Геннадий Алексеев – Неизданные стихотворения и поэмы (страница 75)
как меня приняли за журавля
и окольцевали
надеясь что я полечу в Африку
но я не полетел
хотя Африка меня всегда привлекала
а потом
я сфотографирую все ее молнии
на цветную пленку
а раскаты ее грома
запишу на магнитофон
она подходит
и как всегда перед грозой
немножко страшно
и как всегда перед грозой
летают стрижи
но вот она подошла
и говорит
что в бане
у нее украли колечко
с синим камушком
любимое ее колечко
растяпа! – говорю я –
кто же ходит в баню
с драгоценностями!
«Прощеное воскресенье»
Сколь непростительны
попытки воробьев
отнять у голубя
кусочек булки!
Но я прощаю их.
Еще прощаю я
весне
ее преступную медлительность
и всем мальчишкам
злое озорство
и всем девчонкам
слезы беспричинные.
Гомеру же
прощаю я бессмертье.
О, воробьи,
весна,
озорники,
девчонки-плаксы
и слепец великий!
Я вас простил –
простите же
меня!
Познанье и незнанье
познанье
познанье меня привлекает
познанье простых но таинственных истин
познанье прекрасного тела вульгарной
и столь благосклонной ко мне
безнадежности
незнанье однако
меня не смущает
смущает сон:
как баскетбольный мяч
земля со стуком падает мне в руки
Стансы
скрипач забывший дома скрипку
смеясь выходит на эстраду –
сыграет что-нибудь и так
я не умею улыбаться
но улыбающихся много – 
