Гая Ракович – Гагарина, 23 (страница 9)

– А ведь это твоих рук дело.

– Да ты чё, окстись! Чё ты несёшь, дура пьяная! – стараясь не привлекать внимание, зашипела убийца.

– Знаю, знаю, я всё про тебя знаю, – прохрипела зэчка.

Зашла новая группа людей.

– Подустала я чёта, пойду, – сказала, ни к кому не обращаясь, Дарья Никитична и тихо ушла. С трудом поднялась к себе, на второй этаж, выпитая на натянутые нервы и голодный желудок водка, свалила в постель, отключив сознание.

Глава 19

Глубокой ночью сон оборвался от толчка в спину, как будто кто-то ударил из-под низа в кроватью. Панцирная сетка дрожала и было не понятно – дрожь от удара или громко бьющегося сердца. Несмотря на испуг, пришлось идти на кухню – очень хотелось пить. Когда, шаркая тапочками, она на ощупь шла по прихожей во входную дверь тихо поскреблись. Дарья Никитична прислушалась и подкравшись, трясясь от страха, приложила ухо к замочной скважине. Послышался шёпот:

– Дарья Никитична, миленькая, откройте.

– Кто там, кто это? – спросила испуганная женщина.

Резкий частый стук – тук-тук-тук, тук-тук-тук – сотряс дверь.

– Щас милицию вызову! – голос от испуга дал петуха.

– А у вас телефона нет, – за дверью злорадно засмеялись.

Дарья Никитична посмотрела в тёмный глазок и с ужасом отпрянула – в мраке лестничной площадки светилось мертвенным светом лицо похороненной сегодня Ольги. Поняв, что её увидели, покойница закричала низким густым голосом:

– Открой старая сука, я всё равно тебя достану! – частый стук перешёл в гулкие удары, раскатившиеся эхом по спящему подъезду.

Все молитвы, разом вылетели из головы, память лишь выдавала кашу из слов:

– Ижесинанибеси, ижеси, да святится имя твоё! – одной рукой крестясь, другой шаря по стенам в поиске выключателей, Дарья Никитична уходила в глубь квартиры, включая свет во всех комнатах. Показалась, что в окна из темноты ночи смотрят десятки глаз – шторы мгновенно были задёрнуты. С включённым светом стало спокойнее, стук прекратился, часы показывали три часа: «Три часа ночи – ведьмин час» – отметила она и положив под язык валидол, решила сбежать и отсидеться у подруги в соседнем селе. «Буду жить у ней, пока не прогонит. Вернуся после Ольгиных сороковин. Утром на первом автобусе уеду от греха подальше», – рассасывая лекарство, знахарка прилегла на диванчике в гостиной, так и не попив воды.

«Доброе утро, дорогие товарищи! Начинаем утреннюю гимнастику! Встаньте прямо, ноги на ширине плеч, и раз, и два…» – под звуки радио Дарья Никитична собиралась в дорогу: взяла две сумки с вещами, документы, деньги; осмотрела квартиру, проверила краны, газ, окна и вышла, закрыв дверь ключом на два оборота.

Автобусная остановка находилась в центре посёлка. Измученная страшными событиями пожилая женщина, шла по пустым в этот ранний час улицам, подставляя лицо свежему ветерку. Уже почти дойдя до места, Дарья Никитична опустила глаза вниз и с ужасом увидела, что на ней нет юбки! Шёлковые панталоны до колен, бесстыдно розовели под блузкой. «Хоспади, я забыла надеть юбку!» – прикрывшись сумками, она быстрым шагом пошла обратно, молясь, чтобы никого не встретить…

«Доброе утро, дорогие товарищи! Начинаем утреннюю гимнастику…» – Дарья Никитична, удивляясь странному сну, проверила краны, газ, окна, взяла сумки и закрыв дверь ключом на два оборота пошла на остановку.

Летний ветерок приятно обдувал лицо, вокруг царили тишина и безлюдье. Придя на место, она похолодела – нарядная белая кофта в красную крапинку исчезла! Из-под самосшитого, по причине нестандартного размера бюстгальтера, выглядывал белый валик толстого живота. Схватившись за сердце, страдалица закричала…

«Доброе утро, дорогие товарищи!» – размышляя, к чему может сниться сон во сне, Дарья Никитична, проверив квартиру, внимательно оглядела себя – полностью одета, всё в порядке. Вышла, провернула ключ на два оборота… Уже поднимаясь по ступенькам автобуса, облегчённо вздохнув, пошарила рукой в сумке и ужаснулась – кошелёк пропал!

Обречённо бредя назад в опасную квартиру, знахарка плакала навзрыд, как маленькая девочка.

На очередном всхлипе Дарья Никитична открыла глаза – в тёмной квартире пахло ладаном. Настенные часы с фосфоресцирующими стрелками показывали три часа. Так и не поняв сколько длился сон – минуту или сутки, Дарья Никитична, умирая от жажды, побрела в темноте на кухню – во рту была пустыня с растрескавшейся землёй, по которой прошло стадо свиней. Затуманенное сознание не давало сосредоточиться: «Я же помню, как зажгла свет в комнатах, – раздался удар грома, всполохи ярких молний осветили квартиру через распахнутые шторы, – ага, свет выключили из-за грозы, а вот занавески на окнах были задёрнутые», – отметила она и уже заходя в кухню, замерла с открытым ртом.

