Гай Юлий Орловский – Ричард Длинные Руки – грандпринц (страница 8)

– Не нравится мне это… Король, видя такую спешку, решит, что это нам очень надо. Начнет что-то выторговывать.

Клемент выпятил губы.

– Пошлем его к графу. У нашего Альбрехта сам дьявол ничего не выторгует, а то еще и свой хвост потеряет.

– И рога, – добавил Мидль.

– Нет, рога ему пусть сэр Ричард сбивает. Это ему по рангу. Но все-таки, может быть, с коронацией все же не торопиться?

Я покачал головой.

– Надо. Я получил ясный и недвусмысленный приказ сверху. Не просто сверху, а в самом деле Сверху.

Альбрехт покачал головой и поднял указательный палец, указывая в потолок.

– Оттуда?

Клемент прогудел довольно:

– А откуда еще наш лорд может получать приказы? Только напрямую от Лорда!..

– Даже без посредников? – спросил Мидль с сомнением.

– Только, – ответил Клемент непреклонно, – если подтвердят свои полномочия! Хотя зачем они? Создатель может говорить, как объяснил сэр Ричард, с каждым напрямую. Значит, в Храм Истины…

– Надо успеть, – сказал я настойчиво. – С королем поговорю сам, объясню, что мне надо отбыть, потому если не будет коронации немедленно, то он останется в оккупированной стране! И, скорее всего, снова вынужден будет скрываться.

Альбрехт сказал, морщась:

– Коронация нужна и нам. Армия перестанет считаться захватчиками, если вы станете наследником Леопольда. Думаю, Его величество тоже не склонен оттягивать такое мероприятие. А то вдруг передумаете, вы же получаете указания, как оказалось, свыше, нам не угадать…

Он поднялся, поклонился. За ним встали и остальные. Мидль сказал вежливо:

– Ваше высочество, спасибо, что внесли ясность.

– Мы почти терялись в догадках, – пояснил Альбрехт. – Всяких, разных… ну, вы же понимаете, какие приходят в первую очередь.

– Храм Истины, – проговорил Сулливан задумчиво, – да, понимаю. Надо. Такого, думаю, даже у вас еще не было.

Я проводил их до дверей лишь взглядом, в голове вихрем носятся мысли насчет этого экзотического совмещения человека и народа, как случилось с Аскланделлой, такое существовало, как мне казалось, только в наидревнейшие времена у каких-то там ацтеков или инков.

Там король всегда был красив и здоров, так как от него зависело, каким будет народ и страна, а когда старел и слабел, его убивали и заменяли молодым здоровым красавцем.

Не знаю, как здесь, но у слишком многих народов здоровье и внешность правителя служат как бы вывеской, витриной всей страны. Потому короли почти всегда – могучие здоровяки, что сами водят войска в битву, первыми вступают в бой и последними выходят из сечи…

Однако то, что Аскланделла как-то олицетворяет собой империю Вильгельма Блистательного… это вообще как обухом по голове. Надо узнать подробности. Похоже, здесь не только олицетворение, а что-то более серьезное.

Глава 4

После обеда мы с Аскланделлой, сидя на тронах, принимали всяких просителей, а я все старался понять, как это получилось, что мы вот сидим рядом и решаем их вопросы, пусть даже решаю я, а она помалкивает, но у нее такой вид, что вне этого зала решает она.

Похоже, я по своему обыкновению отнесся слишком легкомысленно к ритуалам. Увидел два кресла с высокими спинками, в одно сел сам, в другое пригласил Аскланделлу, дескать, пусть рядом красивая женщина, в Сен-Мари всегда оттуда одаряла всех улыбкой королева турнира, а эта и поярче любой королевы турнира, да еще и настоящая императорская дочка…

Но я все еще простак, а здесь умеют из малейшего промаха извлекать выгоду и наращивать преимущество: Аскланделла цветет на троне и одаряет всех улыбкой, в самом деле настолько блистательна, красива и величественна, что затмит любую королеву турнира, однако же помимо улыбаемости еще и раздает вполголоса оценки собравшимся, очень точные, что злит еще больше.

Пару раз даже подсказала более верное решение, словно она коренная сакрантка и знает все реалии, а я с Луны упал, и хотя подсказала шепотом, я все равно накалился и ждал конца приема, чтобы взорваться или же ее разорвать на части.

