Гелий Рябов – Литерное дело «Ключ» (страница 24)

И снова смутное беспокойство овладело им, какая-то неуловимая мысль бродила и не давалась, будто верткий карась в садке. Так-так-так… Это связано с Кло. Вот: суть наших взаимоотношений заключалась не в изощренной любви, а в разговорах. Эмоциональных разговорах. О Романовых. Их уничтожении. Тепла и света во все добавляла угадываемая, а потом и подтвержденная причастность Кло к их деньгам. И это означает… Это означает, что уже тогда служба приступила к проверке. Окончательной проверке через подставленного агента. Слишком уж велика ставка, слишком велика… Какой же я идиот… Ведь эта мысль плавала на поверхности! Она сто раз приходила в голову, и я, кретин несчастный, отбрасывал ее! Как наивняк и придурок, я запрашивал совета у своих… Ничтожество. Ничтожество, и больше ничего. Но теперь, ребята, мы посмотрим, чьи в лесу шишки. Вы, детки, из легальной резидентуры. Посольские крысята в упаковке из газеты. Вам ли равняться с опытным, прожженным нелегалом? Мы проверим это…

Забрав из сейфа аппаратуру и специальные ключи, вышел через запасной ход; над решетчатой калиткой маячила шляпа – они… Вернулся и спустился по парадной лестнице. С предпоследней площадки увидел в глубине нижнего холла еще две шляпы. Разведчики «наружки» делали вид, что с головой погрузились в прессу. Что ж, путь отступления как бы отрезан, тратить время на отрыв от них – занятие для профессионала глупое и недостойное. Дурачье… Они даже не понимают, что, случись с ними сердечная колика, например, резидентура и пальцем не пошевелит. Провал никому не нужен. Итак…

Насвистывая, вприпрыжку спустился с лестницы, направился к дверям. По дороге поймал безразличный взгляд того, что стоял ближе. «Вы не скажете, который теперь час?» – осведомился безразличным голосом, идиот поднял руку с часами к глазам и мгновенно оказался на каменном полу – без сознания. Второй рванул на помощь, попытался достать ногой в ухо – легко прикоснулся ладонью к ступне, повернул слегка, незадачливый дурак врезался головой в стену и рухнул недвижим. «Учиться надо, ребятки…» За ноги затащил обоих в привратницкую, прикрыл двери. Раньше чем через час не очухаются. Тот, что у калитки с тыла, не рюхнется до тех пор, пока часа два-три не пройдет. Что будет дальше? Соберутся втроем и обсудят ситуацию. Кто-нибудь предложит идти сознаваться. Двое упрутся. В конце концов, может быть, фигурант удалился вниз из окна, по вертикальной стене – кто это проверит? Не видели – и все! Пожурят, накажут, отправят на родину. А если сознаться, что упустили? Тут такое подгадать может, не о копейках речь… Сел в автомобиль, включил стартер, вдруг понял, что мосты сожжены, берега вдалеке, назад пути нет. «Вы мне не оставили его… – подумал вяло. – Ваша ошибка: с 20 декабря вы никому не доверяете, и главным образом – себе самим. Это расплата, дорогие товарищи…»

Автомобиль оставил внаглую неподалеку от подъезда Кло. «Сил у вас, архаровцы, раз-два и обчелся! Не на Красной площади, куда вы можете стянуть хоть дивизию. Нет вас здесь и часа два точно не будет. А мне всего-то и надо – сорок минут по часам». Парадные двери открыл легко, сигнализации не опасался – Кло работала неподалеку и никогда на его памяти ею не пользовалась. Но где заветная кнопка – знал. Вот она, замаскирована под выключатель. Все на месте, все в порядке. Поднялся на этаж. Входная дверь обладала достаточно сложным замком, но ведь инструмент в Москве не лохи слесарили. Мгновенно нашел в сцепке подходящую отмычку, вставил, повернул – всего на один замок закрыла, вот ведь какая молодец… остальное было делом навыка, техники и, главное, умения выбрать место для прибора. Один приладил к ножке декоративного цветка в вазе, второй укрепил в спальне, за зеркальной рамой. Включил приемник: все работало на ять.

И, подчиняясь странному, неведомо откуда пришедшему импульсу, достал из кармана ключ, подарок Волкова, и сунул его на самое дно баночки с кремом. Замазал тщательно дыру, закрыл крышку. Если что, ключ в надежном месте. Чепуха, конечно, шнз, да ведь кто знает истину… А как красив туалетный прибор… Французская работа третьей четверти XVIII века, расцвет Севрской мануфактуры. В Павловске убеждены, что у них уникум, единственный экземпляр, а вот и нет! Здесь не хуже и, может быть, даже дубликат!.. А это что? Из высокой вазы торчали длинные трехгранные спицы с тяжелыми круглыми головками. Их было штук десять, вытащив одну, полковник с удивлением обнаружил, что женщина того времени вполне могла воспользоваться такой заколкой как боевым оружием. А может быть, так и было предусмотрено?

