Гай Орловский – Ричард и Великие Маги (страница 44)
– Да, император должен быть толстым и важным.
Дальше я не слышал, в зал начали выползать сонные и встревоженные слуги. Многие видели зловеще-багровый свет Маркуса, но сейчас над городом темное небо, Багровая Звезда там же, где и была – за городской стеной.
– В Багдаде все спокойно! – сказал я мирно. – А здесь еще тот Багдад и сорок тысяч арестантов. Подумаешь, чихнул разок. На крыше. Не спалось. Так чихнул, что искры из глаз, потому и свет… Что, уже рассветает?.. Тогда все за работу! Империя и культура требуют жертв. А мы все жертвы этого мира.
Зайчик обрадованно потянулся навстречу, соскучился, мой бронированный арбогастр, я с отчетливым чувством вины потрепал по холке, даже чмокнул в мягкие ноздри.
– Прогуляемся?.. Уже рассвет!..
Он счастливо ржанул, я погладил его по вытянутой ко мне щеке, он с готовностью повернулся боком.
Из главного здания выскочил заспанный Бобик, сделал вокруг нас круг, оценивая обстановку. Арбогастр сделал вид, что собирается хватануть наглую псину всей пастью, довольный Бобик увернулся, запрыгал еще веселее, а потом понесся в сторону ворот, часто оглядываясь и стараясь угадать, куда я направлюсь дальше.
– Прогуляемся, – сказал я, – на встречу с неведомым ведомым!..
Подъехав к гладкому багровому боку Маркуса, я взмахнул рукой, приучая и к такого рода командам, вдруг буду лежать с заткнутым ртом, что в нашей жизни не случается, и рядом распахнулась страшноватая диафрагма широкого люка.
Пугающе беззвучно вывалился и протянулся к копытам арбогастра длинный язык трапа, широкий и торжественно красный, но вряд ли в мою честь, просто сам Маркус красный, как вареный рак, да и все внутри тоже красное.
Бобик взбежал безбоязненно, вообще бесстрашный, арбогастр поднялся достаточно легко, не такой уж и крутой подъем, а внутри уже бывал, ничего интересного.
Маркус не допускает в свои недра именно демонов, хотя они, по моему твердому убеждению, тоже созданы человеческим изощренным умом в какую-то из странных эпох в промежутках между Великими Войнами Магов… но все же что-то с ними не так, почему-то запрет заложен в самую суть Маркуса. Да и сами демоны даже не пытаются…
– Маркус, – сказал я, – надеюсь, ты успел по мне соскучиться? А-а, чувствую, чувствую… Отведи меня к тому месту, куда унес то, что я велел взять с крыши дворца!
Пол под ногами даже не дернулся, я только заметил, как медленно поплыли мимо меня стены. Меня понесло прямо на нечто вроде полуколонн и пилястров, не мои ли фантазии Маркус старается понять и овеществить.
Додумать не успел, в стене возникла щель, а за ней с великим облегчением увидел всю горку в том же виде, в каком Кракандельт и Габриэлла сложили из награбленного имущества.
– Прекрасно, – выдохнул я. – Бобик, Зайчик… вы тут пока побегайте неподалеку, поиграйтесь в песочке или как, а я малость поработаю. Ничего-ничего, мне Маркус поможет, а вы играйте, детишечки…
То ли мне почудилось, то ли Маркус ощутил мое страстное желание разобраться, а так как мы с ним симбионты и удовлетворение моих желаний частично и его желания, я чувствовал то животное тепло, словно огромный теплый и пушистый кот лежит на ногах, как толстый плед, и тихо-тихо мурлычет.
Эту гору волшебных колец, амулетов, талисманов, браслетов, ожерелий, сережек и всяческих подвесок мне разбирать несколько лет, да и то не управлюсь, даже если буду заниматься все двадцать четыре часа в сутки, потому я слегка поворошил сбоку, как петух навозную кучу, и повернулся к ларцам и шкатулкам.
Сундуки и прочие шкатулки аккуратно стоят под левой стеной. С ними, на мой взгляд, что-то непонятное. То ли демон не смог открыть и выгрести содержимое, то ли сами по себе волшебные…
Ладно, все потом. Их несколько сот штук, а если учесть, что в каждой шкатулке может оказаться не по одному кольцу или браслету, то и с ними рискую задержаться на столетия.
С другой стороны, разумно предположить, что именно в шкатулках, да еще так тщательно выделанных и украшенных золотом и драгоценными камнями, хранится самое ценное. То, что сундуков и ларцов здесь сотни, говорит только о том, что Великих Магов на континенте сотни.
Хотел вызвать Серфика, но, спохватившись, выбрался из Маркуса наружу и, отойдя на всякий случай с десяток шагов в сторону, потер колечко.
– Серфик!..
В двух шагах блеснула огненно-яркая точка, описала восьмерку в воздухе и повисла перед моим лицом.
– Повелитель?
Я сказал тихонько:
– Серфик!.. Какой ты у меня быстрый, красивый и вообще замечательный!.. Что бы я без тебя делал, шустрик ты мой…
Он весело пропищал, кувыркаясь в огне свечи:
– Слушаюсь и повинуюсь, мой повелитель!
