Геннадий Абрамов – Птенец (страница 15)
После завтрака Лина передала его Нюре. И они отправились обратно — к избе, в которой Иван провел ночь.
— Чего-то вы все глядите?
— О чем вы?
— По сторонам, говорю, много глядите.
— Высматриваю, Нюра. Нет ли где лазейки.
— Нельзя.
— Интересно. Куда ж прикажете глаза девать?
— Супротив себя. Как по дорожке идете, так и смотрите.
— Утомительно.
— Ну, и много глядеть у нас тоже не положено.
— Разрешите, я буду ваши стати разглядывать?
— Чего?
— Ну, торс. Ланиты, перси, чресла.
— На кой?
— Для смаку.
Нюра подумала и возмутилась:
— В морду получите.
Введя в избу, закрыла его в комнате на ключ, а сама осталась в сенях, погромыхивая ведрами и ворча: «Какие-то стати напридумал. Сроду не слыхивала... Персики... Я б тебе показала персики. Маханула б тряпкой половой...»
Ржагин развалился в одежде на застеленной кровати. Закурил. И крикнул через дверь:
— Надолго вы меня?
— Сиди знай.
Не читалось, не спалось.
Томился бездельем, неизвестностью, прислушиваясь к возне горничной.
Неожиданно дверь распахнулась, и Нюра вкатила столик на колесах. Иван удивился:
— Решили уморить?
— Кушайте.
— Я только что завтракал.
— То первый, а то второй. Положено.
— Спасибо, Нюрочка, я сыт.
— Задарма же. Чего вы кочевряжитесь?
Она поднесла ему стакан сока. Иван лениво хлебнул.
Голова его тотчас наполнилась вязким сырым туманом, удушливая волна покатила... выше... выше...
Очнулся Ржагин в дороге — от сильной тряски.
Куда-то везли в автомобиле. Судя по звуку мотора, в «козле». Руки связаны, на глазах повязка.
— Эй, — испуганно позвал. — Куда вы меня?
— На свалку, — хихикнул кто-то впереди (мужской голос).
— Помалкивай, — отозвался второй, и Ржагин не понял, с приятелем он так вежливо или с ним.
— Оклемался, — сказал первый. — Самый раз.
— И все-таки, братцы. Куда вы меня везете?
— Тихо! Куда надо!
— Мне обещали свободу!
— Заткнись, тебе говорят! Будешь болтать, долбану вот этим как следует.
— Понятно. С этой минуты я тих и кроток.
Ржагин смолк, и действительно всю дорогу, пока тряслись на ухабах, не сделал больше ни единой попытки заговорить или что-нибудь выяснить.
Охранники переговаривались между собой скупо и редко.
Наконец остановились. Поблизости отчетливо — паровозные пыхи, невнятная суета в отдалении, сдержанные голоса.
Его повели, двое. Уткнули в ступеньки. Ощупкой, с трудом, с их помощью Иван поднялся. Ясно: заталкивают в вагон. Провели по узкому коридору, усадили на сиденье и развязали руки. Цок подковок. И — тишина.
Какое-то время он сидел, как посадили, потирая затекшие руки. Особого страха не испытывал. Поезд лязгнул, дернулся. Поехали, и он зло сдернул повязку с глаз.
Осмотрелся.
Однобокое купе проводников. Один. В кармане рубашки сиротливо торчит билет, рядом у ног рюкзак.
Развернул билет, прочел. Место девятое.
И, подхватив рюкзак, смело отправился по вагону.
В коридоре перекинулся с пассажиром в пижаме.
— В Сибирь, уважаемый?
— Нет. Я раньше сойду.
— Из столицы?
— Вы тоже?
«Стало быть, направление верное. Что ж, уже по-божески. Достали билет и проезд оплатили. Но до какой станции, пока непонятно».
Отыскав свое место, попросил соседа глянуть на билет.
— Понимаете, с рук взял. Кто его знает, вдруг на мошенника нарвался.
— До Свердловска вам?
Иван помялся:
— Ну, да.
— Все правильно.
— Неужто не обманули? И номер поезда, и место? Все в ажуре?