и буран за селом
я не знаю других (о священно-народный
словно мама народ)
а теперь ведь пора (я не знаю других)
и буран среди дров как душа
да шаги как тепло а его разве нет
и любое лицо словно ветр чтоб укрыть
и страдания свет навсегда по краям
создавая ту родину в мир
(и все так же – как шорох! и место его
там где нет своего из души)
|1978|
теперь уже проходит жизнь
да: люблю я (шорох
утром – в сон слепя):
словно кровь на глянце
(что же делать мне)
там где ты живешь —
словно кровь такая (запустенье в комнате)
а молчишь ты зорко
(кровь – дитятей-спутницей)
а ведь пусто вдруг —
да: люблю (а знаешь:
так вот как средь сора:
лишь на то уже —
“все же дорога́ мне хоть бы и такая”
говорю о днях) —
(да слепит тобой
слабо и серьезно)!.. —
(да тепло такое
как – “такой-то был”)
|1978|
другу – о где-то-жасминах
[а. волконскому]
Tout à jamais prit fin.
было
к о г д а – т о
о белое-просто-и-горы-и-я-и-любимое
(в друге):
(помню:
как храм:
это было: не помню
как стало:
забвеньем):
теперь
продолжая:
(будто
о т с у т с т в и е
веяньем
длится:
где? – в умолканье т а к о й ж е “России”
давно распыляемой
нами и вами:
отъездами-душами!):
долго: как долгое – долго:
(“где-то” – идеею пепла пустого: “вокруг”):
ровное – в воздух-пожарище
|1979|
есть где-то – а: “был”
[с. к.]
ах эта синица Поэзии
в маковом свете душевном
синица арбатской красы
девиц – словно брызгами красного
в тумане оставшихся сов! 
