Гай Смит – Погребенные (страница 38)
Еще несколько дней назад ничего подобно Лилэну бы в голову не пришло. Но теперь страх, как смертельный недуг, пожирал его. Магия — как электричество, никто в ней толком ничего не смыслит, она может быть и проворной служанкой, и грозной владычицей. И она стала повелевать!
Сегодня был полный сбор, восемнадцать обнаженных людей, затаившись в траве, ждали его появления. Он взглянул на них и понял, что они до смерти напуганы. Горстка трусливых деревенщин никак не годилась для его цели, надо было растормошить их да и самому встряхнуться. Они уже изрядно выпили, оргии обычно начинались с попойки, и это было только к лучшему — подогретые похотью и алкоголем, они были готовы на любые бесчинства. Но даже вино не вышибло из них страх, они знали, что попали на заметку полиции.
— Сегодня мы не можем остаться здесь, — он приветственно улыбнулся, показав крупные, желтые от никотина зубы. — В лесу будет удобнее. Не будем терять времени, нас ждут важные дела.
Слова Лилэна возбудили любопытство; предвкушение новых приключений заглушит страх, а секс и обильная выпивка покончат с ним совсем.
Вереница голых тел, освещенная луной, двинулась прочь от кладбища. Шествие замыкал Лилэн, исподволь разглядывая своих приспешников. Стареющие женщины с обвисшими грудями и морщинистыми животами, у мужчин складки жира трясутся при ходьбе. Взгляд остановился на женщине по имени Шина. Молодая разводка лет тридцати, привлекательная, если не приглядываться слишком пристально; при свете луны, когда не видно угрей, густо обсыпавших кожу, даже красивая. Она переспала со многими мужчинами после того, как муж застал ее с любовником. В Кумгилье ее сторонились. Тогда она пришла к Лилэну и его сообщникам и была принята как своя.
Через полчаса они добрались до небольшой рощицы у подножья горы. Лесок из берез и сосен — единственных деревьев, которые могли выжить на этой скудной земле — был правильной формы, словно специально посажен; или же деревья проросли внутри круга, ограниченного валунами. В давние времена здесь справляли свои обряды друиды. Рощица почему-то не была отмечена на топографических картах, Илай Лилэн случайно наткнулся на заброшенное капище несколько лет назад. Ему нравилась особая атмосфера этого места, ни в чем не уступавшая кладбищенской. Даже если это не совсем так, то нынче ночью он добьется своего!
Лилэн напрягся, сжав нервы в кулак. Он чувствовал себя игроком в покер: все зависит от того, придет ли хорошая карта. Он не хотел думать, что карта может оказаться последней. Ставки были непомерно высоки. Если выиграет, получит абсолютную власть, если проиграет…
— Я надеюсь, тут полиция нас не найдет, — это малодушный Айвор не смог удержаться.
— Не найдет, — усмехнулся Лилэн, надеясь, что его слова прозвучат достаточно убедительно. — И не о полиции нам надо беспокоиться.
Встревоженный ропот раздался в ответ.
— Джетро и мальчишка Рис, — Лилэн говорил медленно, упирая на каждое слово, — пошли против нас, чтобы лишить нас власти. Они осквернили церковь, убили викария и напустили на нас полицию. Они хотят уничтожить нас, как уничтожили Джо Льюиса!
С возгласами ужаса люди прижались друг к другу, как будто в беспорядочных прикосновениях голых тел можно было найти защиту.
— Они обратились к самому Хозяину, — голос Лилэна возвысился до истерического крика, — и мы должны сделать то же самое. Сегодня ночью мы попросим его быть нашим предводителем на Пути Левой Руки и разгромить наших врагов!
Он подошел к корзине с бутылками, которую они приволокли с собой: "Сначала выпьем и подготовимся к тому, что нас ждет".
Он наблюдал за ними со стороны. Скоро к ним вернется мужество, этому поможет крепкое красное вино, смешанное со спиртом, — его собственное изобретение; такой коктейль превратит их в безумцев. Однако его голова должна остаться ясной, ибо теперь все зависит от него.
— А что мы будем делать? — седой пятидесятилетний Айвор, утерев рот рукой, задал вопрос, который волновал всех. — У нас нет… жертвы.
— Будет, будет, — надтреснуто засмеялся Лилэн, многозначительно посмотрев на чемодан, который принес с собой. — Но попозже. Сначала сделаем то, что умилостивит Хозяина.
Вино сделало свое дело, они приплясывали, глупо хихикая, натыкаясь друг на друга, мужские пальцы бесстыдно щупали женские тела, в ответ раздавались сладострастные вопли. Лунный свет стал ярче; казалось, и от тел исходит странное, неземное свечение. Они шатались, спотыкались, а упав, не могли подняться без посторонней помощи. Решительный момент приближался.
Сегодня Илай Лилэн не испытывал возбуждения; даже когда все попадали в кучу и началась оргия, он остался безучастным. Шина взвыла от наслаждения. Он тихо засмеялся: она была приговорена. Никто другой не подойдет для задуманного. Он так решил!
Извивающиеся тела сплелись, как клубок змей. Лилэну пришлось остановить их. Ночь только начиналась, самое важное было впереди. Сатанистам следовало беречь силы. Он выступил вперед, подняв руку; немедленно все стихли, головы повернулись к нему.
