я нашёл перчатки, я понял, что это мой шанс.

— И где ты их нашёл? Неужели…

— Да, это перчатки я украл у Халки и сбежал. Я боялся, что меня будут преследовать, но погоня меня не достала.

— За тобой вообще не было погони, — неожиданно сказал головорез. — Я видел, как карают дезертиров, да и ты видел, но тебя никто не искал. Вообще никто. Когда ты сбежал, Крепл сказал, что бог всё-таки есть. Нам этого не показывали, но тебя боялись.

— Почему? — удивлённо пробормотал могильщик.

— Да кто его знает, — ответил Валлай. — Но тебя боялись все, кроме Халки.

Мальчишка лежал на деревянном ложе, обитом кожей. Руки и ноги были прикованы к ложу кожаными ремнями — во время горячки многие дети сильно дёргались и корчились. Но сейчас Халки показалось, что эти ремни защищают их, а никак не мальчишку.

— МОГИЛЬЩИК!!! — гремел жуткий, загробный голос. Голос чудовища, не человека. И самое страшное было в том, что эти звуки издавал мальчуган, которому не исполнилось ещё и пяти лет. — ПЕРЧАТКИ! МНЕ! НУЖНЫ! ЧЁРНЫЕ ПЕРЧАТКИ!!!

— Твою мать, — прошептал Крепл, прижимаясь к стене. — Халки, мать твою, кого ты приволок?

— Не знаю, — прошептал Халки. Он был бледным, как полотно. — Не знаю…

Пятилетний мальчуган смотрел на убийц, стоящих на максимально возможном расстоянии от ложа. Его глаза были потустороннего чёрного цвета, зрачки, казалось, заполняли всю радужку. Халки показалось, что он провалился в них, едва заглянув.

— ХАЛКИ!!! ПЕРЧАТКИ!!! МОГИЛЬЩИК!!!

— Твою мать… — бормотал Крепл, делая знаки отрицания нечисти, но без толку, наоборот, мальчишке становилось только хуже.

— ХАЛКИ!!! МНЕ!!! НУЖНЫ!!! ЧЁРНЫЕ ПЕРЧАТКИ!!! ТЫ СЛЫШИШЬ МЕНЯ, ХАЛКИ???!!!

— Халки, ответь ему что-нибудь! — взвыл Дерьмовый материал.

— Что?

— Да что угодно! Он же тебя зовёт!

— ХАЛКИ!!! ЧЁРНЫЕ ПЕРЧАТКИ!!! ПОМНИ!!!

Старый убийца закрыл глаза и, тяжело переведя дыхание, рявкнул:

— Я найду тебе перчатки! Клянусь!

В домике воцарилась необычайная тишина.

— Затих, — пробормотал Крепл. — Помер?

Халки осторожно подошёл к мальчику, спокойно лежащему на лежаке, пощупал шею.

— Жив. Температура поднялась, сердцебиение немного учащённое, но в пределах допустимого. Его организм победил наркотики и яд, теперь у него иммунитет.

— Мне кажется, что наркотики и яд победил не его организм, — нервно ответил Крепл.

— Тем более мне придётся найти для него чёрные перчатки.

Велион был пьян и зол.

С Валлаем они толком так и не поговорили, просто сидели друг напротив друга и пили. Да и говорить было не о чем, слишком долго они не видели друг друга, слишком многое пережили порознь. А вспоминать тот ад, который они прошли в школе убийц, не хотел ни тот, ни другой. Единственное, что Велион узнал о Валлае, так это то, что на прошлом заказе его порядочно порезали, а выздоровев, он решил стать учителем. Чтобы прожить дольше. Валлай сильно изменился, стал трусом. Наверное, виной тому было то, что он пережил, будучи наёмным убийцей. Велион возненавидел его за это.

А ещё могильщик злился на Халки. Те перчатки, видимо, он нашёл не случайно. Чёрт, конечно, не случайно — они лежали в одной сумке с ядами, которые ему приказал принести в класс для учеников среднего уровня сам Халки. Но, мать вашу, почему учителя так хотели избавиться от него? Нет ответа. Нет!

Велион поднялся на второй этаж, с трудом нашёл комнату, в которой жила Крами, вошёл. Бордельмадам сидела полуобнажённой на кровати и что-то писала на листок пергамента, лежащий на небольшой деревянной доске, которую она держала на коленях. Тотенграбер подошёл к кровати и тяжёло лёг, не раздеваясь.

— Крами, — сказал он глухо.

— Что?

— Когда ты потеряла ступни, как ты справилась с желанием идти в могильник?

— Само собой прошло. Просто расхотела и всё. Я даже перчатки одеваю иногда, но в дорогу не тянет.

— Ясно.

