Гектор Манро – Омлет по-византийски (сборник) (страница 38)

Шла, наверное, третья неделя мая, когда миссис Маллет, вдова покойного Сильвестра Маллета, а также мать Тоби и целой грозди дочерей, налетела на окраине деревни на Кловиса Сангрейла с целым ворохом ошеломляющих местных новостей.

– Знаешь нашего нового соседа мистера Пенрикарда? – громко вопросила она. – Ужасно богат, владеет оловянными рудниками в Корнуолле, средних лет и довольно скромен. Он надолго арендовал Редхаус и истратил кучу денег на переделки и усовершенствования. Так вот, Тоби продал ему Башмака!

Кловис минуту-другую переваривал эту удивительную новость, а затем рассыпался в безграничных поздравлениях. Доведись ему принадлежать к более чувствительной части человечества, он бы, пожалуй, расцеловал миссис Маллет.

– Как вам замечательно повезло, что наконец-то вы от него избавились! Теперь можете купить приличное животное. Я всегда говорил, что Тоби умница. Примите мои поздравления.

– Не поздравляйте меня. Хуже ничего не могло случиться! – драматически провозгласила миссис Маллет.

Кловис в удивлении уставился на нее.

– Мистер Пенрикард, – заговорила миссис Маллет, понизив голос настолько, чтобы прозвучал внушительный шепот, хотя голос скорее напоминал хриплый, взволнованный писк. – Мистер Пенрикард только что начал выказывать знаки внимания Джесси. Поначалу это было незаметно, но теперь очевидно. Как глупо, что я раньше этого не замечала. Вчера мы были в гостях у приходского священника, и мистер Пенрикард поинтересовался у нее, какие она больше любит цветы. Она ему сказала – гвоздики, так сегодня доставили целую охапку разных гвоздик – и луковичных, и английских садовых, и темно-красных, эти особенно хороши. Прямо как с выставки. И еще он прислал коробку шоколадных конфет, которые, должно быть, специально купил для такого случая в Лондоне. И пригласил ее завтра побродить по полю для игры в гольф. И вот, в самый критический момент, Тоби продал ему это животное. Вот беда-то!

– Но вы же годами пытались сбыть с рук эту лошадь, – сказал Кловис.

– У меня полный дом дочерей, – ответила миссис Маллет, – и я пыталась… нет, ну, конечно, не сбыть их с рук, но муж-другой этой толпе не помешает. Вы же знаете, у меня их шесть.

– Этого я не знал, – сказал Кловис. – Я никогда их не пересчитывал, но думаю, что числом вы не ошиблись. Матери обычно не ошибаются в таких случаях.

– И вот, – продолжала миссис Маллет своим трагическим шепотом, – едва на горизонте замаячил богатый потенциальный муж, как Тоби взял и продал ему это жалкое животное. Оно, скорее всего, убьет его, если он попытается его оседлать. В любом случае оно убьет в нем всякое чувство симпатии, которое он, может, уже начал испытывать кое к кому из членов нашей семьи. Что теперь делать? Не можем же мы потребовать лошадь назад. Когда появилась возможность того, что он ее купит, мы принялись восхвалять лошадь до небес и говорили, что это то самое животное, которое ему нужно.

– Может, вам выкрасть его из конюшни и отправить пастись куда-нибудь подальше? – предложил Кловис. – Напишите на воротах конюшни лозунг «Голосуйте за женщин», и все подумают, что это дело рук суфражисток. Кто знаком с этой лошадью, никак не сможет подозревать вас в том, что вы хотите заполучить ее назад.

– Все газеты растрезвонят об этом деле, – сказала миссис Маллет. – Только представьте себе заголовок «Ценный гунтер украден суфражистками».

Полиция примется рыскать по всей округе, покуда не найдет животное.

– Ну, тогда Джесси должна попытаться забрать его у Пенрикарда под тем предлогом, что это семейный любимец. Она может ему сказать, будто его продали лишь потому, что задумали снести конюшню, поскольку есть договор на постройку нового здания, а теперь все решили, что она простоит еще пару лет.

– Довольно сомнительный способ заполучить назад лошадь, которую ты только что продал, – сказала миссис Маллет, – но что-то нужно делать, и притом немедленно. К лошадям он не привык, а я, кажется, говорила ему, что она смирная, точно ягненок. Но ведь и ягнята могут брыкаться и скакать, точно сумасшедшие, не правда ли?

– Ягнята пользуются абсолютно незаслуженной репутацией животных с уравновешенным характером, – согласился Кловис.

На следующий день Джесси возвратилась с поля для игры в гольф со смешанным чувством приподнятости и озабоченности.

– Насчет предложения все в порядке, – объявила она. – Он сделал его на шестой лунке. Я ответила, что мне нужно время, чтобы подумать. Когда мы добрались до седьмой лунки, я приняла его предложение.

– Моя дорогая, – заметила мать, – мне кажется, благоразумнее было бы выказать побольше девичьей гордости и застенчивости, ведь вы так мало знакомы. Могла бы подождать и до девятой лунки.