– Серфик, – сказал я. – У меня наклюнулось выгодное предложение твоим сородичам в сфере бизнеса.
– Повелитель?
– Как ты знаешь, – сказал я, – а если не знаешь, то знай, один из твоего племени натаскал мне из Башен Великих Магов сундучки с магическими амулетами. Мне срочно нужно открыть эти запертые сундучки! Иначе кто-то другой доберется до них, и тогда многие ваши попадут в вечное рабство к безжалостным магам. Понял?
Он вспикнул:
– Амулеты?
– И талисманы, – уточнил я. – А я, как гуманист, хотел бы вас спасти, но если вы сами не хотите палец о палец… хвост о хвост или щупальце о щупальце…
Он прокричал тоненьким голоском:
– Повелитель!.. Я не умею!
– Но кто-то из ваших обучен? – осведомился я. – Или вообще в кого-то заложено? Поспрашивай своих. Я же за вашу и нашу свободу!.. И за мир без войны и грубого насильничанья. Давай, кузнечик, поработай. Нужен специалист по всей этой магической хрени.
– Поищу…
– Если найдется, – повторил я, – который сумеет рассказать, какой, чего и куда, тут же отпущу на полную свободу! Еще и в жопу поцелую, если надо. Я демократ, у меня нет предрассудков, хоть и много. Сумеешь?
Он сказал с затруднением:
– Сам таких не знаю.
– Ищи, – сказал я настойчиво. – А то я как буриданов петух перед колье Марии Антуанетты!.. А надо, понял?
– Не понял, – ответил он послушно. – Мне искать?
– Искать, – велел я. – Мы все в этом мире искатели.
Едва он исчез, я вытащил из кармана кольца и браслеты, которые Габриэлла взяла с убитых ею магов. Чувствую, в кольцах достаточно мощи, нутром чую, но пока не узнаю, какое за что отвечает, одевать глуповато. Смешно, если как цыганка усею перстнями руки.
Впрочем, с браслетами такой номер пройдет незамеченным, а рискнуть хочется, что-то они дают же владельцу?
Пока Бобик носится в лесу, а мой молчаливый арбогастр с хрустом жует верхние ветки кустов, я сел под деревом и, задрав рукав, прямо от плеча нацепил три металлических скобы. Возможно, какой-то из них проявит себя не сразу, сперва привыкнет, сроднится, а то и вовсе им всем необходимы какие-то определенные условия.
Кто знает, вдруг пробудятся при виде леса, моря или накрытого стола?.. Зато под опущенным рукавом никто не видит, а я тоже привыкну к этому металлу, что легче алюминия, а на прочность испытывать не рискну.
Пока Серфик ищет среди демонов знатоков магических вещей, я закрыл глаза и старался вчувствоваться в странное ощущение огромности и безмятежности Маркуса, когда нет иных чувств, кроме покоя, прерываемое только редкими и едва слышными позывами голода.
Солнечный свет утоляет голод Маркуса почти моментально, а во всем остальном просто полагается на меня, как при любом здоровом симбиозе, один из партнеров полагается на более сообразительного. Так же примерно тли полагаются на муравьев, что пасут их и защищают, а осенью утаскивают в норы, где пристраивают к корням деревьев, без сока которых тли бы вымерли, а весной снова открывают норы и выгоняют на пастбища.
Маркус не в состоянии выжить без более развитого симбионта, потому, когда я ворвался в него, он наверняка сразу ощутил во мне самую развитую нервную систему, но вряд ли сумел бы сменить симбионта, если бы я не умертвил ключевого филигона и не перевел на себя симбиотическую связь. Маркус мгновенно и охотно постарался сжиться с моей сетью нервов, это я ощутил сразу, только вот мне самому очень непросто объяснять, что делать нужно, а чего не стоит.
Пока что управляю мысленно, сосредотачиваясь и создавая яркие образы, для надежности проговариваю вслух, хотя слова Маркус вряд ли понимает, но, надеюсь, запоминает и постепенно свяжет с совершаемыми действиями.
Слова сами по себе просто звуки. Если, к примеру, велю создать стол, Маркус, скорее всего, ничего не создаст или создаст не то, потому что стол может быть как обеденным, так и столярным, из дерева или камня, крохотным треножником или на двенадцать персон…
Слова все лгут, если не подкреплены яркой картинкой в мозгу.
В лесу раздался треск, в нашу сторону азартно понесся огромный черный зверь, держа в пасти крупного оленя.
– Молодец, – сказал я, – молодец, собачка… Что бы я без тебя делал? Голодал бы… Ладно, давай положим на коняку, пора возвращаться.
Бобик взбрыкнул, гордо посмотрел на арбогастра, видишь, не тебя похвалили, развернулся и понесся обратно по нашему следу.
Зайчик наддал, но все же приходится увертываться от стремительно летящих навстречу толстых деревьев, и когда вынеслись из леса на прямую дорогу к городским вратам, там уже прыгает огромный Адский Пес и требует отворить ворота, а все гвардейцы прячутся по ту сторону решетки.