Гектор Шульц – Белая маска: Раб (страница 10)

– Легко. Твоя подготовка. Будь ты сыном каменотеса или плотника, тебе не было бы дела до боя на мечах. А ты двигался умело, комбинировал стили, не бросался вперед с горячей головой. Ну, по большему счету не бросался. Значит, ты сынок какого-нибудь опального лорда или герцога, Тос их подери всех разом. Только лорденышей с пеленок учат обращаться с оружием. А жизнь… Жизнь слишком непредсказуема, мальчик. В Ямах такие, как ты, далеко не редкость. Что ж… как придет твой черед выйти на песок, может и выживешь.

– Ты говоришь об арене?

– Арена? Нет, мальчик. Яма. Так ее зовут, – мотнул головой гастанец и в его голосе послышалась грусть. – На арене бьются за свободу, а в Яме бьются на потеху тем, кто стоит выше. У тебя, в отличие от многих, есть шанс выжить в бою. Не забывай разминаться утром и вечером. Не так страшен сильный враг, как поврежденная спина или порванные мышцы.

– Спасибо, Миред, – тихо ответил Элар, возвращая деревянный меч гастанцу. Тот усмехнулся в ответ, после чего развернулся и пошел по дорожке наверх, опираясь рукой о стену.

Не сказать, что второй день был легче первого. Наоборот, несмотря на разминку с Миредом, сразу дали знать о себе и больные ноги, и ноющие мышцы. Но Элар, из природной упертости, отказался сдаваться и покорно таскал воду туда, куда ему говорили. Это позволило ему хоть немного, но понять устройство места, куда он попал по воле судьбы.

Ямами Боли называли глубокие воронки, уходящие к центру земли на такую глубину, что истинного размера так никто и не узнал. Существовало всего пять таких воронок, в каждой из которых был свой управлющий. В той, где обитал Элар, за порядком следил Миг – удивительный гастанец-альбинос. На самом дне располагалось не только озеро, снабжавшее все ямы питьевой водой, но и обиталище новых рабов, еще не заслуживших имя, стариков и увечных, доживающих здесь последние дни своей никчемной жизни. Если идти по извилистому серпантину наверх, то можно было попасть в более приятные места – кухню, кладовые, тренировочные залы. Там тоже жили люди, но люди сильные и заслужившие жизнь в этом месте. На самом верху находились покои Мига и пятерых Именнованых – непобежденных воинов Ям. Они и питались в разы лучше, и получали от Мига всевозможные блага, которые вообще могли дать Ямы. Элар увидел как-то одного из Именнованных. Высокого эрена, которого сопровождали две красивые девушки. Мальчишку удивило то, что на коже Именнованого живого места не было. Кожа была покрыта шрамами. Свежими и давно заросшими, словно вся его жизнь проходила в бесконечной рубке с врагами. Тогда Элар еще не знал, что не так уж далек от истины. Но просветить его об этом было некому.

Второй день закончился так же, как и первый. Элар получил свой ужин от кухонных рабов и, еле переставляя ноги, добрался до своей кельи. Наскоро поужинав печеными овощами и запив их теплой водой, он растянулся прямо на полу и закрыл глаза. Сон накрыл его моментально, бережно заключив в свои объятья. Этому не помешали ни ноющие мышцы, ни полный желудок. Молодой организм быстро привыкал к подобному существованию, и, если бы Элар бодрствовал, то только поблагодарил бы судьбу за то, что попал в Ямы юнцом, а не стариком. Старика работа водоносом сразу бы убила. Тут сомневаться не приходилось.

Так началась жизнь Элара в Ямах боли. Целыми днями он таскал на своем горбу воду, упрямо смотря вперед и не обращая внимания ни на ноющие от боли мышцы, ни на усталость. Лано, отвечавшего за водоносов, прыть новенького только радовала, а остальные рабы ворчливо бормотали, наблюдая за Эларом, ждущим, пока наполнят его бадью. Их ворчание было понятно. Мальчишка работал один, на обеде сидел в сторонке и молча расправлялся со своей порцией, а потом, так же молча, закидывал на спину бадью и шел к озеру. Но очень скоро на него перестали обращать внимание. В самом деле, кому какое дело до очередного молчуна, решившего никого не впускать в свою жизнь. Элар за отсутствие внимания к своей персоне был только благодарен.

Время в Ямах текло иначе, чем на поверхности. Здесь не было ни часов, ни небесных светил, по которым можно было понять, день сейчас или ночь. Время отмеряли обрезки бронзовых брусков, по которым лупили дюжие мужчины, знаменуя либо начало рабочего дня, либо его конец. И если в первый день Элар каким-то чудом смог не сдохнуть от усталости, то сейчас работа водоносом его мало доставала. Да, мышцы все так же ныли перед сном, спина и вовсе превратилась в одну огромную мозоль, но тело и дух закалились.

Утром Элар, следуя совету Миреда, разминался. Порой и сам гастанец присоединялся к нему, после чего разминка заканчивалась тренировочным боем на деревянных мечах. Побеждал Элар только в одном случае. Когда Миред ему поддавался. Побеждал и злился на слепого старика, который, покатываясь со смеху, стоя в сторонке.