— Время пришло, — сказал он сильным, звучным голосом. — Мы должны немедленно воззвать к Хозяину. — Он надеялся, что сумел скрыть волнение, впрочем, все были слишком пьяны, чтобы его заметить.
— Но у нас нет жертвы, — опять раздался тот же скучный голос.
— Разве? — засмеялся Лилэн. — А я думаю, есть. — Опустившись на колени, он открыл чемодан. В лунном свете взметнулась и повисла, словно ее спустили сверху, десятифутовая пеньковая веревка, на ночном небе обозначился силуэт петли. Послышались негромкие, испуганные возгласы.
— Если Хозяин приходит, он не уходит с пустыми руками, — гремел голос Лилэна. — Так ли это? Отвечайте!
Собравшиеся боязливо поддакнули.
— Мы нуждаемся в Хозяине, чтобы Джетро не объединился с ним для нашего уничтожения. Все ли вы со мной?
— Да…
— Тогда мы сделаем то, что следует. Только жертва умилостивит того, к кому мы взываем… человеческая жертва!
Затаив дыхание, они испуганно переглядывались.
— Возвысим ли мы свой голос, чтобы Хозяин нас услышал, или останемся немы и позволим нас сокрушить, как это случилось с Брэйтуэйтом и Джо Льюисом? И не будем забывать о судьбе тех, кого Сатана и Джетро заманили в шахты, в это преддверие ада. Всем нам грозит та же участь.
Кивки, возгласы согласия: "Мы должны воззвать к Хозяину, Илай, пока не поздно".
— Прекрасно. Тогда давайте соберемся с духом и найдем жертву, которая порадует его. Итак, желает ли кто-нибудь принести себя в священную жертву и тем самым обрести неоспоримое право войти в чертоги тьмы? Никто не обретет большей любви, чем предложивший свою жизнь Хозяину.
Они смотрели друг на друга в ужасе, каждый надеялся, что найдется смельчак и выйдет вперед. Но все, наоборот, пятились, трясясь от страха.
— Тогда я сам сделаю выбор! — теперь они были в полной власти Илая Лилэна, он мог казнить и миловать, и никто не осмелился бы оспаривать его права; каждый молился про себя, чтобы жребий пал не на него.
— Есть ли среди нас девственница?
— Нет… нет, — нестройный шепот, и снова наступила тишина.
— Тогда самая молодая из женщин будет наилучшей жертвой.
Испуганные женщины искали глазами Шину и, убедившись, что она на месте, облегченно вздыхали. Их минула чаша сия.
— Шина… Шина… Шина! — возбужденные восклицания становились все громче, Шину схватили и поволокли по земле. Она отбивалась и кричала, пока ей не заткнули рот. Толпа с восторгом предвкушала жертвоприношение.
— Хорошо, — Лилэн стоял, скрестив руки на груди, и довольно улыбался. — Хозяин наверняка будет удовлетворен. У нас нет крови девственницы, но мы можем принести кое-что ничуть не хуже — тело повешенной шлюхи! Не будем медлить.
Мужчины и женщины подчинились в сладостном возбуждении. Связав запястья и лодыжки жертвы, они накинули петлю ей на шею, а другой конец веревки перебросили через толстый сук на высоте в полтора человеческих роста.
В молчанье все вновь обратили взоры к Лилэну, готовые исполнить любой его приказ. Сейчас он заменял Хозяина, был их спасителем; если он сказал, что потаскуха должна умереть, так тому и быть. Грузная женщина с обвислыми, морщинистыми грудями плюнула жертве в лицо. Ее поступок вызвал шумное одобрение, другие женщины стали подходить, чтобы ударить или пнуть приговоренную, припомнив, как их поколачивали мужья. Эта сука должна быть повешена, и если ее смерть обеспечит им благоденствие — тем лучше.
— Хватит! — властный окрик остановил избиение. — Она должна быть в сознании до самого конца. Натяните веревку!
Они с готовностью ухватились за веревку и рванули с такой силой, что сдавленный вопль Шины тут же оборвался булькающим хрипом. В мягком серебристом свете луны ее нагое тело казалось невесомым, даже прекрасным. Широко раскрытые глаза смотрели с мольбой, но было некому внять. Слово Илая было законом, и никто не смел возразить. Их охватило новое желание, разнузданность которого граничила с безумием; в предвкушении убийства они были чужды и разума, и сострадания.
— Повесить ее! К дьяволу эту сифилитичку!
Все не сводили глаз с Лилэна, державшие веревку ждали его команды.
Тот стоял, воздев руки к ночному небу, в лунном сиянии его глаза казались огромными. Он физически ощущал свою власть: в ушах зашумело, кровь в жилах побежала быстрей, сердце отбивало боевой ритм. Когда Лилэн решил разнообразить серое существование кумгильцев, он выдумал и "священные" обряды, призванные помочь участникам оргий позабыть стыд. Неожиданно фантазия стала реальностью, и теперь губы шептали странные, непонятные ему самому слова. Но он был уверен, что именно те самые, которые нужны для прямого обращения к Хозяину Зла.