Гай Север – Я не брошу тебя (СИ) (страница 40)

Потом они повернули на юго-восток и шли до тех пор, пока почва не стала чавкать. Кламмат взял Леро на руки и долго нес через кислотную слякоть, иногда погружаясь почти по колено, — пока не перешли низину и снова не оказались на более-менее твердой земле. Потом дорогу им пересек завал огромных стволов, которые отчего-то попадали в одном направлении и образовали гигантскую связку бревен. Кламмат долго искал как ее перейти; наконец нашел подходящее место, рассек своим необычайным ножом мертвую сеть лиан. Они перелезли через завал (Леро, кажется, снова изрезалась, с ног до головы, как дура, — лианы тоже, гады, такие колючие — как те, в том первом лесу, далеко за горами — когда это было?), прошли еще минут десять, и Кламмат устроил привал.

Он заставил ее съесть какую-то пайковую гадость (брикет, дрянь просто ужасная, какой-то просто кошмар, и еще как-то ведь переваривается, зато есть не хочется целый день). Но дал все-таки кусок шоколадки (а вот шоколад у них обалденный; Леро даже не предполагала, что шоколад может быть вот таким — в меру и сладким, и горьким, и жирным, и плотным, и с каким-то особенным привкусом — то ли корица, то ли гвоздика, то ли кардамон; в общем, не разберешь, но язык проглотить можно).

Перекусив, Леро заснула. Впервые за долгое время ей что-то приснилось. Эта была жуткая тягостная ерунда — лохматые пауки, которые падали с неба на голову; ползучие стебли, которые обвивали ноги и тянули в болото; какие-то жуткие люди в защитных костюмах, которые стояли за каждым стволом, нацелившись арбалетами... Леро стояла на какой-то поляне, вокруг была темнота, только смутные тени в ветвях — тянут к ней лезвия-листья... Сверху на поляну падает фиолетовый свет — тягучий, тяжелый, душный... Свет липнет, давит, терзает... Леро чувствует, что задыхается...

— Леро! — Кламмат рывком поставил ее на ноги. — Леро, лучше не засыпать. Даже на десять минут, даже когда привал. Передохнула? Пошли.

— Что-то приснилось... Давно ничего не снилось. Вот, наконец, приснилось, и какая-то дрянь... Так обидно. Хоть немного поспать, и то не как у людей... Ну да, лучше не засыпать... Я кричала?

— И задыхалась. Может быть, капсула.

— Зато иду.

— Смотри.

Кламмат указал вперед. Впереди простиралась заболоченная низина. Болото было завалено веером бревен; деревья попадали так давно, что проросший сквозь них молодняк уже выстроил новый лес — пока еще ясный, прозрачный и аккуратный, но высокий, чтобы отгородить небо. Бревна, во многих местах полусгнившие, вели через лес лабиринтом узких мостов. Леро всмотрелась — вдали лес становился еще разреженнее, уступая простор буро-коричневой каше.

— Мы дошли до болот, — сказал Кламмат. — Осталось идти немного, но это — самая трудная часть.

Он разблокировал на ранце бухту ауксилларного троса и выпустил пару метров. Затем обмотал Леро, сделав петлю под мышками.

— Неудобно, — кивнул Кламмат, когда Леро вяло поморщилась.

— Собачка на поводке... И режет ужасно...

— Рассчитано на костюм.

— Зато если я упаду, ты меня выудишь...

— Да. Только ты лучше не падай. Иди осторожно, под ноги смотри постоянно. По сторонам не глазей! Чего тут может быть интересного?

— Я тебе уже говорила... Ты дурак и ничего не понимаешь.

— Да, говорила. Я в курсе.

— А толку...

— Пошли.

Теперь идти было намного медленнее. Стволы были скользкие, прогнили в неопределенных местах. Хотя Кламмат старался учитывать босоножки Леро, часто приходилось идти назад и выбирать в гнилом лабиринте другое бревно. Леро продолжала идти как машина, как автомат, подбирающий место, чтобы поставить ногу. Несколько раз нога соскальзывала с бревна, Леро падала, ударяясь бедрами и коленями, получала очередные порезы. Но капсула работала четко, боли не чувствовалось, а что будет с кожей, когда она заживет, и заживет ли вообще — об этом Леро не думала, уже давно.

Она даже не думала просто о том, что «надо спастись». Просто шагала за Кламматом, потому что он куда-то шел. Иногда поднимала глаза, бросала стекленеющий взор в бесконечную перспективу бурого леса, смотрела наверх, в сеть переплетенных крон — за которыми где-то вверху должно было быть небо, чистое перед очередным дождем, — снова смотрела под ноги.

Вдруг Кламмат нарушил вязкий режим дороги по бесконечным бревнам. Он мягко притормозил Леро, указывая стволом в болото. Леро сначала не поняла, на что Кламмат показывает. Бревно и бревно — таких тут сто миллионов; по такому же точно идем... Присмотревшись, однако, Леро оцепенела — бревно оказалось каким-то чудовищным крокодилом, длиной метров двенадцать, толщиной как самое толстое дерево, какое здесь она видела.

— Мамочка... — едва прошептала Леро. — Он ведь нас одной лапой...