Глава 20

У окна стояла фигура, грозовые вспышки освещали её потусторонним светом. Накатила волна смрада, когда она шагнула вперёд и стало ясно, что это Ольга.

– Вот я и приш-шла к тебе, с-старая с-сука, – свистящий шёпот покойницы, казалась, звучал отовсюду, белые руки, неестественно удлиняясь, потянулись к горлу горе-знахарки.

– Ну-ну, Оленька, угомонись! – раздался скрежещущий голос.

Дарья Никитична с изумлением увидела, что на её кухне, помимо Ольги, находятся ещё два гостя. Из-за частых всполохов молний стало видно как днём. На холодильнике сидела живая коряга с палкой. Кто-то, ростом с ребёнка, одетый в спортивные штаны и красивую жилетку с турецкими огурцами, стоял у плиты. Он выступил вперёд и сказал:

– Вот решили почтить вас своим визитом, дорогая Дарья Никитична! Спросить с вас должок, – наклонил на бок совиную голову, круглые жёлтые глаза смотрели, излучая почти отеческую любовь.

– Я никому ничё не должна! – огрызнулась Дарья Никитична, устав бояться: – А ты сам-то кто такой?!

– Я – А́врум, демон, а это, – он кивнул в сторону холодильника, – Мок, она албасты́, мм… тоже демон. Теперь о долгах, позвольте не согласиться – вы отняли жизнь у этой молодой особы.

Ольга зашипела.

– Теперь я виноватая, что пожалела дуру! С её родителев спрашивайте! Она была готовая на всё, тока бы скрыть от них, что беременная, так застращали девку, – инфернальный разговор на родной кухне начинал раздражать.

– О них не переживайте. С этой семейкой и так всё ясно: муж начнёт пить – его уволят, жена начнёт составлять ему компанию – и тоже потеряет работу. Сын при таких родителях, не доучившись в школе, сядет в тюрьму для несовершеннолетних, оттуда перейдёт на взрослую зону и сгинет где-то на Колыме. Вконец опустившиеся муж и жена убьют друг друга в пьяной драке. А вот вы, дорогая, зря влезли в эту историю. Стоило настоять на своём и выгнать девицу – они бы сами разобрались с этой проблемой, но тридцать рублей, как тридцать сребреников, испортили вам карму.

Дарья Никитична засипела и почувствовала, что вот-вот упадёт в обморок от обезвоживания.

– Что, Дашенька, пить хочется? – участливо спросил демон, – так попей!

Албасты́ с холодильника направила палку в сторону хрипящей женщины. Знахарка с удивлением увидела в своей руке стакан, наполненный кристально чистой, прохладной водой. Как же приятно пить, когда измучен жаждой! Вода освежила рот, омыла горло, и бальзамом растеклась по изнывающему от сухости нутру, проникая в каждую клеточку.

Дарья Никитична оглянулась, почувствовав за спиной движение и увидела надвигающуюся на неё очень высокую женщину в белом, посмотрела в лицо новой гостье…

Дикий крик знахарки слился с очередным раскатом грома.

Зойка и Лиза уже четверть часа звонили и стучали в дверь Дарьи Никитичны.

– Бабуля, открой – это я, Зоя! Я Лизу привела, мы договаривались на сегодня! – кричала Зойка в замочную скважину. Из квартиры не раздавалось ни звука.

– Куда она могла деться? Ведь знала, что мы придём!

– Спроси во дворе, может на рынок пошла, – предложила Лиза.

Опрос ничего не дал, никто Зойкину бабушку во дворе, умытом после ночной грозы, не видел.

Постучали к соседу. Дверь открыл худой высокий мужик, выслушав сбивчивый рассказ и пожав плечами, предложил вскрыть замок. Проблемы решаются просто, когда между людьми наработанные и проверенные годами методы взаимодействия: я вам вскрою дверь, а вы мне занесёте беленькую.

– Японское море! – ругался под нос умелец, подбирая отмычки. Замок клацнул.

Зойка и Лиза ворвалась в квартиру. Резкий запах уксуса резал глаза. Молодухи, зайдя на кухню, закричали в один голос. Отодвинув обеих в прихожую, сосед мужественно шагнул вперёд. Глядя на развернувшуюся перед ним картину, поскрёб небритую щёку, задумчиво изрёк:

– Японское море…

На полу, раскинув руки и выпучив глаза в красных прожилках, лежала мёртвая Дарья Никитична. Розовые панталоны бесстыдно выглядывали из-под задравшегося подола. Тут же валялся стакан. На столе стояла пустая бутылка из-под уксусной эссенции.

Часть третья

Глава 21

Множество раз за тысячи лет демон вселялся в тела людей. Эпохи, страны, языки – А́врум считал, что виденного им хватит на сотни человеческих жизней. Иногда случался форс-мажор, и демон оставался без носителя – приходилось скрываться в междустенье (дополнительное измерение в стенах, скрытое от человека). Туда могла зайти любая потусторонняя сущность, мысленно представившая проход.

Натерпелся А́врум с Ханной: прозябал в междустеньях таких мест, что страшно вспомнить! Одни бараки чего стоят: лагерные, рабочие, семейные, – как-то демон пытался подсчитать их количество и сбился со счёта. Только оказавшись в доме номер 23на улице Гагарина, А́врум смог расслабиться. Местное скрытое пространство было просторным, никем не обжитым, как он ошибочно думал. Оно охватывало всё многоквартирное здание.