В автомобиле снова включил прослушку: фон слышен, теперь дело за людьми. Они появились через час примерно, точного времени не засекал – не для отчета, для себя ведь… Кло вышагивала первой, за ней, шагах в пяти, шкандылял мужичок лет сорока пяти, рослый, безликий, такие играют в кино секретарей обкомов, успел еще подумать: «Ровесник мой. У нее определенно склонность к зрелым мужчинам». Они скрылись в подъезде, не обратив на него ни малейшего внимания. Лишний раз убедился, что давно сказанные слова преподавателя и собственный опыт еще ни разу не были опровергнуты. Объект ничего не видит за спиной, даже специально подготовленный, тем более если подготовка хреновая или царит убежденность, что все в полном порядке. Здесь было и то, и другое. Ведь олухи, которые стерегли, на все запросы по рации сообщали, что все в порядке. И вот – звук, чистый, ясный, будто слова долетают из-за плохо прикрытых дверей. «С чего начнем?» – это ровесник. «С чего хотите…» – у Кло усталый голос и безразличные слова. Бедная девочка, ты сама напоролась когда-то. Не надо было минеты в подъездах делать, долю и свободу ищут не в постели или тем более на батарее под лестницей, которую мыли в последний раз еще при Тиле Уленшпигеле. «Тогда начнем с дела. Делу – время, потехе – час. Ха-ха-ха». – «Ха-ха-хи…» – поддержала вяло. «Ключ подошел?» – «Я не входила в хранилище, это фиксируется видеокамерой, но у меня есть «дело» на этот сейф и абрис ключа. Ничего общего, как я вам и сказала сразу». – «Сразу не сразу, проверка – всему делу венец. Ты сможешь выдать вклад, если в наших руках окажется подлинный ключ?» – «Тут нечего мочь. По закону вклад выдается предъявителю, это обусловлено договором с клиентом. Правда…» – «Что?» – «Требуется еще и слово, пароль». – «Мы знаем это слово». – «Он мне его ни разу не назвал». – «Он его не знает. Будь начеку. Если встретится с тобою, вытяни из него максимум». – «Он настороже, я думаю». – «Тебе нечего думать. Он ни о чем не догадывается. У нас комар носу не подточит. Ладно. Раздевайся…» Насколько же он, Абашидзе, был нежнее, воспитаннее этих хамов… Бедная… Послышались звуки, они нарастали, стало противно. Ну вас к чертовой матери! Однако – слово…

Что же это за слово такое? Незадача…

Включил скорость, машина плавно тронулась. Кто он, этот бурбон, навалившийся на бедную Кло… Человек линии «Н» – поддержки нелегалов? Или активист из «ПР», прямой разведывательной линии всех направлений? А может быть, это сам товарищ резидент? Черт с ними, Кло и в самом деле сама все выбрала. Теперь надо ехать к Штернам; мысль, недавно мелькнувшая, взбудораженно, нервно подсказывала: ответ на вопрос может оказаться у них, славной парочки, именно в потертой папке, купленной некогда Моше на развалах набережной Сены.

Знакомый путь преодолел мгновенно, скорость пришлось снизить, как только въехал в спальный район, вот и их дом, справа, в глубине… Остановил автомобиль, знакомой асфальтовой дорожкой направился к подъезду. Здесь стояли две полицейские машины с включенными мигалками и «скорая помощь». Возбужденно переговаривались жильцы, детектив в штатском делал пометки в записной книжке, сердце полковника сделало скачок и покатилось в глубь живота. Понял: не случайно это все. И еще понял: они, Штерны. Кажется, служба активных действий (или кто там у них решил позабавиться) кончили старичков. Бедная Голда. Успела ли вспомнить в последнюю минуту о столе? О месье? Чушь какая… И гнусность… Откуда бы? Да все оттуда. Сам на пороге того же самого. А что делать? С волками общаемся…

Вынесли носилки, за ними вторые. Увы. Трупы в пластмассовых мешках, надежды никакой. Что же теперь делать? Не сунуться же в воду голым? Брод необходим. Папка господина Штерна. Какую же глупость совершил, не заглянув в нее, когда была возможность, когда держал в руках, и хозяин, Штерн, был бы счастлив таким вниманием. Не довелось. Профессиональное любопытство не сработало, а природного у русского человека нет. Нелюбопытен.

Печальный груз вкатили на носилках в чрево машин, полицейские поехали первыми, тела незадачливых супругов – следом. Кажется, здесь все. Квартира опечатана, в нее вряд ли можно проникнуть. Да и зачем? Мокрушники знали, что искать, ради чего мочить. Им крайне важно, чтобы их бывший сотоварищ, полковник (тоже бывший, увы) Абашидзе не нашел верного слова, открывающего сейф банка «Империал». Раскрыв папку Штерна, они, гады, это слово, несомненно, обнаружили и папку изъяли. Делать в квартире нечего…

Теперь пойдет охота за ключом. Проверить, тот ли ключ вручил ему, не подозревая ни о чем, Волков, нет возможности: Кло не сможет, не захочет, она связана обязательствами, подпиской, которую дала резиденту ПГУ, наконец, пароль должен быть выслушан не только ею, слишком велика ставка. И что же делать? Впрочем, сейчас есть некоторый простор для маневра: они пошли на мокруху, теперь их активность надолго сникнет. Лягут на дно, субчики…