– Пока мы добрались до седьмой, прошло много времени, – сказала Джесси. – К тому же сказывалось напряжение, и мы оба отвлекались от игры. К девятой лунке мы договорились обо всем. Медовый месяц проведем на Корсике. Если захотим, можем ненадолго заскочить в Неаполь, а в завершение недельку побудем в Лондоне. Попросим двух его племянниц, чтобы они были подружками невесты, так что всего нас будет семеро, а эта цифра довольно счастливая. Ты должна быть в своем жемчужно-сером платье, и не жалей хонитонских кружев.[74] Кстати, он придет сегодня вечером просить твоего согласия. Пока все идет хорошо, но вот что до Башмака, тут другое дело. Я рассказала ему легенду насчет конюшни, как мы хотим заполучить лошадь обратно, но ему не меньше хочется оставить ее у себя. Ведь теперь, раз уж он поселился в деревне, то должен учиться ездить на лошади и собирается начать это делать с завтрашнего дня. Он ездил несколько раз по Роттен-Роу[75] на животном, которое привыкло возить восьмидесятилетних стариков и людей, лечащихся от нервных расстройств, вот, пожалуй, весь его опыт в седле. Ах да! Он однажды ездил верхом на пони в Норфолке, когда ему было пятнадцать лет, а пони – двадцать четыре. А завтра собирается выехать на Башмаке! Еще не выйдя замуж, я стану вдовой, а мне так хочется посмотреть, что же такое Корсика. На карте она кажется такой смешной.

Немедленно послали за Кловисом и изложили ему ход развития событий.

– Без риска для жизни на этом животном нельзя ездить, – заметила миссис Маллет, – кроме Тоби, а он из своего долгого опыта знает, чего оно может испугаться, и ухитряется свернуть в нужную минуту.

– Я намекнула мистеру Пенрикарду, то есть Винсенту, что Башмак не любит белых ворот, – заметила Джесси.

– Белых ворот! – воскликнула миссис Маллет. – А ты сказала ему, как на лошадь действуют свиньи? Прежде чем выехать на дорогу, ему придется проехать мимо фермы Локира, а уж там-то наверняка парочка свиней будет хрюкать на лужайке.

– В последнее время он несколько невзлюбил индюков, – сказал Тоби.

– Понятно, что Пенрикарду нельзя позволять выезжать на этом животном, – сказал Кловис, – по крайней мере до тех пор, пока Джесси не выйдет за него замуж и не пройдет какое-то время. Вот что я вам скажу: пригласите-ка его завтра на пикник, да прямо с утра пораньше. Он ведь не из тех, кто выезжает из дома на лошади до завтрака. Послезавтра я попрошу приходского священника отвезти Пенрикарда до ланча к Кроули, чтобы посмотреть на новое здание больницы, которое они там строят. Башмак останется в конюшне, и Тоби предложит объездить его. Потом лошадь может споткнуться о камень или еще обо что-нибудь и, к удовольствию всех нас, захромает. Если ты немного поторопишься со свадьбой, то мы будем держаться этой выдумки с хромотой, пока церемония благополучно не завершится.

Миссис Маллет принадлежала к более чувствительной части человечества и потому расцеловала Кловиса.

Никто не был виноват в том, что на следующее утро пошел проливной дождь, так что об устройстве пикника не могло быть и речи. Никто не был виноват и в том, что днем прояснилось настолько, что мистер Пенрикард решился впервые выехать на Башмаке. Просто так, к несчастью, сложились обстоятельства. Они сумели добраться лишь до фермы Локира, возле которой паслись свиньи. Ворота дома приходского священника были выкрашены в ненавязчивый тускло-зеленый цвет, но они были белыми то ли год, то ли два назад, и Башмак не смог забыть того, что имел обыкновение именно в этой части дороги приседать, пятиться и шарахаться в сторону. Проделав все это, он, поскольку в его услугах, видимо, больше не нуждались, примчался в сад священника и в курятнике обнаружил индейку. В дальнейшем очевидцы утверждали, что курятник почти не пострадал, но мало что осталось от индейки.

Мистер Пенрикард разбил колено и получил кое-какие более мелкие повреждения. Вместе с тем он был несколько ошеломлен и даже потрясен. Случившееся, впрочем, он добродушно истолковал своим неумением обращаться с лошадьми и незнанием проселочных дорог и позволил Джесси меньше чем за неделю поставить его на ноги и вернуть в гольф.

В списке свадебных подарков, опубликованных спустя пару недель в местной газете, был упомянут и такой:

«Вороной конь для верховой езды, кличка Башмак, подарок жениха невесте».

– Это говорит о том, – сказал Тоби Маллет, – что он так ничего и не понял.

– Или же, – заметил Кловис, – он очень хотел ей угодить.

Открытая дверь

– Тетушка скоро спустится к нам, мистер Натл, – сказала юная особа лет пятнадцати, державшаяся весьма сдержанно. – А пока вам придется смириться с моим обществом.