— Пока мы вверху, бояться нечего, — кивнул Кламмат. — Он атакует все, что шевелится, но над поверхностью максимум — метр. Если не свалишься, все будет нормально.

— Мамочка... Он огромный — просто кошмар!

— Да, и реакция у него такая, что разорвет — не заметишь. И их тут немало. Крайняя осторожность, Леро! Они хорошо изучены, но не буду тебе рассказывать...

Они пошли дальше. Буквально через минуту Леро смогла представить, о чем не договорил Кламмат. Поскользнувшись в очередной раз, Леро упала так неудачно, что оказалась в отвратительной слизи почти по пояс. Чувствительность была снижена капсулой сильно — Леро не ощутила ни жжения кислоты, ни боли содранной на боку кожи, ни рези от троса, который вмиг натянулся, выдергивая обратно на ствол. Но — буквально через долю секунды! — туда, где только что была нога, обрушился такой удар, что ствол подбросило, и Кламмат с Леро едва на нем удержались. Леро даже не поняла, чем чудовищный аллигатор ударил.

— Бьет головой, — сказал Кламмат, — или хвостом. Сейчас головой — было ближе.

Леро стояла, не в силах сдвинуться с места.

— Осталось немного, — Кламмат взял ее за руку, сдвинул с места. — Идем медленней. Эта лужа кончается, — он указал вперед, где, уже не так далеко, стеной начинался лес. — Там будет еще одна, небольшая, а дальше до базы — наверх, и болота больше не будет. Там, правда, кое-что водится... Надеюсь, нам такое не попадется.

— Еще что такое... — Леро заплакала. — Мне уже все это кое-что так надоело... Я уже устала просто... Сейчас упаду, разревусь и никуда не пойду...

До «лужи» добрались без приключений. «Лужа» оказалась длинным узким болотом, какое можно было пересечь только натянув мост. Кламмат отстрелил фиксаторы; трубка моста замерла на струне троса.

— Я первый, — сказал Кламмат, взявшись за мост. — Слишком большой пролет для двоих, переходим по одиночке. Стой, жди, и даже ни шагу в сторону.

Он заскользил по тросу. Небо над полосой полотна простерлось матово-сиреневой гладью; глаза после сумрака леса никак не могли привыкнуть, на свет было больно смотреть, и это почему-то не прекращалось. Сощурившись, сквозь колючие слезы, Леро наблюдала за Кламматом, потеряв тот момент, когда призрак костюма растворился в грязно-буром фоне болот. Леро не поняла, сколько она простояла, как далеко мог удалиться Кламмат. От него остался только натянутый трос моста и струна ауксилларного троса, который вытягивался из бухты, там, в полумраке, где-то... Она не ощущала ни времени, ни расстояния.

Как вдруг горло сдавил чей-то локоть.

— Вот, сука, ты и попалась!..

Леро только сумела понять, что рука была в защитном костюме, а мерзкий дрожащий голос она уже раньше слышала. Она дернулась, пытаясь выдраться из-под локтя. Вцепившись в этот локоть руками, ей удалось проволочь незнакомца несколько метров — затем она рухнула в топь.

— Ах, ты сука!..

Она провалилась по пояс. Пытаясь по-прежнему отодрать руку от горла, она обернулась. В костюме, шлеме и стереомате — она все равно угадала этого косоглазого, который пытался ее захватить тогда ночью, на перевале. Она в отчаянии забилась, но цепкая жижа сковала, обволокла, обессилила.

— Ну куда же ты, моя славная, — прохрипел косоглазый и вцепился ей в шею второй рукой.

— Кламмат!.. — Леро сорвала голос, которого и так уже не было. — Кламмат, тут опять этот придурок!.. Кламмат, застрели меня, наконец!..

Услышал ли Кламмат, Леро не поняла — она даже не поняла, добрался он до конца или нет. Но вдруг ощутила, что «лужа» начинает потихоньку засасывать. Странное, непонятное ощущение — вроде как будто стоишь, в мерзкой каше по пояс, вроде ощущается дно... И вроде как будто висишь. И вроде уже не по пояс. Еще полминуты — и будет по грудь. Леро ощутила панику. Она отвернулась от косоглазого и стала выдираться как исступленная.

Косоглазый схватил Леро за грудь.

— Ах, ты хам! — взвизгнула Леро и треснула по стереомату ладонью.

И застыла. Метрах в трех за спиной косоглазого зависла огромная голова аллигатора. Голова застыла над жижей, устремив на Леро каменный взгляд.

— Мамочка... — прошептала Леро, отвернулась, дернулась прочь, из самых последних сил.

Через секунду за спиной раздался страшный удар. Что-то отвратительно чавкнуло, густой липкий воздух сотрясся. Хватка ладоней ослабла, Леро рванулась еще, сумела выдраться, отделиться на целый метр. Краем глаза она заметила что-то черное; затем поняла, что нечто дергает ее из болота, что в мерзкой жиже она по самую грудь, но трясина ослабляет хватку; Леро устремляется вверх, внизу раздается еще один ужасный глухой удар. Она повисает в воздухе, смотрит вниз, видит огромное бревно аллигатора, рядом обрубок тела — успевает увидеть, как тело погружается в топь, оставив на бурой поверхности черную кляксу крови.