Гаянэ Степанян – Книга аэда (страница 46)
– Да уж, публичное жертвоприношение – это что-то совсем из рук вон выходящее! Кстати, странно, почему Велларион все взял на себя?! Он же главный, вроде как наоборот должны были его выгородить, – Рейнас озадаченно посмотрел на собеседников.
– Ничего удивительного, – задумчиво, как будто только себе, ответил Олдер. – Царь должен быть готов принести себя в жертву…
– Ты всерьез думаешь, что они в это верят?
– Сообщество «Тюльпан» только под этим названием существует несколько поколений, и его всегда возглавляли Велларионы. Думаю, если копнуть глубже, то выяснится, что история еще древнее. Поэтому да, они не просто верят, они именно этим и живут.
– Олдер, я все же не понимаю, а зачем Раэна уехала к ним и отдала свою дочь? – вмешалась в разговор Сафирет.
– Я спрашивал у дознавателя. Раэну с детства приучали к мысли, что ее дочь может быть отдана Атальпас. Как только погибает одна жертва, ее место занимает другая. Поэтому, когда одну Даэрру убили, Раэна, выполняя свой долг перед царем и отцом, привезла ему свою дочь. Но даже фанатизм не одолел ее материнский инстинкт полностью. Вот она и сошла с ума.
– Получается, они не каждый год убивают людей?
– Нет, совершенно точно нет. Они только каждый год разыгрывали этот спектакль, чтобы люди привыкли к зрелищу смерти на сцене. А вот приносить жертву или нет, царь определяет жребием каждый год. Если жертве повезет, она может прожить долгую жизнь, пока не выпадут черные кости.
– Долгая жизнь с ожиданием смертной казни каждый год… – Сафирет даже передернуло, когда она представила себя на месте жертвы.
– Саф, не думай больше об этом. – Рейнас ненавидел разговоры про смерть, тлен и безнадежность. – Мы же с Олдером их там припугнули. Сначала Олдер такой – мол, руководитель аналитического отдела, всем стоять! А потом я – добил их твоим именем, Ри!
– Лучше бы именем президента Кольдера! Его хоть все знают. – Риемо сохранял серьезное выражение лица, но его светло-карие глаза смеялись.
– Олдер, а как тебя озарило, что в чаше яд? – не унималась Сафирет.
– Я до конца не был уверен, но решил, что лучше вмешаюсь и ошибусь, чем не вмешаюсь – и девочка погибнет. В Саргате-то я уже не служу, так что уволить могут только из «Легды Саорры», а зарплату мне здесь и так не дают, – закончил шуткой Мао.
– Господа, я еще раз хочу поблагодарить за спасение жизни моей дочери, – Ханвер встал. – Если кому-то из вас понадобится помощь стоматолога, вы знаете мой телефон! Всегда и совершенно безвозмездно! Всего доброго!
– Саф, еще что-нибудь? – Риемо тоже встал. – Хочу заказать пива.
Сафирет отрицательно покачала головой.
– Я с тобой, – откликнулся Рейнас. – Присмотрю десерт.
Олдер и Сафирет остались за столиком вдвоем.
– Саф, – тихо начал Олдер, – мне нужна твоя помощь. Ты совсем забросила аэдическое искусство?
– Если я буду им заниматься так же, как при Тарусе, то не смогу оставаться с Ри, ты же знаешь.
– Ну да, ну да… Но ты в любом случае разбираешься в этом намного лучше меня. Время поговорить о Тарусе…
Брови Сафирет удивленно приподнялись.
– Я ведь уже не в Саргате, у меня, так сказать, личное расследование. В предполагаемой Ксантии Тарус обратил внимание на одну руну, начертанную на древнем портале. Она была одна такая среди стандартных портальных рун. Вот, – показал Мао блокнот. – И в этом контексте она очень заинтересовала Таруса. Но, наверное, он не знал, что руна встречается еще в контексте порталов храмов Шести, вот фотография, посмотри.
Сафирет взглянула на экран телефона Мао.
– Но на порталах Шести обычно этой руны нет, мы их тщательно изучаем на втором курсе, особенно те, которые на альгирде! – воскликнула она.
– Вот именно! Ладно, пропустили ксантийский портал – но почему господин Силлагорон не знал о существовании этой руны на портале в Ульмионе? Пожалуйста, выясни, есть ли что-то про эту руну в аэдических библиотеках. Фото я сейчас перешлю.
– Олдер, одна тебе! – Риемо поставил две кружи пива. – О чем это вы?
– Встретил руну, которую не узнал, и уточнял у Сафирет ее значение, – буднично ответил Мао, пристально глядя той в глаза. Она поняла – не говорить ничего никому, даже мужу.
В глазах Риемо вспыхнул интерес, но уже через мгновение он как ни в чем не бывало продолжил шутить и расспрашивать Олдера и Рейнаса о подробностях поиска Даэрры.
