Гай Север – Тяжелые деньги (страница 18)

— Сорок штук. Так. Все по порядку.

Он поставил мешок, достал сардельку с веревкой, закинул на середину лестницы. Ничего не произошло.

— Опять не работает?

— Не нервничай, говорю. Здесь все правильно. Лестница — не ловушка, не капкан и не устройство пытания. Ей не обязательно по живому. Тут принцип другой, и нам нужно его раскусить, — Таллео дернул сардельку обратно и спрятал в мешок. — Лестницу мы пройдем, не переживай. Я больше боюсь того, что там наверху, — он вытянул руку с мерцающим фонарем.

Повесив фонарь на шею, Таллео подошел к первой ступеньке, сложил на груди руки, задумался. Затем наклонился к мешку, выудил искристый топаз, бросил на лестницу. Тонкий хрустальный звон рассыпался по коридору. Ничего не произошло. Тогда Таллео вытащил свиток, нашел нужное заклинание и начал читать. Заклинание кончилось, но ничего не происходило по-прежнему. Кристалл лежал на ступеньке пустой стекляшкой. Таллео хмыкнул и потер переносицу.

— В общем, я на нее наступлю. А там будет видно. Блин.

— А если она тебя грохнет? Лестница смерти ведь?

— Мы все живем для того, чтобы сдохнуть. Прощай, Каппа. Не поминай лихом.

Таллео поставил ногу на металлическую ступеньку. Ничего не произошло. Таллео переступил на следующую, затем на следующую. Ничего по-прежнему не происходило. Он одолел шесть ступенек и наклонился подобрать кристалл, когда жезл замерцал багровым. Таллео спешно сунул кристалл в мешок и оглядел лестницу.

— Она заработала!

Таллео поставил ногу на следующую ступеньку, и здесь лестница двинулась вниз. Таллео перешел на седьмую ступеньку, а получилось, что остался на шестой.

— Ты видел?

Он снова переступил на следующую ступеньку. Лестница двинулась вниз, и седьмая ступенька снова превратилась в шестую. Таллео перескочил на восьмую, но все было напрасно: восьмая точно так же стала шестой.

— Нет, ты видел, какая сволочь? — Таллео рассвирепел. — Убивать надо тех, кто придумывает такие лестницы!

— Наверно, поэтому и «смерти»?

— Не очень логично, но хотелось бы, — Таллео вернулся к Каппе. — Нет, ты видел, какая сволочь? Когда идешь вниз, ей хоть бы хны.

— Но ведь это логично.

— Да, но тебе ведь нужно к зазнобе? Логик, блин. Да и мне деньги отрабатывать надо. Хотя бы задаток. Я ведь честный, блин. Зла не хватает.

— И что делать?

— Или сломать. Или повернуть в другую сторону. Как — не представляю. Я вообще не подозревал, что мир до такой-то степени подл.

Таллео сердито бухнулся рядом с лестницей и обхватил руками лохматую голову.

— Узнаю, кто изобрел... Надругаюсь над могилой. Вообще просто, — он озабоченно покачал головой.

— А если вывернуть Напряжение? Чтобы она повернулась в другую сторону?

— Здесь это без толку. Здесь механическое движение. Надо соображать, как она вообще работает.

Таллео замолчал и глубоко задумался. Каппа подошел к лестнице и попытался подняться. Лестница пропустила его до восьмой ступеньки, после чего Каппа завяз намертво. Он побежал, перескакивая через ступеньку, но лестница безучастно сбрасывала его вниз, каждый раз ровно на столько, на сколько он пытался подняться. В конце концов Каппа устал, запыхался, вернулся к Таллео и шлепнулся рядом.

— Ведь как-то они поднимались? Или тут тоже с ключом?

— Тут тоже с ключом.

— Слушай, давай ее просто сломаем? Что еще делать?

— Я как раз сейчас думаю. Другого выхода нет.

— Ты можешь ее расплавить?

— Каппа! Сломать нужно так, чтобы она перестала двигаться. Но сама чтобы осталась целой. Расплавим, а дальше? У тебя в голове мозги? Или что, блин. Ты сможешь прыгнуть на двенадцать локтей вверх и, — Таллео прищурился в полумрак, — двадцать четыре локтя вперед? Я — нет. Хотя... — Таллео подскочил. — Хотя подожди! Кажется, я придумал! Тем более, летать ты уже умеешь. Самое главное, — Каппа погрузился в мешок, — точный расчет... Точный расчет.

— Ты что, собрался ее перелететь?

— Не забывай, что пока со мной эта вот штука, — Таллео повертел жезлом, — в нашем распоряжении Бочка. Пусть дохлая, но нам с тобой хватит. Есть тут у меня с собой одна штука... Всегда таскаю, штука очень полезная. Не раз выручала. Сейчас мы эту сволочь обдурим. Но только нужно все просчитать... Когда дуришь, считать нужно особенно точно. Чтобы костей хотя бы собрать.

