Гай Смит – Погребенные (страница 3)

— Какую-то небылицу о двух братьях, живших там в начале прошлого века. Будто бы один посадил другого в подвал и держал взаперти много лет, пока тот наконец не умер от истощения. После смерти злодея тем нашли прикованный к стене скелет. Никто не знает, есть ли тут хоть капля правды.

— Это правда. Я проверял по вырезкам из старых газет, но в этом не было даже особой нужды. Такие вещи я чувствую сразу, как только вхожу в дом.

— Хорошо, если бы люди перестали распускать эти сплетни! Они сильно осложняют жизнь агентам по недвижимости.

— Боюсь, мистер Левингтон, непозволительно отмахиваться от столь опасных вещей и забывать о них, — в голосе Рэнкина зазвучали гневные ноты. — Если бы вы сочли за благо убедиться, то узнали бы, что начиная с 1938 года с каждым обитателем Дауэр Мэншен случались несчастья. По меньшей мере шестеро из них попали в сумасшедший дом, и было четыре необъяснимых скоропостижных смерти. Коронеры сочли причиной сердечные приступы, да у них и не было другого выбора. Не сомневаюсь, что несчастные жертвы действительно умерли от разрыва сердца.

— Какие там еще жертвы?

— Именно жертвы — жертвы очень сильного и очень злобного демона, доныне обитающего в Дауэр Мэншен. Я надеялся, что смогу изгнать его, но потерпел поражение. Страшное поражение!

— Видно, я даром теряю время, — Левингтон отступил на шаг и добавил: — Да и вы тоже. Я порекомендую мистеру Дэйну немедленно выставить дом на продажу. Благодарю за услугу.

Саймон Рэнкин проводил взглядом удаляющегося агента, вошел в дом и тихо прикрыл дверь. Безумие и смерть снова посетят Дауэр Мэншен, и вся ответственность за это падет на него. Он проиграл! Проиграл, потому что утратил веру.

Через некоторое время он принялся собирать чемодан. Он уезжает — решение не было внезапным, оно давно зрело в подсознании. Он бежал не от духовного врага, а от самого себя. Он — изгнанник в пустыне.

Глава первая

Уже был май, когда Саймон Рэнкин держал путь в уэльскую деревню Кумгилья. чемоданы он уложил через час после ухода Левингтона, но лишь шесть месяцев спустя Рэнкин вышел с ними за дверь.

Уехать оказалось не так просто, как думалось вначале. Он решил отправиться на запад, но с наступлением зимы потребовалось бы постоянное жилье — и недорогое. Здравый рассудок взял верх над душевным порывом, и Рэнкин понял, что первым делом надо обдумать, куда ехать.

Но и это нехитрое занятие было прервано. Около полудня явились два посетителя: судебный исполнитель и шустрый малый из отдела здравоохранения и социальной защиты с очередной бумагой, под которой требовалась подпись Саймона, — что-то насчет детей. Священник ошеломленно подчинился. Он больше не боролся: расписался в нужном месте и поспешно распрощался с посетителями.

Тесная гостиная погружалась в сумерки, когда Рэнкин вновь ощутил потребность в молитве — стремление, которым нельзя было пренебречь. В молитвенном порыве он просил прощения за свою неудачу, просил, чтобы кто-нибудь более сильный, чем он, изгнал злого духа из Дауэр Мэншен. Когда он закончил, было уже поздно думать о путешествии.

Наутро он проснулся в тревоге, переходящей в чувство вины. Торопливо одеваясь, он был более, чем когда-либо, настроен на отъезд. Ему попалось рекламное объявление о пансионате в деревне Кумгилья в Уэльсе, вблизи обширных сланцевых пещер, которые в течение семидесяти с лишним лет снабжали сельские дома шифером для кровли. Он набрал номер телефона; ответа не последовало. Впрочем, время было еще раннее, больше шансов дозвониться где-нибудь через час. Нацарапав номер в записной книжке, Рэнкин предался ожиданию — вяло перелистывал книги и ставил их обратно, мерил комнату шагами.

Ему захотелось увидеться до отъезда с Эдриеном и Фелисити. Он набрал номер Джеральда и уже было решил, что и здесь не повезло, когда в трубке отозвалась Джули — так холодно и официально, будто предчувствовала его звонок. О, это было бы чудесно! Сегодня утром у нее как раз назначено посещение парикмахера и она не знает, куда пристроить детей. Они будут просто в восторге от прогулки в парке отдыха ясным осенним утром.

Уже через час Саймону пришлось пожалеть о том, что он не уехал. Последний раз он видел детей три месяца назад и тогда заметил, как они переменились; теперь это бросалось в глаза еще сильней. Понурые, словно общество отца не доставляло им никакого удовольствия.

— А у моего папы новая машина, — нарушил затянувшееся молчание Эдриен, когда они бесцельно брели, подбирая сбитые накануне ночной бурей конские каштаны.

— У твоего папы? Твой папа — я, и у меня нет новой машины. Я не могу ее приобрести, даже если бы захотел. Но… это же просто здорово, — Саймон разламывал колючую скорлупку, словно это занятие было чрезвычайно важным. — Какая марка?

