Гай Орловский – Ричард Длинные Руки. В западне (страница 56)
– Даже не замечают. Все стрелы и камни, что туда забрасывают, попадают в цель, но…
– Ну-ну?
Он ответил с усилием:
– На той стороне будто пар… или призрачные!.. Проходят насквозь, падают на землю. А потом медленно исчезают.
Я сказал с жалостью:
– Все на потом. Сейчас дела поважнее. Доберемся и до Гарнессии.
День пролетел в мелочных делах, хотя не такие уж и мелочные. Я все ждал вестей от Серфика, но наступил поздний вечер, я все еще вникал в проблемы империи, которых еще нет, но с нами обязательно будут, наконец Периальд доложил тихонько:
– Скоро полночь, сэр Ричард… В приемной только герцогиня. Погнать?
– Тебе бы только гнать, – сказал я с неудовольствием, – заботливый ты наш. Проси! Вежливо. С женщинами вообще надо быть или хотя бы прикидываться вежливыми!
Он вышел, я услышал стук женских каблучков. Хрурт распахнул дверь с этой стороны, герцогиня вошла тихо и неслышно, как лиса, что будет просить рыбу, на лице испуг, присела в реверансе.
– Самантелла, – сказал я.
– Ваше величество, – ответила она смиренно и взглянула так, словно ожидает трепку.
– Расслабьтесь, герцогиня, – сказал я. – Бить пока не буду. Сейчас по чашке горячего кофе, да вы меня потащите в постель.
Она округлила глаза, но тут же улыбнулась, выпалила с горячей благодарностью:
– Ваше величество, спасибо!.. Я целый день не находила себе покоя, страшилась, что разгневаетесь. Но когда сказала при дворе, что вы начинаете принимать наши обычаи…
– Ну-ну, – сказал я поощряюще.
– Принц Кегельшир, – сказала она быстро, – из древнейшего рода, в последние поколения их род был отодвинут от столицы и пребывал в своих владениях. А принцесса Джеззефина, старшая дочь брата императора Скагеррака! Она принцесса крови! Представляете?
Я пробормотал:
– Хотите сказать, их появление на церемонии утреннего туалета придает моей заднице на троне легитимности?
Она сказала с жаром:
– Да, ваше величество!.. Это значит, эти двое и свита признали вас. Поздравляю с победой.
Я с удовольствием смотрел в ее раскрасневшееся лицо. Вот как выглядит смычка личных интересов с государственными. Чтобы укрепить свое положение, ей приходится укреплять мою власть и этот вот мой трон.
– Спасибо, Самантелла, – сказал я дружески, – только не перегибайте, хорошо? Я толерантен, что значит – равнодушен, но мои соратники люди более чистые, честные и прямодушные.
– Ваше величество?
Я пояснил:
– Им нужно привыкать медленно, постепенно. А самый лучший вариант, чтобы все проходило как-то незаметно для них.
– Хорошо бы чем-то отвлекать в это время, – предложила она.
– Они и так загружены работой, – ответил я. – Нас мало, увы.
Она подумала, сказала с оживлением:
– Мужчины обожают оружие, а у нас сталь высшего качества! Простите, ваше величество, ваши люди отважны и беззаветно преданы вам, однако их доспехи не очень высокого качества. Если вашим военачальникам предложить перевооружиться в наше?
Я усмехнулся.
– Уже перевооружаются.
– А если всю армию?
– Хорошая идея, – согласился я. – Нашим воякам на радость, а вашей промышленности возможность отхватить крупный военный заказ. Наши самые великие критики вашей жизни… не умолкнут сразу, конечно, но повернутся в сторону дискуссий. Дескать, какие мечи ковать, какие не ковать, какие шпоры изготавливать, чтобы по коврам… Нет-нет, герцогиня, сапоги со шпорами – это свято. Даже не смотрите так. Понадобится время, чтобы военачальники сменили на туфли.
Она вскрикнула воспламененно:
– Ох, ваше величество!.. Неужели это когда-то произойдет?
– Возможно, – сказал я, – даже при нашей жизни. Но нынешняя моя армия – армия героев, презревших грошевый уют… Скорее взбунтуются, чем сменят благородные сапоги на презренные туфли.
Сон долго не приходил, слишком нервничаю из-за Скагеррака, потом забылся на два-три часа и проснулся задолго до рассвета. Герцогиня крепко спит рядом, щечки раскраснелись, полные губы стали еще полнее, приоткрылись, показывая красивые белые зубы, дышит через рот, нехорошо, ну да ладно, мне какая разница, лишь бы не храпела…
Стараясь не разбудить, создал чашку с горячим сладким кофе, тихонько отхлебывал. Герцогиня, не просыпаясь, потянула ноздрями, беспокойно задвигалась.
Я замер, но все равно распахнула сонные глаза.
– Ой, ваше величество… почему не спите?
– Не знаю, – ответил я. – Просто не спится. Само. Хотите кофе?
– Если вас не затруднит…
– Это не затруднит, – ответил я, в последний момент удержавшись от «для вас ничего не затруднит», что было бы глупо и непростительно для деятеля моего ранга и масштаба. – Вот, держите… Если недостаточно сладко, скажите.
– Ваше величество, все великолепно!
– Не льстите, – сказал я с укором, – а то мне обидно…
– Почему?
– Выходит, я лучше в роли повара?
– Ваше величество!
Я прижал палец к губам.
– Тихо. Скоро явится команда самых знатных и наиболее, как говорите, родовитых? Не дадут допить спокойно. Да и не стоит им показывать, как именно ведем себя не по правилам. Пусть фантазируют!
Через полчаса я был уже в кабинете, проверил, плотно ли закрыта дверь, в коридоре тихо, задернул штору и торопливо потер кольцо.
– Серфик!
Комнату перечеркнула красная извилистая линия, Серфик сделал эффектную мертвую петлю и завис перед моим лицом, часто-часто трепеща мерцающими крылышками.
– Что узнал?
Он пропищал:
– Хотите вызвать?
– Не здесь, – ответил я. – А то дворец рухнет. Лети к себе, скоро вызову.
Со мной хотели увязаться придворные, что самые знатные и родовитые, я загадочным тоном сообщил, что дело высшей секретности, а начальнику дворцовой охраны сказал, что даже своих телохранителей не беру, настолько все должно быть в тайне.
Отступились с неохотой, а я на Зайчике выехал в лес, а там спустился в глубокий и пологий овраг, чтобы точно скрыться от посторонних глаз.
– Бобик, – велел я строго, – бди, чтобы никто не видел, чем таким непотребным занимаюсь. А оно непотребное, хотя нужное и полезное, как бывает чаще всего… Вот такой парадокс, загадка нравственности. Хорошо, что я демократ, любую непотребность оправдаю широтой взглядов, терпимостью и мультикультурностью.
Бобик посмотрел озадаченно, а Зайчик презрительно фыркнул и, сорвав ветку с куста, принялся жевать ее с таким смаком, что зеленый сок брызнул в сторону Бобика.
Я вздохнул глубоко, очищая легкие и мозг, стиснул кулаки, это чтобы не дрожал голос, и сказал почти уверенно и властно:
– Анагртайслоргер, Кракоферналс, Нейтрогерриснер…
Мгновение спустя земля дрогнула, в десяти шагах от нас высокое дерево с треском сломилось, как сухая соломинка, а на его месте возникло нечто вроде утеса из сверкающей стали.