Геннадий Бакуменко – Ценностная динамика символов успеха: на материале статистики кинопроката (страница 7)

Кризис советского общества 1990-х гг. – пример быстротекущих изменений системы социальных связей, повлекших за собой нестабильность и противостояние двух ценностных установок (индивидуализм и коллективизм). Инверсию коллективистских ценностей советского концепта успеха в их противоположность, построенную на приоритете либерально-индивидуалистских ценностей, следует отнести к разряду закономерных явлений, обусловленных дискредитацией ведущей ценностной доктрины и заменой ее на альтернативный латентный комплекс системных регуляторов.

Мы уделили большое внимание дискуссии вокруг либеральной «Доктрины успеха», как яркому примеру одной из форм социокультурного процесса символизации успеха, – текстуально выраженному социально-теоретическому дискурсу. Эта форма символизации успеха тесно связана с категорией социальной реальности, представляющей собой символическое пространство коллективных представлений о специфике социальных связей. В социальной реальности крайне важны общие для субъектов социальной коммуникации критерии оценки успешности совместной деятельности, место которых занимают символы успеха, ориентирующие личность и социальные группы на определенные формы взаимодействия. Социальная коммуникация тоже является формой коллективного взаимодействия и ее успешность, согласно Ч. Пирсу74, – важнейший фактор ее повторяемости, возобновления и продолжительности.

Существенным представляется разграничение феномена персонального успеха личности в обществе, подразумевающего высокую степень личностной автономии, и успеха коллективного, строящегося на иных основаниях: на приоритете форм коллективного взаимодействия. Несводимость этих двух форм успеха к единому ценностному приоритету (личность либо коллектив?) создает, с одной стороны, конструктивную напряженность между этими двумя категориями успеха, с другой – является условием их ценностной инверсии. Можно предполагать, что в рамках инверсионного цикла (А. С. Ахиезер75) происходит сложный социокультурный процесс символизации успеха, сопровождающийся выработкой символов персонального успеха индивида и символов успеха форм коллективного взаимодействия. От того какой ценностный приоритет господствует в нормативной парадигме общественного развития, что поставлено на вершину ценностной шкалы, а следовательно, и в центр организации семиотических связей, зависит вектор социокультурного процесса символизации успеха: к ценности общества (социоцентризм) или индивида (персоноцентризм).

Важнейшим выводом, является утверждение, что категория «успех», как и транслирующие ее ценность символы, непосредственно участвует в реконструкции человеком подлинности бытия. «Проблемным вопросом, в этой связи, остается выбор критериев подлинности, которые могут критически противостоять друг другу в историческом или межкультурном контексте»76. Очевидно, что критерии подлинности бытия находятся в сфере конкретной деятельности, где символы успеха, предопределяющие направление деятельности, проверяются на практике. Именно в практике отвергаются ложные как индивидуальные, так и социальные представления об успехе. Истинные представления символизируются, ложные – обретают отрицательную оценку и символизируют успех от обратного (неуспех).

«Социокультурный процесс символизации успеха – это социально-исторический феномен, социальная практика, связанная с мотивацией целеполагания деятельности индивида, групп и масс общества, развивающаяся в рамках социальной коммуникации, реализующаяся в исторической событийности и получающая отражение в историко-культурном наследии в качестве символов успешности совершенных действий»77.

Таким образом, в значении положительного результата деятельности или игры категория «успех» является культурной универсалией, характеризующей ценность индивидуальной и коллективной активности, т. е. является атрибутивным признаком целерационального действия. Смысловая и ценностная амбивалентность данной универсалии в культуре связана с колебаниями ценностных приоритетов от персонального к коллективному, что является одной из причин переменности значений и постоянного развития символов успеха. Поскольку успех является атрибутивным признаком результативного целерационального действия, появление, семиозис и трансформацию символов успеха, динамику их смыслового и ценностного прочтения, можно рассматривать как проявление и фиксацию в культурных артефактах социокультурного процесса, некоторого социально-исторического феномена самоорганизуемых социальных практик, связанных с мотивациями «целеполагания деятельности индивида, групп и масс общества. Этот феномен развивается в рамках социальной коммуникации, реализуется в исторической событийности и получает отражение в историко-культурном наследии в качестве символов успешности совершенных действий. Данный феномен мы идентифицируем как социокультурный процесс символизации успеха»78.

Выделив культурную атрибуцию в качестве повседневной практики, процедуры отбора неопытным путем эффективных форм и способов деятельности с помощью символических форм, мы можем рассматривать социокультурный процесс символизации успеха как феномен созидания, осмысления и использования символов успеха в этой практике. В значении положительного результата деятельности или игры категория «успех» является культурной универсалией, характеризующей ценность индивидуальной и коллективной активности, – атрибутивным признаком результативного целерационального действия, а смысловая и ценностная амбивалентность данной универсалии связана с колебаниями общественной значимости персональной и коллективной деятельности, что является причиной ценностной динамики символов успеха двух порядков (социоцентричных и персоноцентричных).