Таллео выудил из мешка два металлических диска. Темно-золотой металл угрюмо замерцал в полумраке. Диски были толщиной в полпальца, в поперечнике имели чуть больше локтя. По окружности шел пунктир круглых отверстий. Таллео снова полез в мешок и вытащил такое же металлическое кольцо, толщиной в палец и в поперечнике чуть меньше локтя. Затем достал сверток вонючей липучки, затем пару свитков.

— Сколько ты весишь?

— Не знаю. Никогда не думал. А зачем?

— Как зачем? Образованный человек должен знать, сколько он весит.

— Да нет, зачем тебе нужно? И я что, значит, необразованный? Если не знаю, сколько вешу?

— Затем, что в жизни часто приходится подниматься по лестницам смерти. А на лестницах смерти жизненно важно знать, сколько ты весишь. В общем, — Таллео оглядел Каппу, — столько же, сколько я... Нет, все равно неточно, блин.

— И что?

— Получишь очередной синяк. Мне нужно знать, сколько ты весишь, как можно более точно. Как мне все это надоело! Никто ничего никогда не знает. А еще принцесс воровать, туда же. Как этот мир еще держится?

— Ну зачем мне нужно знать, сколько я вешу? Я правда не понимаю. Зато я знаю много всего такого, что мне нужно в работе.

— Что значит «зато»? — перебил Таллео злобно. — Не хватало еще, чтобы ты не знал, что тебе нужно в работе. Работник, блин, нашел чем хвалиться. Каппа, хватит бесить, наконец! И лучше заткнись, если правда не понимаешь. Я сейчас тебя буду взвешивать, мне нужно точно.

Таллео положил один диск на пол, второй диск положил на первый.

— Становись.

Каппа осторожно наступил на диск. Таллео прочитал короткое заклинание. Диск с Каппой отделился от нижнего и завис.

— Эх ты! — Каппа вздрогнул и едва удержался.

— Так, — Таллео оглядел замерцавший оранжевым жезл. — Один и... И одиннадцать двенадцатых. Теперь отойди пока.

Каппа отошел к лестнице. Таллео развернул свитки. Один был исписан аккуратно разлинованными таблицами, другой — чистый. Таллео снова достал из рукава перо и начал писать, сверяясь по свитку с таблицами. Через пять минут новое заклинание было готово. Таллео спрятал перо, отмерил от основания лестницы локоть, осторожно выложил диски. Затем поднялся и еще раз смерил глазом расстояние до верхней площадки.

— Двенадцать на двадцать четыре, плюс по локтю с обеих сторон. Хватит.

Затем он достал из мешка остатки веревки и ножик. Перерезав веревку посередине, он привязал к ней диски, уложил один диск, отщипнул пару кусков липучки, прилепил кольцо к нижнему диску, накрыл все вторым, спрятал липучку обратно.

— Каппа! Иди сюда.

— Ужас какой! — Каппа круглыми глазами осматривал приготовления. — И что сейчас?

— Ты уже пробовал, это не насмерть. Садись!

— Куда?

— На железку! Куда еще? И держись, крепче.

Каппа аккуратно присел на корточки, просунув пальцы в отверстия верхнего диска и вцепившись таким образом намертво.

— А ты уверен? — Каппа зажмурился. — Ужас какой...

— Не нервничай. Волшебству не одна тысяча лет. Сковородки — древняя штука, проверена чередой веков. Не стану же я полагаться на современные методы. В такой-то момент. Тебе еще династию продолжать. Да и мне умирать рано. У меня большие планы на жизнь. Держись и будь наготове. И береги голову, как обычно.

Таллео навел жезл на диски и начал читать свежее заклинание. По мере того как заклинание разворачивалось, стержень разгорался чистым зеленым светом. Таллео продолжал читать, жезл разгорался все ярче, между дисками затрещали веселые зеленые искры. Когда заклинание подошло к концу, диски сами вспыхнули изумрудом, раздался сухой щелчок. Верхний диск, на котором зеленел от ужаса Каппа, сорвало и швырнуло вперед над лестницей. Сверху просыпался звон. Стало темно.

— Конечно, это дело рискованное, — озабоченно произнес Таллео, наблюдая, как Каппа пытается подняться на ноги на верхней площадке. — Но видишь, работает.

— Так ты что, — отозвался Каппа на четвереньках, — ни разу не пробовал?

— Разумеется нет. Что за вопросы дурацкие. Когда? Я это только что изобрел. У тебя на глазах, можно сказать. Гордись, блин.

— А ты?

— Не нервничай.