Гай Орловский – Ричард Длинные Руки — штатгалтер (страница 78)

Кольцо Хиксаны повернул так резко, что едва не оторвал палец, ринулся на стену, нагнув голову. В последний момент ощутил, что провернул слишком, успел дернуть назад в тот момент, когда лбом уже почти ударился в камень.

Отвратительное чувство, когда зависаешь в этой вязкой глине, где нет низа и верха. К счастью, глыбы не такие уж и массивные, высунулся на той стороне, еще не успев истратить и половину воздуха в легких, выдернул залипшую ногу и устремился за колдуном.

Певицы уже нет, унес красиво пищащую игрушку, но след еще горячий, ведет по лестнице наверх, и я пронесся через зал, сам чувствуя себя злобным вихрем, сметающим все на пути, хотя пока что смёл только вазу с лестничных перил, зацепив локтем.

Они устроились в соседней зале, послушница продолжает петь, словно в трансе, а может, в самом деле зачарована, колдун только-только придвинул кресло, как услышал мой топот, оглянулся в изумлении.

– Если враг не сдается… – заорал я.

Он прокричал в испуге и страхе:

– Да когда же ты от меня отстанешь!

Я закричал зло:

– А мне понравилось!

Он вскинул руки, но рукоять молота уже в моей ладони. Я швырнул, затрещал воздух, колдун исчез, а дальнюю стену тряхнуло, там посыпались крупные камни, а от колдуна осталось красное пятно.

Ура, мелькнуло у меня с облегчением. А то в схватке с ангелами молот как-то себя показал слабовато.

Девушка продолжала петь, но голос начал меняться, даже лицо из возвышенно-одухотворенного стало принимать чуточку удивленно-просыпательное выражение.

Я подбежал, ухватил ее на руки, чтобы не грохнулась на пол. Она автоматически обхватила меня за шею и прижалась так умело, что никакой опыт и рядом не лежал, это чисто женский инстинкт, позволяющий им забираться к нам на руки и устраиваться так удобно, что не только тяжести не чувствуешь, а как будто даже легче самому становится…

Она дошептала последние слова песни, распахнула удивительные глаза и посмотрела на меня в непонимании.

– Сэр, кто вы? И почему держите меня… вот так?

Я проговорил с трудом:

– Леди Эммалина… Вы ведь леди Эммалина? А то если колдун наворовал вас целый гарем, мне будет не до вас, мне мир спасать надобно…

Она проговорила тоненьким голоском:

– Меня зовут Эммалина, откуда вы знаете?

– Вы… ничего не помните? – спросил я.

– Нет, – ответила она в недоумении, потом ее глаза расширились в ужасе. – А что было?.. Вы меня поцеловали?..

– Как хорошо, – выдохнул я, – что ничего не помните!

Она объяснила по-детски обстоятельно пищащим голоском:

– Когда пою, все забываю… Перед моими глазами встает совсем другая страна, райские видения… Но, сэр, как вы посмели? А что делала я? Если ответила на ваш поцелуй, то, уверяю вас, я ничего не понимала, и такой поцелуй не считается… Или же вы имеете в виду, что…

Глаза ее в ужасе расширились. Она ощупала веревочки на корсете, проверяя, какие развязаны или завязаны не совсем так, жутко покраснела.

Я сказал поспешно:

– Леди Эммалина, все на месте, а что потеряно, то не так уж и важно. Нам нужно возвращаться, там моя собачка с ума сходит!

– Собачка?

– Да, – подтвердил я. – Лучший друг человека. К тому же вот там за стеной ваш жених…

– Кто?

– Как бы жених, – уточнил я. – Он из Монтекки… или Капулетти? Вы кому-то обещали свою руку?

– Моей рукой распоряжаются родители, – ответила она с достоинством, – я порядочная девушка! А сердце мое принадлежит и будет принадлежать только барону Уоллесу Стронгфильду…

– Хороший компромисс, – одобрил я. – Родители знают, куда детей пристраивать.

Она спросила торопливо:

– Сэр, но вы точно не позволили себе ничего… лишнего?

– Леди, – сказал я, – посмотрите в мои честные брехливые глаза! Разве я посмею что-то лишнее. Уверяю вас, все было к месту.

– Но почему… я чувствую себя так странно? И почему вы меня так держите… Уберите руки, это непристойно!

– Так никто же не видит, – возразил я резонно.

– И что, – спросила она непонимающе, – тогда можно?

– Еще как, – заверил я, – даже нужно. Сейчас выпустим вашего жениха, а потом я вас возьму к себе на лошадку.

Она ответила послушно:

– Забирайте все, сэр Ричард. Оставьте мне только мою честь.

Я опустил ее на землю ножками, снял с пояса молот и швырнул в самый край стены, рассчитывая, что барон, по теории вероятности, находится где-то посредине.

Леди Эммалина взвизгнула и закрыла розовые уши такими же розовыми ладошками, а треть стены вынесло в ту часть зала. Через несколько секунд оттуда выскочил к нам барон, ахнул ликующе, завидев леди Эммалину, но я предостерегающе выставил перед собой руку.

– Благородный лорд, как старший по титулу, я не позволю вам прикасаться к ней иначе, как в присутствии родителей. Она порядочная девушка, мы должны совместно беречь ее честь и достоинство…

Он вскипел:

– Что? Да кто вы…

– На колени, – сказал я страшным голосом. – Своего короля нужно знать в лицо, провинциальный пастушок!

Он охнул, всмотрелся в мое лицо.

– Вы… Ваше Величество?.. Король Ричард?

– Наконец-то, – сказал я мстительно.

Он поспешно преклонил колено.

– Прошу простить мою дерзость, Ваше Величество! Но я же не знал…

Я отмахнулся.

– Ладно-ладно, нужно уходить отсюда.

Леди Эммалина с ужасом смотрела на груды камней, через которые нужно перебираться, я подхватил ее на руки, королю все можно, она с готовностью обхватила меня за шею и снова прижалась так, словно проделывала это сто тысяч раз.

Барон побежал впереди, Бобик встретил нас посреди пути, а когда выскочили в ночь под холодное звездное небо со зловещим диском Маркуса и бледной луной, там уже ждал арбогастр, меланхолически пережевывающий мелкие камешки.

Барон бросился ловить своего коня, тот в испуге перед страшным черным арбогастром убежал чуть ли не на полмили, а я взял леди Эммалину на седло впереди себя и пустил Зайчика в сторону города.

Азазель не спал, ангелы вообще не спят, хотя в человеческом теле вроде бы могут, резко обернулся на стук распахнутой двери, я кивнул успокаивающе.

– Вольно, вольно, поручик.

Он спросил жадно, не обращая внимания на незнакомое прозвище, по моему тону вроде бы не обидное:

– Как прошло?

– Все улажено, – доложил я. – Смутьян наказан лично Моим Величеством, что для него великая честь, хотя он ее почему-то не оценил, девица возвращена в собор в целости… что так смотрите, лорд? В самом деле в целости! Для меня дело важнее всего!.. Михаил не показывался?

Азазель поморщился.

– Шутишь? Меня он терпеть не может.