Гай Орловский – Ричард Длинные Руки. В западне (страница 27)

Заметили меня моментально, хотя вряд ли потому, что ждали именно меня, но из главного дворца может выйти сам император, потому сразу качнулись широкой волной в мою сторону.

Я помахал рукой Сюзанне еще с крыльца. Она счастливо заулыбалась, бросилась ко мне, радостная и счастливая.

Я без церемоний сбежал по ступенькам, она только ухватилась за края платья, но не успела присесть, как я обнял ее и чмокнул в лоб.

– Надеюсь, тебе здесь понравилось?

Она вскрикнула испуганно и застенчиво:

– Сэр Ричард, как такое может не понравиться?

По лицам окруживших нас видно, что сразу заметили и оценили и мое объятие, и отеческий поцелуй, и то, что она назвала меня сэром Ричардом, а не полным титулом.

Я с нежностью смотрел в ее чистое ясное лицо, понимая, что теперь не просто окружена заботой дам императорского двора, а плотно окутана так, что и шелохнуться трудно.

Всем нужно знать, в каких она отношениях с властелином Багровой Звезды Зла, а если не в отношениях, то как к такому грозному человеку встать поближе…

И конечно же, никогда у нее не было столько знатных и как бы преданных подруг, что появились моментально, как только стало известно, что ее привел лично Ричард, тот самый, который.

Дорогой маркиз де Куртен, сказал я мысленно, спи спокойно. Твоя невеста успела найти себе мужа, а ее сестра, более достойная, чтобы стать твоей женой, вырвана из лап негодяев и теперь счастлива.

Она застенчиво высвободилась из моих объятий, глаза сияют, прошептала благодарным голосом:

– Спасибо за все, что сделали.

– Пустяки, – ответил я и добавил многозначительно, – если чё, обращайтесь.

Понятно, что больше обращаться не станет, постесняется, но как эта брошенная мною как бы вскользь фраза повысит к ней жгучий интерес! А насколько больше у нее станет якобы преданных подруг, друзей, связей…

Прошел через пахнущую всеми видами духов толпу, мужчины и женщины в предельно ярких и нарядных костюмах, мужчин от женщин отличаю издали только по голым ногам в белых чулках от колен и до черных туфель.

В одной группе, где преимущественно мужчины, произошло движение, все повернулись в мою сторону, а двое сразу решительно направились, как я понял, ко мне.

Один из них Айфорс Молер, лорд-канцлер, с ним мужчина повыше, помоложе, пахнуло чем-то военным, хотя густо напудрено все лицо и даже брови, однако легкая синева проступает на чисто выбритом подбородке и над верхней губой. Что странно, у такого жгучего брюнета парик сияет первозданной белизной, словно тайный агент Клонзейда забыл сменить на серый или рыжий, пусть даже на черный, но белых здесь пока еще не носят. Правда, парик без буклей, а в привычных плотно посаженных крупных локонах, нашитых каждый по отдельности на шапочку из плотной материи.

Задыхаясь и часто постукивая в мраморные плиты посохом, Молер заспешил наперерез, издали сорвал шляпу и торопливо поклонился, величавый и державный.

– Ваше высочество!

Я остановился, Молер жестом отодвинул напудренного брюнета и устремил на меня вопрошающий взгляд.

– Говорите, – разрешил я.

Он заговорил торопливо:

– Я от имени всей канцелярии его величества и всего двора благодарю вашу Звездность!

Я отмахнулся.

– Вы о филигонах? Да их одной левой. Растоптали и забыли.

Краем глаза я заметил, что напудренный брюнет, что с повадками военного, решительно остановил любопытных, а Молер взял меня деликатно двумя пальчиками за локоть, отвел в сторону и сказал тихо, но очень серьезно:

– Ваша Звездность, мы благодарны за все. И за спасение, и за вашу… позицию. Об этом вслух не говорят, но заметно по тихим разговорам, взглядам, жестам… При дворе особо оценили ваш великодушный жест… я имею в виду в отношении императора…

Я пожал плечами.

– Великодушный? Ничего такого за собой не заметил.

Он посмотрел по сторонам, еще больше понизил голос:

– Простите, Ваша Небесность, для вас это как бы… а вот наши все думали, что вы еще и камней над входом в пещеру, куда забрался император, добавите побольше!

– Ого, – сказал я. – Мудрые у вас тут все.

Он сказал просительно:

– Но это было бы так естественно! Даже убивать бы не пришлось. Просто император и все его люди ушли в глубины земли и… ушли. Империя ваша!