1.2. Символизация успеха в культурогенезе

В своем синкретизме феномен успеха, получающий репрезентацию в культурной жизни общества в виде движения концептуальных представлений, раскрывает ментальные особенности субъектов социальных практик, сформированные и эволюционирующие в историко-культурном пространстве. Можно наблюдать межкультурную интеграцию социокультурных повседневных концептов успеха в глобальном поле социальной коммуникации. Ментальные образования локальных культур выступают в качестве субъектов межкультурного взаимодействия, в результате которого происходит эволюция смыслового содержания социокультурных концептов успеха, ведущая к развитию повседневных и теоретических категорий, закрепляемых в социальной практике. В интеграционном процессе движения культурных концептов можно наблюдать индукцию смысловых и ценностных категорий (унификацию) и обратный процесс – локализацию (дедукцию) смыслов в повседневной практике на уровень культуры личности или локальных социокультурных образований. Наблюдаемое историческое и межкультурное движение социокультурных концептов успеха отражается на ментальных и исторических спецификациях социальных практик, определяющих особенности культурных моделей. В рамках практики опытным путем происходит закрепление новых смысловых спецификаций категории успеха, что можно идентифицировать как социокультурный процесс символизации успеха.

Кинематограф в этом комплексе взаимодействия культур занимает особое место. Он развивается вместе с культурой XX в. и в некоторых аспектах этого совместного генезиса трудно выделить первичную обусловленность: можно говорить, что культура XX в. предопределила направление развития кинематографа и, одновременно, можно указать важную роль ретрансляционных возможностей кинофильмов в генетических трансформациях современной культуры. Рассматривая социокультурный процесс символизации успеха в онтогенетическом механизме культуры, необходимо учитывать обусловленность интеграции современных культур трансляционными возможностями художественной культуры в целом и кинематографа, в частности.

А. Я. Флиер, обозначив проблематику культурогенеза как одну из важнейших в теоретической культурологии79, дает его развернутое определение. Культурогенез теоретиком культуры понимается как «один из видов социальной и исторической динамики»80, обуславливающий порождение культурных форм, их интеграцию в культурные системы, формирование новых системных комплексов культуры и их разнообразных конфигураций81.

Социокультурный процесс символизации, таким образом, имеет непосредственное отношение к культурогенезу как процессу воссоздания, трансформации и появления новых культурных форм. Успех адаптации человека и человечества к изменяющимся условиям существования во многом обусловлен транслируемыми культурой традиционными моделями успешной деятельности и символами успеха как персонального, так и коллективного.

Формулируя идеальный тип целерационального действия в контексте понимания индивида как субъекта осмысленного целеполагания, М. Вебер выдвинул категорию успеха (Erfolg, Success) в качестве параметра измерения результативности социального действия82. В 1930-х гг. Р. Мертон указывал на парадокс в соотношении символов успеха83. С одной стороны, любая социальная группа регламентирует культурными нормами допустимые и требуемые способы достижения каких-либо целей, с другой – порою наиболее эффективные способы достижения этих целей «исключены из институционной сферы дозволенного поведения»84. «Антисоциальное поведение приобретает значительные масштабы только тогда, – пишет Р. Мертон, – когда система культурных ценностей превозносит, … превыше всего, определенные символы успеха, общие для населения в целом, в то время как социальная структура общества жестко ограничивает или полностью устраняет доступ к апробированным средствам овладения этими символами для большей части того же самого населения»85. Успех оценивается в терминах процесса и результата86 и понимается как эффект адаптации субъекта к роли в социальном действии87. В качестве мотиваторов целеполагания социального поведения обозначены символы успеха как комплексные производные систем культурных ценностей, достижение которых и предполагает положительный эффект адаптации субъекта в социальном окружении и, как основание аномии, подчеркнуто противоречие между символами успеха автономной деятельности отдельного субъекта и символически выраженными обществом ограничениями выбора апробированных средств «овладения этими символами». Мертон один из первых описал дихотомию двух видов транслируемых культурой символов успеха, обуславливающих аномию, когнитивный диссонанс88, дуальную оппозицию (диспозицию), несущую в себе вектор конструктивной напряженности, «ценностную ориентацию субъекта, стимулирующую предпочтение движения от одного полюса к другому»89. С одной стороны, культура транслирует ценности общества и форм коллективного взаимодействия, с другой – ценность автономии социальных субъектов. Одни ценности выражаются коллективистскими символами успеха, табулирующими, ограничивающими автономию субъекта, другие – символами, мотивирующими преодоление общественных табу и запретов, индивидуалистскими или персональными символами.