Наконец Альбрехт, ориентируясь по истончившемуся потоку просителей, провозгласил:

– Прием окончен! Его высочество принц Ричард и ее высочество принцесса Аскланделла удаляются на отдых.

Я стиснул челюсти, что он несет, это я удаляюсь, нечего мне пристегивать еще кого-то, это же умаление моего достоинства и, главное, моей власти, плюс неясный намек, что мы с нею будем как-то отдыхать вместе, ага, каждый в зале это понимает не просто по-своему, а как раз все одинаково…

Мы прошли через короткий узкий зал, больше похожий на коридор, я смотрел на приближающуюся дверь апартаментов, которые я занял по праву силы, и считал секунды, когда она закроется за нами, и я дам волю своему гневу.

За мной вдвинулись помимо Аскланделлы мои лорды, я открыл было рот, набирая в грудь воздуха и раздуваясь от гнева, но Аскланделла произнесла чистым ангельским голоском, хотя и с неким брезгливым интересом:

– Неужели ваша трусость, принц Ричард, настолько велика, что и на этот раз откажетесь от королевской короны?

Альбрехт, Клемент и Сулливан довольно закивали, дескать, как точно принцесса выразила их мнение, только они помалкивают, мужчины, это женщину я не ударю…

Я поперхнулся заготовленными словами, засопел, сжал мышцы и кое-как удержал рвущийся наружу гнев.

– Что значит, – поинтересовался я злым голосом, – и на этот раз? На что вы намекиваете… ваше высочество?

– Вам ее уже предлагали, – пояснила она. – Неоднократно. Разве не так?

Сулливан прогудел мощно:

– Даже при мне!

– А при мне раз десять, – сказал Альбрехт и тоже, как и Сулливан с Клементом, посмотрел на Аскланделлу как на предводительницу их небольшого кружка заговорщиков. – Да, было, было…

Я проигнорировал друзей, они только подвякивают, инициатор разговора сейчас она, посмотрел на нее уничтожающе, на что Аскланделла ответила прямым и чистым взглядом невинного ангела.

– Ваше высочество, – произнес я настолько скромно, что прозвучало, как предельное высокомерие и чванство, – у меня среди титулов есть нечто повыше!

Она спросила с живейшим интересом:

– Что же это? Неужто император Священной империи?

– Дефендер Веры, – отчеканил я, – а это повыше любых королевских и даже, уж простите, императорских!

Лорды переглянулись, Аскланделла сказала с лицемерным сочувствием:

– Да-да, понимаю.

– В самом деле? – спросил я с недоверием.

Она вздохнула.

– Когда в светской жизни или мирской, как говорят церковники, возвыситься не удается, многие убогие ищут утешения в служении Господу. Там промахи не так заметны.

Лорды посмотрели на нее с укором, а я, чувствуя, как они уже не столь рьяно поддерживают ее натиск, сделал вид, что глубоко уязвлен ее словами, просто смертельно ранен в самое сердце. Лорды, видя мои страдания, сердито засопели.

– Не удается? – переспросил я. – Что же мне мешает? Танцевать вроде бы умею. Хоть и плохо. Зато хорошо.

– Обыкновенная трусость, – сказала она безжалостно. – Боязнь отвечать за нечто большее, чем у вас есть.

Я подумал и сказал, глядя ей в глаза:

– Ваше высочество, вы абсолютно правы. Если предельно честно, что вообще-то не в моих правилах, я в самом деле не чувствую себя вполне готовым отвечать за… слишком многое. И так ломаю иногда слишком много всего и всякого.

Лорды смолчали, даже Альбрехт опустил взгляд, Аскланделла вроде бы чуть смутилась, я должен бы спорить и возражать, но вот смиренно согласился, и она явно ощутила, что я ответил искренне.

После долгой паузы она произнесла:

– Зато у вашего высочества хватает мудрости это понять. И не браться решать задачи, которые провалите с треском.

Но в ее голосе все равно прозвучало ехидство, хотя на этот раз пыталась то ли скрыть, то ли смягчить, и я, сразу ощетинившись, ответил с нужной долей галантности:

– Потому даже и не пытаюсь понравиться вашему высочеству.

Она промолчала, словно впервые не нашлась, что сказать, потом произнесла медленно:

– И, как кронпринц, вы, естественно, будете желать его Величеству королю Леопольду долгих лет жизни?

Лорды насторожились, я перехватил острый взгляд Альбрехта.