Гэбриэл М. Нокс – Соргемия (страница 4)

– Мик, я готова. Поверь, я смогу. Мне удалось не использовать способность с тех самых пор, как я покинула дом и отправилась в академию.

Парень нервно взъерошил волосы.

– Ты ведь знаешь, что тебя ждёт, если кто-то узнает о…

Кио знала. Таких как она называли телекинетиками. Соргемианцы давно преуспели в генетике и в детальном изучении мозга человека. Опыты, ставшие отправной точкой гражданской войны, надолго осевшей в памяти соргемианцев, навсегда изменили население планеты. В ходе исследований ученые выяснили, что у пяти процентов подопытных проявлялись телекинетические способности. Процесс пошел в гору, когда удачно завершились эксперименты над новорожденными. В подростковом возрасте способности подопытных усиливались втрое. Консилиум, правящий орган Соргемии, одобрил программу и по всей планете стали находить детей с имеющейся предрасположенностью к телекинезу. Программа длилась более пятидесяти соргемианских лет. У повзрослевших подопытных появлялись свои дети, уже не нуждающиеся в искусственном вмешательстве, – они имели развитую телекинетическую способность с рождения. Консилиум всё время поддерживал программу, видя в ней реальную возможность в создании сильной армии. Помимо этого телекинетики могли вдвое быстрей, не используя машины, строить промышленные здания и сооружения. Их сила позволила бы работать с опасными веществами на расстоянии без привлечения роботов и их операторов, ведь развитый искусственный интеллект был тогда только на стадии разработки.

Консилиум находил обширное применения соргемианцам с телекинезом, однако, дело приняло печальный оборот после трагического события. Телекинетик использовал способность в уличной потасовке, что было строжайше запрещено. Потасовка закончилась тремя смертями. Позже, в офисе охраны порядка, телекинетик раскаялся, заявив, что не смог сдержать способность, она опьянила его, захватив сознание. Он просил помощи врачей, но мужчину приговорили к смертной казни, что подняло волну недовольства, среди ему подобных. Обычных соргемианцев за признание вины и искреннее раскаяние за совершённое преступление не казнили, им предлагали лечение и давали первое предупреждение. Здесь же, как считали многие, сыграл свою роль страх – общество хотело скорее избавиться от опасного, испорченного элемента.

Не получившие должного внимания волнения стали перерастать в нечто большее. Полномасштабные акции протеста, отчасти выражающиеся в терроре, начались в главной административно—территориальной единице планеты – первой Центрийской арии – и оттуда расползлись по всей Соргемии. Руководители арий – принципалы, не справлялись с конфликтами на своих территориях.

Мятеж телекинетиков был подавлен Консилиумом, ввиду малого количества протестантов и их неорганизованности – некоторые не умели пользоваться способностью, у кого-то она вовсе плохо развилась.

Война длилась четыре соргемианских года. По её итогам, выжившие телекинетики были лишены своих способностей. Им провели операцию, после которой жить обычной человеческой жизнью они больше не могли. Мутационные гены у последующих рождавшихся детей подавлялись на ранней стадии развития зародыша, однако подобное подавление чаще всего также приводило к инвалидности таких детей.

Телли Кору, отец Кио, был носителем гена телекинеза. Он, как и многие другие, но менее удачливые, прошел процедуру подавления гена и остался в своём уме. К его огорчению они с женой узнали, что их ребёнок, так же как и отец в своё время, унаследовал ген. Обманным путем и через поддельные документы они сымитировали проведение процедуры, оставив всё как есть. Так Кио обрела дар, о котором говорить ей запрещалось. Пока она была ребёнком, родители держали её дома. Знакомым сообщалось, что девочка чрезвычайно болезненная и выпускать её к другим детям не стоит. Детство Кио прошло в изоляции. Став подростком, и осознав природу силы и её опасность, девочка научилась контролировать телекинез. Беспрерывно занимаясь с отцом, она, наконец, смогла пойти в образовательное учреждение и начать полноценную социализацию. Это было не просто, но она справилась.

Кио понимала, что имеет в виду Мик. То, что сделали родители, противоречит закону. Её ошибка отразится и на них. Как телекинетик она подвергнется процедуре, после чего с огромной вероятностью потеряет рассудок. Родители же попадут в заключение, их учёная деятельность прекратится. Один просчёт изменит жизнь семьи Кору навсегда.

– Я хотела стать исследователем, Мик, ты же знаешь. Да, туда мне была дорога закрыта. Психологом я стала, из-за отсутствия выбора. Только здесь не нужны были проверки. Знаешь, новый закон, словно вывел меня из оцепенения. Я расценила его как знак. Знак, что пора действовать.