Руны света
Наша эпоха наполнена подделками и симулякрами! Вещи и люди давно утеряли свою вещественность, став тенями самих себя! Рассудите сами: сколько вы знаете врачей, учителей, инженеров, историков, отцов, матерей, мужей, жен, которые таковыми прикидываются, но не являются?! Как много подобий и как мало подлинников! Но есть призвание, которое не терпит подделок! Есть искусство, в котором остаются лишь те, кто ему принадлежит! Поддельных аэдов не бывает, господа! Руны повинуются только истинным чувствам и мыслям, потому что тень никогда не породит свет!
– Они хотят восстановить все храмы Шести, разрушенные Вальдерасом! Вот, послушай: «Одним из лауреатов президентского гранта является общественная организация «Колокол памяти», предложившая проект «Духовные врата Сайтэрры». На реализацию программы грант-оператор, фонд «Голубые грани», выделяет…»
Процессор угрожающе зашипел и выключился. Риемо с неудовольствием посмотрел на ссутулившуюся напротив Сафирет. Отодвинув клавиатуру, она с отрешенным видом водила правой ладонью над листком с какой-то руной. Ее половина стола была загромождена справочниками и словарями по аэдическому искусству.
– Саф, ты вообще меня слушала?
– Что? – Она даже вздрогнула от неожиданности.
– Ясно. Но это ладно. Меня больше тревожит, что у нас снова техника ломается. Похоже, эхо возвращается.
– Извини, я даже предположить не могла, что эта руна повлияет на эхо.
– Саф, я понимаю, ты заплатила слишком высокую цену, чтобы жить со мной, и, если ты решила вернуться к своему призванию, я тебя поддержу. Но я не готов отказаться от технологий логиков. Мы рискуем оказаться в трудном положении…
– Ри, брось. Никакое искусство аэдов не заменит мне тебя. Я в самом деле не ожидала такого эффекта с этой руной.
– А хоть что за руна?
Сафирет замялась: Олдер дал ей понять, что его просьба о помощи должна остаться между ними. Но за все пять лет жизни с Риемо она ни разу ничего от него не скрыла.
– Олдер попросил, – наконец неуверенно пробормотала она.
– Тогда, в «Мираже», когда мы праздновали спасение Даэрры?
Она кивнула.
– И у меня ничего не выходит, я даже не понимаю, зачем продолжаю это исследование: знаки Шести бессмысленны, все до единого!
– Но ведь что-то происходит, когда ты пытаешься их чаровать. Во всяком случае, техника отказывает. А почему Мао вдруг заинтересовался рунами Шести?
– Да не он один… Я тоже: эта руна как-то связана с исчезновением господина Таруса. Олдер наконец-то мне рассказал о том, зачем они тогда отправились в предполагаемую Ксантию.
– В предполагаемой Ксантии есть руны Шести?! Я, конечно, не аэд, но со школы помню, что Вальдерас уничтожал все, что связано с культом…
– Есть одна непонятная руна… Она начертана и на ксантийском портале Вальдераса, и в ульмионском храме, где Даэрру пытались принести в жертву.
– А ты сама-то портал с этой руной в предполагаемой Ксантии видела?
– Нет. Тарус отослал меня в архивы. Я думаю, он не хотел меня посвящать в дела Саргата.
– Кажется, это расследование становится и моим делом, если я не хочу, чтобы вся техника в доме вышла из строя из-за штудий моей любимой. Давай, рассказывай с начала, то есть с Таруса.
Осенний путь, как и шесть лет назад, лежал в предполагаемую Ксантию. Только теперь Сафирет была не с Мао и не с господином Тарусом, а с Риемо, предложившим осмотреть тот на первый взгляд ничем не примечательный рунный портал, заинтересовавший господина Силлагорона. Она собиралась позвать Олдера, однако Риемо был против: «Саф, если что-то изменилось, скажи прямо. Но если я ошибаюсь, если я вижу лишь то, что подсказывает мне страх потерять тебя, давай в этот раз без Мао: я неплохой стратег, как и он; вряд ли существует нечто, что мог бы сделать он, но не смог бы я».
Сафирет не решилась спорить: она не умела объяснить мужу, что с того момента, как она отчаянно стучалась в дверь Мао с криком, что пропал ее любимый учитель, между нею и Олдером протянулась невидимая прочная нить, природу которой она и сама не понимала. Это чувство не было ни влюбленностью, ни дружбой. Скорее, некое родство. И конечно, позвать Олдера навестить рунный портал в предполагаемой Ксантии было бы мудро: она хоть и не являлась стратегом, но знала это точно. Однако Сафирет никогда не предпринимала даже самых верных шагов, продиктованных здравым смыслом, если опасалась причинить хоть малейшую боль безгранично любимому человеку.
Они отправились вдвоем, без Мао.
За шесть лет многое поменялось в предполагаемой Ксантии. Прибывающих из других миров встречал уже не господин Ормузд Горран, а офицер таможенной службы Ханшеллы. Паспортный контроль проходил со всей положенной строгостью. Но удостоверение лектора сайтэррского университета имени великого стратега Каоры Риццу по-прежнему вызывало уважение даже у самых дотошных блюстителей порядка в предполагаемой Ксантии, и вскоре Сафирет уже спускалась по тем же стертым ступеням, что и Олдер с Тарусом шесть лет назад, а Риемо освещал древнюю лестницу масляным фонарем.