Я ощутил, что эту стену полного непонимания не пробью, надо что-то адекватное, Молер все пытается увидеть какие-то скрытые мотивы, политики иначе видят мир, а я все еще не совсем политик и ответил с надлежащей грубоватостью:

– У меня империя на Севере!.. Там единственная и неповторимая. И намного, уж простите, богаче… А еще в десять раз громаднее… Нет уж, сэр Айфорс, меня власть не интересует. Я больше маг, чем император, но я северный маг, а у нас нет башен и нет Кодекса невмешательства в дела людей. Потому повторяю для вас особо: император от меня в полной безопасности!.. Более того, если кто на него попрет, защищу.

Он радостно округлил глаза, как-то подчеркнуто радостно.

– Даже так?

– Именно, – подтвердил я и добавил с брезгливостью: – А зачем мне какие-то нелепые войны, дворцовые перевороты, мятежи?.. Это отвлекает от обеда!

– Ваша Звездная Мощь…

– Идите, идите, – разрешил я.

Он поклонился и отступил, а я сделал не больше десятка шагов, как из-за двух грузных вельмож поперек себя шире вышел Альбрехт, я с укором покачал головой, мол, следишь, негодяй, а он приблизился словно бы невзначай и сказал тихонько:

– Здорово вы его…

– Обидел? – спросил я.

– Нет, показали, кто в доме хозяин.

– Имеете в виду империю?

Он хмыкнул.

– В доме? В деревне!

– А с чего он так? – поинтересовался я. – Здесь никто пальцем не шевельнет без дальней цели. И ничто, как я понимаю, не делается без воли императора.

– Может быть, – предположил он, – он выполнял не такое уж и прямое поручение императора. Подчиненные должны угадывать, что нужно их властелину. А он заверил от имени всего двора, что вам рады. Остальное как бы вскользь.

– Будем надеяться, – ответил я с сомнением. – Хотя кому-то очень не понравится. Ладно, кончайте за мной присматривать, а то не сделаете то, что обещали!.. Идите, герцог, идите!

Женщины, приветливо улыбаясь, поворачиваются ко мне и приседают в поклонах, кончиками пальцев растопыривая платья, хотя при таком обилии материи и так не увижу размеры их жоп, это узнается только после долгого обольщения и соблазнения, что должно распалить аппетит, как аперитив перед роскошным обедом.

У всех такие прически, что смотрю, как на пышные торты именинниц, столько муки, клея и сахара, что недостает только свечей, но здесь такие все, потому хоть и смотрю, как на дур, но на самом деле весь мир дурной, одно утешает, раньше был совсем идиотский…

Глава 4

Бесцельно блуждая, словно броуновская частица, я ловил обрывки разговоров, всматривался в лица, стараясь уловить общее настроение, двор императора все-таки хороший индикатор самочувствия общества, но все выглядят глупо беспечными и радостными.

Дворец в прошлый раз не так уж изучил, но сработала идеальная память, вспомнил закоулки, прошел через пару длинных коридоров, чтобы выйти на другую сторону двора, и в конце второго почти наткнулся на медленно бредущую навстречу молодую девушку, настолько солнечную, ясную и светлую, с сияюще-золотыми волосами и дивным оттенком алости, что остановился и засмотрелся помимо воли.

Одета по моде, но без вычурности, личико чистое, глаза желто-зеленые, чуточку подрисованы сверху и снизу красным, губы тоже алые, пухлые, верхняя губа чуточку вздернута, но не капризно, а так, как у детей.

Что сразу бросилось в глаза, так это алмазная диадема, даже не диадема, а тиара, прижимающая волосы солнечного цвета. Смотрится однако не как корона, а просто украшение, но что-то в ней говорит, что не просто украшение, а настоящая корона принцессы, то ли королевская, то ли императорская, при дворе Германа принцесс должно быть не меньше, чем уток во дворе зажиточного хозяина.

На меня взглянула без страха, словно живет в ином мире, приседать не стала, я тоже не стал, мы же равны, она поинтересовалась тихим мягким голосом:

– Вы и есть тот властелин Багровой Звезды, свирепый и могучий захватчик? Что будете делать с нами и нашим императором?

Я спросил с неудовольствием, не с этого хотел бы начинать разговор:

– А я что-то должен?

– Ну да, – ответила она с искренним убеждением. – Вы же мужчина!.. Разве потерпите, чтобы кто-то был сильнее вас?

– А вот потерплю, – ответил я сердито. – Конечно, он не умнее, это же понятно, умнее всех на свете я, а еще и красивее, только мир этого не понимает, но император сильнее, это пусть, не жалко.