– Где ты научился так драться? – хрипло спросил Элар, поднимаясь с колен. Голова все еще гудела после того, как гастанец врезал по ней деревянным мечом.

– В Яме, – коротко ответил Миред, присаживаясь на корточки возле мальчишки.

– Учитель у тебя был хорошим.

– Нет, мальчик, – рассмеялся гастанец теплым, хриплым смехом. – Учился я на собственных ошибках. Как и остальные, включая Именнованных.

– А Именнованные?

– А что с ними?

– Нет, я о другом, – мотнул головой Элар. – Как стать Именованным?

– Нелегко, мальчик, – неожиданно посерьезнел Миред, поднимая с пола оброненный мальчишкой меч.

– И все же.

– Именованным становится тот, кто не менее десятка раз пролил чужую кровь в Яме, – проворчал гастанец. – Но есть еще одно условие. Негласное. Любовь толпы. А получить эту любовь сложнее, чем любовь какой-нибудь девки. Толпа видела, как проливается кровь. Толпа знает, как проливается кровь. Ее не удивить отрубленной головой или отсеченной кистью. Толпе нужен истинный шедевр, мальчик. Поднесешь его и толпа тебя полюбит.

– Ты был Именованным, – тихо произнес Элар, заставив Миреда вздрогнуть. Гастанец поджал губы и скупо кивнул. – Но ты здесь, в самом низу, возишься с мальчишкой, которого знать не знаешь.

– У каждого свои причины находиться там, где он находится, – туманно ответил Миред. – Я не исключение, мальчик. Ты юн, дерзок и силен. Толпа таких любит. Им нет дела до стариков и клятвопреступников.

– Клятвопреступников? – переспросил Элар.

– Неважно. Мало ли старик сбрехнет, – улыбнулся гастанец. – Просто будь готов, мальчик. Когда ударит колокол, выбор может пасть на тебя. Яма слабых не терпит. Они всегда уходят первыми.

В один из дней, когда Элар спустился к озеру и привычно закинул за спину бадью, к нему подошел Лано и сообщил, что сегодня ему предстоит таскать воду в купальни. Этот приказ не стал каким-то неожиданным. Элар частенько таскал воду для купален, но серьезное лицо Лано в этот раз показало, что с работой не так все просто.

– Сегодня особенный день. В купальнях будут Пожалованные, – пояснил Лано и, увидев немой вопрос в глазах мальчишки-водоноса, вздохнул. – Бабы там мыться будут, малец. Бабы.

– Бабы? – удивился Элар.

– Угу. Такие же люди, как мы с тобой, только духами пахнут, а не мочой и потом, – осклабился Лано. – Короче, слушай. Пожалованные в грязной воде не купаются. Им свежая всегда потребна. А с учетом, что Пожалованных дохрена, Тос их подери, воду менять придется часто. Чилар, Конард! Сегодня тоже на купальнях!

Тяжкий стон других водоносов заставил Элара улыбнуться.

– Ну, за работу, малец. Так хоть на мыльные сиськи поглазеешь, – добавил Лано. – Глядишь, и ночи поприятнее станут, а?

Элар не ответил. Только жгуче покраснел, заставив волосатого эрена громко рассмеяться.

У купален было многолюдно. Повсюду толпились дети, чтобы хоть краем глаза увидеть тех, кто греет постель Именованным. Шушукались женщины, с неприязнью смотря на рослых стражников, замерших у входа в купальни. Но и те, и другие замолкли, когда на извилистой дороге появилась процессия из пяти девушек. Впереди вышагивал Миг. Хотя, как сказать, вышагивал. Альбинос резво переставлял маленькие ножки и без умолку тараторил, что-то объясняя одной из Пожалованных. То, что это были Пожалованные, сомневаться не приходилось. Такая красота в Ямах была редкостью. Элар, несший на спине бадью с водой, посторонился, пропуская процессию и лишь поблагодарил богов за эту неожиданную передышку.

Первой была красивая гастанка в полупрозрачной шелковой накидке, сооблазнительно облегающей шоколадное тело рабыни. За ней Элар увидел каградку и алийку. А вот четвертая девушка заставила его открыть от удивления рот. Она была рыжей, худенькой, с большими, зелеными глазами, в которых плескалась вся печаль этого мира. Ее кожа, настолько белая, что даже соль казалась серой перед ней, буквально сияла в редком свете масляных ламп. А изгибы тела были столь соблазнительны, что среди немногочисленных мужчин, наблюдавших за процессией, зашелестели похотливые смешки. Девушка молча прошла мимо замерших водоносов и обронила только скупой взгляд на тех, кто жался к стенке. Элар смущенно потупился, поймав взгляд одной из Пожалованных. И удивился, увидев, как бледные губы изогнулись в легкой улыбке.

– Да, мальчик, – буркнул Миред, пристроившись позади мальчишки. – Такие, как они, на таких, как ты, никогда не посмотрят. Пожалованным дано то, чего нет у нас.