Гай Север – Я не брошу тебя (страница 11)

Леро толкнула цилиндр. Кламмат вернулся к камню, нацепил ранец, снова подошел к обрыву, дождался цилиндр, перехватил темляк, повернул кольцо. Леро смотрела, как Кламмат неторопливо плывет в тяжелом воздухе над глинисто-желтым ручьем и зарослями бледно-лимонных хищников. Наконец он одолел пропасть, соскочил рядом в корни, листья и соломенно-светлые стебли.

— И что теперь?

Кламмат сдвинул кольцо. Трос обмяк, стал убираться в трубку. С обеих сторон подтянулись спицы фиксаторов.

— Они сами? — Леро снова хлопнула в ладоши.

— Сами, — усмехнулся Кламмат, цепляя цилиндр к ранцу. — Леро, тебе сколько лет?

— А что? — обиделась Леро. — Я таких штук не видела никогда. Я даже не знала, что такие бывают. А ты — дурак, ничего не понимаешь.

— Ну, это я понял. Но бывает еще не такое.

— И у тебя оно есть?

— Кое-что.

— Покажешь.

— Если будешь себя хорошо вести.

— Нахал.

— Как ноги?

— Вообще не болят!

— Не ври.

— Ну, немножко... Ну что, мы идем? Дай еще шоколадки.

Кламмат повернулся спиной.

— Желтый клапан. Возьми весь и не приставай.

— А мне некуда положить. Пусть он у тебя лежит. А я буду брать иногда.

Кламмат обернулся и усмехнулся.

— Леро, — он покачал головой. — Ты, все-таки, хоть чуть-чуть понимаешь? Что к чему? У тебя ведь есть голова на плечах. Вы знали, что капсула битая? Ты знала?

— Сначала не знала! Потом стала догадываться. Что что-то не так. Сагео все время ругался. А узнала только когда вышли из Перехода — не там.

— Но ведь знала, что так ехать опасно, вообще?

— Одной дома сидеть, — Леро посмотрела в землю. — А так хоть что-то. Позагорали бы. Там солнце такое ловкое. Я смотрела по видео. Вода чистая. Озера. Искупались бы.

— Ну, теперь здесь искупаешься. Кислота здесь тоже чистая.

— Слушай, а ведь тут как-то живут? Какая-то живность?

— Живут. Еще увидишь. Так что? Они тебе все друзья?

— Ну да. Как бы. Знакомые.

— А родители у тебя кто?

— Торгуют.

— Чем?

— Не знаю, — Леро подняла голову, посмотрела в панель стереомата, улыбнулась. — Дай посмотреть в эту штуку.

— Потом.

Кламмат отвернулся, зашагал к лесу. Волшебный комбинезон растворился.

* * *

Кламмат сказал, что листьев скоро не будет, — так и случилось, и как раз когда терпеть было уже нельзя. Часов через пять низина закончилась, земля пошла в гору. Почва стала каменистой, деревья сменились. Мощные стволы, покрытые чешуей, уступили место гладким, блестящим в полумраке леса как полированный мрамор и похожим своей прямотой на колонны. Кроны на этих деревьях располагались выше; сразу стало просторней, лес перестал тяготить, стало даже как будто легче дышать. Кламмату, однако, это не нравилось; он стал идти осторожнее, то и дело останавливаясь и подолгу вращая стереоматом по сторонам, отражая тусклые блики редких лучей, просочившихся с неба.

Желтые стебли-лианы, которые появились часа за два до оврага и продираться через которые стоило большого труда, исчезли вместе с чешуистым лесом. В новом лесу листья были такие же жесткие, гладкие и блестящие, но светлые — не такие мрачно-ржавые и угрюмо-коричневые; были меньше размером и не такие кинжально-острые. Леро подобрала несколько палых — они были мягче и пахли не так тяжело. Вскоре идти стало опять тяжелее; к гладкоствольным деревьям добавился низкорослый кустарник — длинные тяжелые ветви веером из одной точки корня, с маленькими алмазно-острыми листиками, каких, впрочем, на голых ветвях было немного, и избегать этих лесных лезвий было нетрудно.

Иногда наверху проявлялось небо, и в маленькие колодцы падал медленный вязкий свет. Леро каждый раз останавливалась, смотрела наверх, стояла десять-пятнадцать секунд, давая отдых горящим ногам, сжимала зубы, спешила за Кламматом. Он шагал сквозь заросли, раздвигая длинные ветви кустов, иногда оборачиваясь и поджидая, если Леро чуть отставала. Вокруг вдалеке постоянно что-то гудело, потрескивало, чавкало, но за полдня Леро не увидела ничего живого — даже на расстоянии, мельком, хотя постоянно присматривалась, ожидая, после упоминаний Сагео и Кламмата, увидеть нечто диковинное. Один раз ей показалось, что она, наконец, увидела какого-то черного ящера, но ящер никуда не спешил удрать и потом оказался огромным ползучим стеблем, который стелился в неглубоком ковре листвы и растворялся в полумраке леса.

