Геннадий Алексеев – Послекнижие (страница 28)

          сказала она пригодится в хозяйстве           (практична она           до ужаса) а как же телевидение? спросил я слегка оробев – а как угодно           сказала она и улыбнулась невинно           (эгоистка она           таких поискать!) в порыве слепого отчаянья я набросал к ее ногам гору всяких предметов бросай! бросай!           говорила она я и бросал вспотел весь

Бегун

бегун бежал          бегун был предан бегу бегун бежал боясь остановиться          бегун был робок бегун бежал и грыз на бегу батон          бегун давно уже ничего не ел бегун бежал и брился на бегу механической бритвой          бегун давно уже не брился бегун бежал и боролся на бегу с зевотой          бежать ему давно уже наскучило бегун был молод          и древен бегун был тяжек          и невесом бегун был строен          и тучен до безобразия бегун бежал но и не бежал однако          бегун был хитрый бегун бежал но никуда не убегал          это был бег на месте правда место было хорошее бегун его выбрал умеючи но было нечто в беге бегуна ох было!

Кладбищенские кошки

кучка живых у рыжего гроба       а вокруг       бездны пространства       и сытые кладбищенские кошки жалкая кучка живых у дешевого гроба из сырых сосновых досок покрашенных рыжей краской которая прилипает к рукам       а вокруг       просторы вселенной       (будь они прокляты)       и подозрительно жирные кладбищенские кошки неужто и правда! — думаю я с содроганием — неужто и правда эти кошки питаются мертвецами? неужто и правда по ночам они собираются в стаи раскапывают могилы лапами и урча от удовольствия пожирают свежих покойников? устыдившись этой мысли