— "Даймлер". Мама говорит, нам всем ужасно повезло, что у нас такой хороший богатый папа.

Саймон Рэнкин выронил лопнувший каштан. После этого они почти не разговаривали. Говорить и в самом деле было не о чем: ничего общего у них не осталось.

Рэнкин отвез детей в дом Джеральда и на обратном пути заехал в магазин агентства печати за утренней газетой. Выходя из машины, он почувствовал, что в душу закрадывается знакомая тревога, по коже побежали мурашки. Он замер и едва не повернул к машине. Минутная слабость может стать роковой. Порыв ветра ударил в лицо, обдавая холодом. Но в магазин он все же вошел.

Заголовки утренних новостей он успел разглядеть в тот момент, когда владелец магазинчика протягивал ему газету — на первой странице бросалась в глаза черная надпись: АГЕНТ ПО ПРОДАЖЕ НЕДВИЖИМОСТИ НАЙДЕН МЕРТВЫМ В ЗАБРОШЕННОМ ДОМЕ.

Разумеется, это был Левингтон. Он поехал в Дауэр Мэншен — видимо, желая все увидеть собственными глазами. После того, как он не вернулся домой к полуночи, жена позвонила в полицию. Полицейские нашли агента под лестницей — оступившись на верхних ступеньках, он упал и сломал себе шею. Самый обычный несчастный случай, ни малейших подозрений, что дело нечисто.

Саймон бросил непрочитанную газету в мусорный ящик там же, где поставил машину. Несмотря на холодный осенний ветер, он весь взмок, ледяные капли пота выступали на лбу и стекали на глаза. Он обязан был предостеречь Левингтона! Впрочем, ничего бы это не изменило: покойный был слишком упрям.

Боже, он не желал в этом участвовать, он не хотел даже читать об этом! Он уедет в Уэльс и там затеряется среди безлюдных сланцевых холмов.

Однако он и теперь не уехал. Телефон в Уэльсе по-прежнему не отзывался. А на исходе дня он повстречал Андреа.

Многие ее черты напоминали Саймону Джули: не только длинные каштановые волосы, свободно падающие на плечи, и маленькая стройная фигурка, — но прежде всего исходившая от нее уверенность. Она не ударилась в панику и даже не расплакалась, когда, разворачиваясь на шоссе, столкнулась с машиной Рэнкина, оставленной перед домом.

Это случилось в тот самый момент, когда Саймон вешал трубку после очередного безрезультатного звонка в Кумгилью. Ни та, ни другая машина серьезно не пострадали — только вмятина на бампере и царапины.

— Ничего страшного, — искренне утешал он незнакомку. — Может быть, зайдете на чашку чаю?

Следующие полчаса он откровенно и с удовольствием болтал с этой женщиной. Выглядела она лет на тридцать, но призналась, что ей ближе к сорока. Разведена, сын учится в университете. Сейчас она не работает и только что выставила на продажу свой дом, что на другом конце поселка. Решила переехать куда-нибудь, но еще не выбрала место. Переезжать нужно, потому что жизнь в пригороде ее угнетает.

Проводив Андреа, Саймон Рэнкин с удивлением осознал, что пригласил ее к себе на завтра, и она согласилась. На миг он ужаснулся, вспомнив, как Ева искушала Адама, как его самого искушала Джули. Но тут же рассмеялся — в первый раз за многие месяцы. Он был слаб, деморализован — и готов к новым искушениям.

Чтобы оценить красоту Кумгильи, требовалось время. Даже в летний солнечный день первым впечатлением туриста было серое убожество. Вздыбленные холмы со склонами, покрытыми сланцевой пылью, напоминали гигантские кучи золы в саду. Редкие деревья удерживали свои ненадежные позиции, вцепившись корнями в каменную крошку; из осыпей создавались все новые холмы.

В начале прошлого века это был край каменистых отрогов и торфяников, сланцевые пласты укрывал ковер из вереска и можжевельника. Продутая ветрами пустошь, где жители крохотной деревушки с трудом добывали себе скудное пропитание на мелких фермах с несколькими овцами. В августе и сентябре, когда из промышленных районов Ланкашира наезжали богачи поохотиться на куропаток, эти арендаторы нанимались к ним загонщиками. Никто не помышлял о переменах, пока в 1825 году на горизонте не появился Уильям Мэтисон.

Сын подрядчика из Средней Англии, Мэтисон сразу разглядел скрытые возможности сланцевых залежей и стал обдумывать способы их выгодной разработки. Он уговорил нескольких местных жителей помочь ему пробить стофутовый ход в горе — и ко времени его смерти в 1870 году Кумгилья уже обильно снабжала всю Англию кровельным материалом. Новый промысел вызвал бум, забытая Богом деревня стала шахтерским поселком. Ежедневно люди работали по двенадцать часов глубоко под землей, при свечах дробя сланец и загружая вагонетки, которые вытягивали наверх лебедками.