– Но «Фабула»? Кио, это не просто исследовательское судно, оно летит на Землю. Подготовка и полёт находятся под пристальным вниманием общественности. Хуже для тебя не придумаешь. Почему ты не хочешь немного подождать? Полетела бы в систему Колец или Обрема.

– Мик, знаешь за что я тебя люблю и уважаю?

– У?

– За то, что возможность отказа со стороны «Фабулы» ты даже не рассматриваешь, а ведь капитан исследователя может и не взять меня на борт. У меня нет рекомендаций, нет соответствующей подготовки, распределение вообще на шахтёрское судно, но ты уверен, что я улечу.

Мик усмехнулся.

– А я ведь и правда, даже не подумал об этом.

Ним Вайз, капитан корабля «Фабула-VII», был самым ярым противником нового закона. Консилиум внедрил в корабельный Устав поправку о необходимости иметь на борту психолога—аналитика. Вопрос рассматривался давно, но окончательное решение было принято после трагедии на «Эррор-XV». Корабль класса исследователь лишился всего экипажа из-за одного человека. Молодой механик, не выдержав эмоционального напряжения, перебил мужчин и женщин буквально за несколько суток. Поскольку искусственный интеллект не имел возможности избавиться от убийцы из-за жёстких программных ограничений, единственное, что он мог сделать, это направить корабль в ближайший док Соргемии. К сожалению, к тому моменту все уже были мертвы. Записи с камер открыли соргемианцам новый вид сумасшествия. Ученые сразу дали определение такому психическому отклонению – космопсихоз, а также предположили, чем он может вызываться. В перечень факторов входили и ограниченность пространства или пространственная напряжённость, ограниченность числа лиц для контакта, а для некоторых членов экипажа это и влияние новизны, ведь для них полёт был первым. Возвращение в родную систему сулило существенные перемены: некоторые родственники могли состариться и умереть или действующая власть могла смениться. Некоторые также понимали, что не все полеты в новые миры заканчиваются удачно. Всё это давило на людей и справиться с психологическими проблемами самостоятельно не получалось. Случай с космопсихозом не был первым, но первым, принёсшим такой ужасный результат.

Ним Вайз считал так: раз он отбирает экипаж самостоятельно, то вопросов о космопсихозах или иных отклонениях быть не может. Для него лишний член основного экипажа – это дополнительная головная боль. Всё это Кио знала, но будучи от природы человеком позитивным и упёртым, она верила, что сумеет его убедить.

– В общем, Мик, если всё удастся, я полечу в Солнечную систему, если нет – вернусь домой и подумаю над работой в оспите. 13

– Но если всё же полетишь, пожалуйста, будь осторожна.

Мик наклонился к Кио и крепко поцеловал в щёку.

– Я буду скучать.

– Я тоже.

Глава 2

Консилиум представлял собой титаническое строение в форме круга, с множеством входов и выходов, окон и арок. Парки Консилиума славились своей красотой и изяществом, гулять в них позволялось любому жителю Соргемии.

В руководящем органе планеты работали только те специалисты, которые закончили свои академии с отличием, а также написавшие не один десяток научных работ в той или иной области. Принцип наследования здесь не действовал. Чтобы попасть на место, скажем, отца, сыну следовало пройти соответствующее обучение и проявить себя не только как политика, но и как учёного. Консилиум можно было по праву называть мозгом планеты.

Из числа специалистов народом отбирались самые лучшие, из которых формировался рабочий Совет, возглавляемый ипсумом. Ипсум, по сути, и руководил всеми действиями Совета и Консилиума. Лишить ипсума власти мог как Совет, так и народ. Работа Совета оценивалась качеством жизни населения. Если в каких-либо сферах жизни общества происходили сбои, ответственные за данную сферу смещались. 14

Ипсум Терра занимал свою должность не один десяток соргемианских лет. При нём промышленность, экономика и социальная сфера вышли на новый уровень. Именно благодаря ему соргемианцы не думали о том, что ждёт их в будущем, они знали – их жизнь сложится лучшим образом. Единственное, о чём народ мог переживать, это о здоровье самого ипсума, хотя для соргемианского главы Консилиума он был достаточно молод. Так или иначе, никто не хотел преемников, поэтому все надеялись, что Терра будет жить и править долго. Многие считали, что дар управления передался ему по наследству. Отец ипсума правил планетой до глубокой старости, пока уже физически не мог нести бремя ответственности. Его сын усердно учился, перенимая позитивный опыт отца, и когда тот стал совсем стар, предложил свою кандидатуру на пост члена Совета, а позже и на пост ипсума планеты.