Лес продолжался и продолжался. Ощущение времени потерялось; казалось, что мир состоит только из этих стволов, листьев и веток, иногда из кустов с алмазно-режущими лепестками, из тяжелого липкого воздуха, который забивал горло так, что его очень хотелось прокашлять, но дышать было так тяжело, что кашлять не получалось — так было всегда и везде, и будет всегда и везде, и больше нигде ничего нет, во всей огромной Галактике, а солнце, простор и воздух предгорий, где Леро родилась и выросла, в неизвестной непонятной дали, откуда их сюда занесло, — просто какой-то сон, какой-то миг озарения — такое иногда бывает, прорывается сквозь череду бесцветных будничных дней...

Леро чувствовала, что сознание начинает терять обычную ясность. Она шла и, чтобы не поддаваться странному оцепенению, внимательно смотрела под ноги, стараясь ступать там, где было меньше листьев, и так, чтобы нога их давила, а не погружалась в слой лезвий, — и следила за тем, чтобы не отставать от Кламмата.

— Слушай, а почему здесь никого нет? — спросила Леро, когда Кламмат остановился в очередной раз. — Вроде кто-то вокруг возится, а нет никого.

— Нас слышно за километр. Спрятаться несложно.

— От нас? Спрятаться? А Сагео говорил — тут есть хищники.

— На этой точке четыре географические зоны. Все базовые — экваториальная, тропическая, умеренная, полярная. Эта — экваториальная. Отличается от трех остальных регулярным кислотным сезоном. В тропиках кислота тоже бывает, но не каждый год и не так резко. В умеренном кислоты нет, там осадки формируются над континентами. Поэтому вся фауна здесь, на экваторе, имеет дополнительный ранг — мегатип, или подцарство. Таких мегатипов два — оседлые и мигранты. Первые — хищные, вторые — растительноядные. Первые адаптированы к кислоте. Там и там классы — членистоногие и хордовые. Среди вторых есть отряд — черепахи, — который адаптирован тоже. Они не прячутся, мы их, возможно, увидим.

— То есть растительноядные уже убежали. А шумят хищные и адаптированные черепахи.

— Растительноядные убежали не все, и хищные пока на охоте. Поэтому у меня, — Кламмат тронул стереомат, — здесь имеется индикатор.

— Ну дай посмотреть!

— Потом.

Вскоре длиннорукие кусты кончились, и вокруг снова остались только гладкие стволы-колонны, которые стали еще тоньше и кроны над которыми поредели и поднялись еще выше. Слой палых листьев тоже поредел так, что идти теперь можно было просто по камням — Леро заплакала от облегчения. Они шли еще часа полтора, когда Кламмат резко остановился. Леро, бредущая почти в спину, устав и предвкушая привал, наткнулась на Кламмата и отскочила.

— Хищные? — она схватила его за локоть.

— Да, — ответил Кламмат не сразу. — Похоже, он понял, что это я.

— Кто он? То есть?

— Хайдег, — Кламмат поднял стереомат, снял перчатку, утер брови.

— Мы их догнали?

Леро оглядела коричневый полумрак. Хотя здесь было далеко не так мрачно, как ниже, видимость пропадала в тридцати шагах. Кламмата, в комбинезоне, не было видно уже в пяти.

— Леро, слушай меня внимательно, — Кламмат щелкнул кольцом на стволе карабина. Зеленый мигающий огонек сменился тревожно-желтым. — Он понял, что я — это я. Я их догнал, и они разделились. Один там, — Кламмат указал стволом влево, — другой там, — он перевел ствол вправо.

— А как ты узнал?

— Эта штука, — Кламмат тронул стереомат на шлеме, — как ты понимаешь, все видит потому что ищет. Я регулярно цепляю сигнал. У них таких два.

— Так просто? — удивилась Леро, оглядываясь. — Кому они нужны, если их можно засечь, так просто?

— Леро, — Кламмат покачал головой, — это мне просто. У меня есть чем. А так возьми попробуй.

— То есть, — Леро смущенно заулыбалась, — они разделились? Значит, засада?

— Значит, засада.

— И значит, тоже охота?

— И значит, тоже охота. Поэтому слушай меня внимательно. Первое. Сейчас для тебя закон только один. Мое слово. Как понял?

— Как поняла?