— Как встреча с другом? — спросила Крами, откладывая письменные принадлежности и подползая на коленях к могильщику.

— Отвратительно. Мы стали слишком разными.

— Надеюсь, я тебя не разочарую, — хихикнула бывшая могильщица, начиная стягивать с Велиона штаны.

— Я тоже на это надеюсь. Секс — лучшее лекарство от всего.

— Конечно.

"Велион, ты как кусок говна. Скорость отличная, мышцы есть, а дерёшься на мечах, как сраный регулярный военный".

"Сходи, принеси мне яды, они в сумке у меня в домике".

"Ты так хорошо знаешь ядоварение, мальчик, поэтому у меня для тебя сюрприз".

"Ногу тяни, тяни ногу, мать твою".

"Меня зовут Валлай. А только мы выжили?"

Картинки сменялись одна за другой. Но обучение в школе убийц стало постепенно уходить на второй план. Велион видел собак, самых разных, от мелких дворняг до огромных серых волкодавов. Они кусали его, терзали и рвали на части, куда-то тащили. Куда? В могильник. Страшный могильник, почти полностью разрушенный, Велион никогда не видел такого.

А потом могильник и собаки исчезли. Появилась улица, светлая, солнечная улица, наполненная детьми, которых никто не мучает.

А ещё он видел мужчину, высокого худого. У него была жёсткая улыбка, едва виднеющаяся из-под длинных, до груди, усов и большие грубые ладони. Но эти ладони источали такое тепло… Рядом с мужчиной стояла женщина, невысокая и стройная, такая тёплая и нежная. Любящая, такая же, как и мужчина.

Это были…

Могильщик бежал по дороге, расталкивая редких ещё прохожих.

Он проснулся ещё до рассвета. И сразу понял, кого видел во сне. И где находится эта улица. В городе под названием Ариланта, рядом с базарной площадью. Вчера тотенграбер проходил мимо этого дома дважды.

Солнце взошло ещё не слишком высоко, а могильщик уже был в центре города. Прохожих становилось всё больше, повылазили даже бабки, которые весь день напролёт будут трещать о разной ерунде. Наверняка, одной из тем их разговоров будет парень в чёрном плаще, несущийся, как угорелый по улице, расталкивая людей.

Вот он.

Дом изменился, постарел, на окнах другие ставни. Но это был именно тот дом, могильщик был уверен в этом. Передняя дверь была открыта и Велион, забыв обо всём, ворвался в неё.

Он не узнавал ничего. Другая мебель, ковры, картины. Наверное, здесь сейчас жил купец, а может, рыцарь. Какая разница? Велион проскочил переднюю, сбив с ног женщину, видимо, служанку, побежал дальше, к двери, занавешенной плотной шторой, из-за которой слышались тяжёлые стоны умирающего. Его отца.

Он не помнил ничего, кроме этих стонов и двух едва угадывающихся образов его родителей. И ничего не мог вспомнить, даже находясь в этом доме. Впервые за всю жизнь могильщика посетила мысль о том, почему он не помнит ничего до того дня, когда он очнулся после отравления ядами. Халки говорил, что ему отшибло память, такое, мол, бывало, но тогда Велиону на всё это было плевать. А сейчас он не верил Халки, хотя никаких причин сомневаться в словах учителя не было. По крайней мере, лишать памяти в школе убийц не умели.

Служанка визжала позади, кто-то зашумел на втором этаже, но могильщику было плевать, он метался по дому в поисках той двери. И он, наконец, нашёл её. Сейчас здесь висела другая штора, а может, он просто не мог вспомнить. Чёрный могильщик стоял, тяжело дыша и стискивая кулаки, и не думал ни о чём, просто не мог. В голове крутились два образа, в ушах стояли стоны.

Его схватили, поволокли на улицу, но он даже не сопротивлялся, только смотрел на штору, занавешивавшую дверной проём, за которым когда-то умирал его отец.

Велион очнулся только, когда его выволокли на улицу. Тащили его трое — пузатый мужчина, тощий парнишка и здоровый детина в дорогой одежде. Тотенграбер вывернулся из их неумелого захвата, пнул в колено пузана.

— Я ошибся домом, — сказал могильщик, отряхиваясь. Но его не послушали, бросились драться. Тогда Велион отпрыгнул как можно дальше назад, сбил с ног пацана, который оказался самым прытким, и выхватил меч.

— Я ошибся домом, — повторил он. — Я извиняюсь.

Блеск стали остановил атакующих. Но пыла не сбавил.

— Я вызову стражу! — взвизгнул пузан, одетый в одну ночную рубашку, наверное, только проснулся.

— Вызывай, — кивнул Велион. — Но если сделаешь это, тебе не жить. Поверь, страже, чтобы добраться досюда потребуется куда больше времени, чем мне.