Гай Орловский – Ричард Длинные Руки. Удар в спину (страница 35)

Он ответил гордо:

– А у меня деликатный сапог. Мог бы сразу насесть, как козел на козу, а он мерехлюндичает…

– Ох, вы такой напористый, – сказала она игриво. – Я не в силах устоять перед таким штурмом моей крепости. Захватывайте и бесчинствуйте!

– Вон та альтанка ближе, – сообщил Горналь.

Она засмеялась.

– Вы, как настоящий воин, сразу рассчитываете кратчайший путь к победе?

Он лихо подкрутил ус и гордо выпятил грудь.

– Ко всей вашей красоте вы еще и умная женщина?

Альбрехт проводил их взглядом, вздохнул, лицо омрачилось, а на меня взглянул с непонятным сожалением.

– Какое-то странное чувство, – проговорил он. – Будто они все здесь не приняли нас всерьез. Словно бы явилась армия веселых комедиантов, что дает грандиозное представление.

Я посмотрел на Норберта, тот пожал плечами.

– У меня тоже, – сказал он, – а когда уйдем, жизнь пойдет-покатится по старой колее.

– Ваше величество, – сказал Альбрехт, – а у вас какое ощущение?

– Типа да, – ответил я. – Нечто. Слишком мы разные, но здесь настолько огромная и продвинутая империя, что должны обязательно раствориться в ней. И быстрее, чем комок меда в горячей воде.

Норберт нахмурился, Альбрехт спросил, старательно глядя мимо меня:

– А мы растворимся?

– Почти наверняка, – признался я. – Всегда так было. Даже и не знаю, что сделать, чтобы не растворились… Разве что перебить всех до единого.

– А так реально?

– Бывало в истории, – сообщил я. – Но мы христиане, а не древние иудеи, у нас вроде бы так уже нельзя… хотя если припечет, то можно.

За спиной раздался быстро приближающийся конский топот. Норберт отпрыгнул, хватаясь за рукоять меча, Альбрехт встал в полуоборонительную позицию.

Вдали по аллее в нарушении всех правил мчится на горячем коне Милфорд, один из немногих разведчиков Норберта, которым можно на коне по роскошным аллеям императорского сада.

– Ваше величество! – прокричал он издали. – Поймали!.. Поймали… от тех заговорщиков!

Альбрехт и Норберт остановились как вкопанные, кончики усов Норберта воинственно приподнялись, Альбрехт сурово улыбнулся, стал еще прямее и строже.

– Дождались, ваше величество?

– Возвращаемся, – велел я. – Наконец-то враг!

Норберт сказал сурово:

– Наконец-то. А то что за трясина: ни друзей, ни врагов?

Периальд, завидев нас еще в дальнем конце коридора, поспешно распахнул дверь в мой кабинет и отступил, потому что в его сторону уже мчится громадными прыжками огромный черный пес с горящими багровым огнем глазами.

Бобик влетел в кабинет, сделал пару кругов, пока мы двигались по коридору со всей неторопливой поспешностью, а едва переступили порог, грохнулся на пол и высунул огромный красный язык.

Я на ходу швырнул шляпу в дальнее кресло, Норберт сделал два шага и остановился с таким видом, словно выбрал место для схватки. Альбрехт повернулся к дежурящему с этой стороны двери Хрурту:

– Крикни, пусть введут задержанного!

В коридоре раздался могучий глас Периальда, послышался топот ног дежурящего там лакея.

Через пару минут двое гвардейцев втолкнули из коридора мелкокостного человека в простой одежде горожанина, ничем не примечательного, с простым невыразительным лицом, которого невозможно вообразить в доспехах и с мечом в руке.

Альбрехт разочарованно хмыкнул, Норберт промолчал, понимает, что такая внешность как нельзя лучше для шпиона.

Задержанный поглядывал с опаской на Бобика, но не отступил, когда тот лениво поднялся, подошел и обнюхал, только выпрямился и побледнел до синевы.

– У вас, – проговорил он с трудом, – очень необычная собачка…

Я внимательно следил за его лицом и спросил быстро:

– Что за порода?

Он взглянул на меня со странным выражением:

– А вы не знаете?..

– Император, – напомнил я, – и псарь… две большие разницы.

Он промолчал, но вид был такой, что хотел бы напомнить насчет только одной разницы, но не рискнул, власть имущие ввиду безнаказанности злопамятны, а императоры – самые что ни есть власть имущие.

Я опустился в кресло, негоже императору стоять наравне с остальным людом, смерил задержанного хмурым взором.

– Так вас поймали, – уточнил я, – или вы по своей воле?

Мужчина слегка поклонился.

– По воле пославших меня, ваше величество. Могу в известных пределах говорить от их имени.

– Сперва, – сказал я с угрозой, – укажи место, где маркиза увидит своего супруга и переговорит с ним!.. Это первый пункт дорожной карты в таком странном смысле. После их свидания я изволю милостиво выслушать детали странной просьбы насчет независимости отдельно взятого герцогства.

Бобик отошел и лег у моих ног, голову опустил на лапы и, казалось, потерял к схваченному всякий интерес.

Он, маленький и жалкий в руках огромных гвардейцев, попытался повести плечами, не смог, но ответил с достоинством:

– Я не уполномочен вот так сразу раскрыть…

– А-а, – сказал я с пренебрежением, – мелкая сошка…

Он с обидчивым видом вскинул голову:

– Ошибаетесь. Здесь я главный.

– Здесь? – переспросил я. – А где настоящие, что диктуют вам, что говорить?

Он с минуту смотрел на меня немигающим взглядом, наконец проговорил с неохотой:

– Этого я вам не скажу. Можете убить меня. Пытать не получится, я умру раньше.

– Защитное заклятие?

– Естественно.

Альбрехт и Норберт переглянулись, Альбрехт спросил негромко:

– Ваше величество, пригласить Карла-Антона?

Я отмахнулся:

– Сперва поговорим без пыток.

Плененный посланец сказал с застывшей улыбкой:

– Спасибо, ваше величество.

Я взглянул на него в упор.