Гай Орловский – Ричард Длинные Руки. В западне (страница 41)

Он начал медленно бледнеть, но я сказал так же раздумчиво:

– Потом поостыл и решил уничтожить только вашу империю… еще чуть поостыл и решил стереть с лица земли королевство Монтегю. А когда Багровая Звезда зависла над Солнечным Городом, я восхитился красотой и решил всего лишь уничтожить дворец и ваш род с корнями…

Он сказал дрожащим голосом:

– Проявите милосердие и к дворцу, его строили восемьсот лет лучшие мастера империи! Возьмите мою жизнь… И если так уж нужно, моих детей и семьи…

Я ответил холодно:

– Вы уже видите, ничего этого не будет. Я перебазируюсь в Клонзейд, но здесь мои апартаменты прошу сохранить за мной. Надеюсь, это не создаст неудобств, дворец огромный…

Он подвигался в кресле, я видел, как лицо начинает оттаивать, взглянул почти с благодарностью.

– Ваше величество, вы спасли империю и весь материк!.. Мы уже безмерно счастливы. А что ваши апартаменты останутся за вами, это прекрасно… Думаю, мой двор другое тревожит…

– Ваше величество?

Он проговорил медленно, то отводя взор в сторону, то устремляя на меня:

– Кто уверен в получении всего, не удовольствуется половиной.

– Верно, – согласился я. – Но, ваше величество, смею заверить, мне ваша империя без надобности. Ни вся, ни половина. Я уже знаю, что такое тащить тяжелую телегу.

Он чуть наклонил голову, продолжая всматриваться в мое открытое и честное, надеюсь, лицо.

– И все-таки желающих больше, чем самих телег.

– Я не из их числа, – заверил я.

Он взглянул несколько исподлобья.

– Ваше величество… могу я поинтересоваться… каковы ваши планы насчет этой ужасной Багровой Звезды Смерти?

Я помолчал, рассматривая его так же внимательно.

– Поинтересоваться, конечно, можете. И, конечно, я отвечу, что я полный ее хозяин. Вы можете не поверить, это естественно, однако в самом деле по движению моего пальца уничтожит хоть дворец, хоть город, хоть королевство. Можно и весь континент, это почти так же просто. Жаль, строить ничего не может, а только рушить и ломать. Я вообще-то строитель, хотя еще ни разу не пробовал.

Он зябко передернул плечами.

– Даже вообразить не могу такую мощь.

– Мощь еще та, – согласился я. – Но как телега тоже хороша. Можно загрузить армию, какой бы громадной ни оказалась. Или армии всех королевств и восьми империй континента.

Он взглянул на меня в упор.

– Я могу поинтересоваться…

Я кивнул.

– Да интересуйтесь о чем угодно. Наедине можем обсуждать все, что захотим. И не будет урона вашему или моему престижу, если что-то пойдет не так. Главное, чтобы никто не видел.

Он улыбнулся одними глазами.

– Тогда… что насчет других империй?

– Что именно вас интересует?

Он ответил с бледной улыбкой:

– Эта империя, как я понимаю, да и все понимают, отныне под вашей властью. Но остаются еще семь?

– Ваше величество, – ответил я. – Со всей щепетильностью поясню, что не претендую ни на ваш, ни на чей-то еще трон. Меня, как человека творческого и вообще неглупого, никогда не привлекала борьба. Все эти игры престолов – приманка для дебилов. Жизнь положат, чтобы перебить соперников и наконец-то водрузить жопу на трон… А дальше что? Ну конечно, жрать в три горла, пить лучшие вина и трахать баб. Блин, мечта дебилов!..

Он усмехнулся.

– А мечта романтиков – завоевать трон, чтобы с него отдавать приказы насчет великих свершений.

– Ваше величество, – сказал я вежливо, – вы великий правитель уже в том, что умело держите империю в мире и покое, не поддаваясь соблазну напасть на соседа справа, прихватить земли соседа слева, завоевать себе славу великого полководца, мечом раздвинувшего пределы…

Он взглянул с удивлением.

– Сэр Ричард.

– Да?

– Простите, я знал, что вы умный человек, но не думал, что настолько. Вы можете догадаться, сколько у меня советников, что предлагают именно то, о чем вы сказали… И очень настойчиво. И сколько было требований, чтобы я собрал армаду кораблей и двинул через океан на покорение северного континента, возрождая славу своих дедов, что правили чуть ли не половиной Севера!.. Дескать, я же должен оставить о себе славу, как великий Император!.. Чтобы статую на вздыбленном коне в центре площади, а внизу надпись с перечнем моих героических подвигов!

– Но вы предпочитаете остаться безымянным императором?

Он криво усмехнулся.

– Возможно, время моего правления будет названо закатом золотого века?

– А почему не двинули армию на захват Севера?

Он вздохнул.

– Половина кораблей погибла бы еще на пути к северным землям. По дороге подстерегают не только чудовища, нападающие на корабли, но и штормы, что либо топят, либо уносят корабли за сотни миль за Край Мира, откуда никогда не возвращаются… Многие мрут от голода, запасы продовольствия заканчиваются слишком рано, стоит только в пути задержаться хоть на неделю, а для этого достаточно штиля…

Я уточнил:

– Вас удержало не милосердие в отношении местных народов, которые окажут сопротивление и которых придется истребить, а милосердие к своим воинам?

Он развел руками.

– Я предпочел бы не истреблять местных, но они вряд ли покорятся вот так сразу… а война есть война, милосердие считается слабостью. Если бы я решился на поход через океан на северные земли, пришлось бы, вы правы, говорить и думать по законам войны. Но я всячески противился новому завоеванию Севера.

– Оттягивали.

– Да, – согласился он. – А вы, к счастью, не задрались. Напротив, подыгрывали, догадываясь насчет здешних течений?..

От двери донеслись голоса, император поморщился. Обе створки распахнулись, из коридора стремительно вошла, почти ворвалась молодая женщина в золотисто-голубом платье. Император со вздохом только начал разворачиваться в ее сторону, как она еще от порога вскрикнула с возмущением:

– Ваше величество!.. Прошел слух, вы не будете на церемонии бракосочетания принца Розенбальда с герцогиней Ширнейской?

Он тяжело перевел дыхание, а я невольно встал, будто джентльмен какой, но, оказывается, существуют на свете женщины, при появлении которых сам по себе поднимаешься со стула и почти готов согнуться в поклоне, от чего я, правда, удержался.

Она бросила удивленный взгляд в мою сторону, а император несколько вынужденно улыбнулся и сказал с укором:

– Дорогая Кэйт, у нас с принцем Ричардом серьезное совещание…

Она воскликнула:

– Но бракосочетание!.. Как можно?

Он сказал со вздохом:

– Ваше высочество, позвольте представить вам мою родственницу, вельможную герцогиню Кэйтериссу Бланчет Истрегонскую, чьи владения впятеро превосходят мои…

Я ответил почтительно:

– Таких женщин нельзя представлять, это им должен быть представлен всякий, кому выпадет такое счастье.

Она воззрилась на меня с еще большим изумлением, кукольнолицая, с огромными синими глазами, но в них я увидел то, чего не ждешь от красивой куклы: пытливый ум, характер, настойчивость и даже отточенный интеллект.

– Принц, – произнесла она певучим меццо-сопрано, – очень приятно… да… так вы, дядя, все-таки придете? Вы обязаны!

Император с мольбой поднял руки.