Гай Орловский – Ричард Длинные Руки — штатгалтер (страница 50)

– Оскорбительную, – сказал я, – для нашего Творца идею внедрили среди людей… а что люди? Людям всегда верить приятнее в то, что… приятнее. Они просто сглупили! У них не было намерения оскорбить Творца. Они до этого верили в Зевса и прочих, которые сами скоты и вели себя по-скотски… Их считали богами, вот потому и поверили, что и Творец… ну, почти такой же…

– Что? – взревели Гавриил и Вельзевул в один голос.

– Конечно, – сказал я поспешно, – не такой, получше, но все-таки как бы Зевс, только помогучее. Могучее самого Зевса! Для простых людей и это много, вы же понимаете? Виноваты не люди, принявшую эту идею…

– Как не люди? – прокричал страшным голосом Гавриил.

– Люди, – согласился я, – но виноваты лишь за свою глупость и неразвитость. По-настоящему же виноват тот, кто так хитро снова вбил клин в эту щель!.. Она уже начала было закрываться, понимаете?

Вельзевул прорычал страшным голосом:

– Так что ты хочешь? Мы никогда не согласимся даже на перемирие с этими небесными холопами…

– А мы с этими отщепенцами, – крикнул Михаил голосом, подобным оглушающему грому, – не принявшим руководящую и направляющую длань Господа нашего…

Я закричал изо всех сил, и хотя мне показалось, что я пищу, но меня все же услышали:

– И не надо!.. Я, Ричард Завоеватель, берусь восстановить справедливость.

– Как? – проревел Вельзевул.

– Убрать Христа, – сказал я, ощутил, что брякнул не то, сказал быстро, – нет, не в том смысле, что вы подумали!

Михаил рыкнул:

– Мы знаем, что думать о человеке.

– Я имею в виду, – сказал я поспешно, – восстановить все, как и было!

– Что? – проревел Гавриил страшным голосом, напоминающим кимвал звенящий, – язычество?

– Нет-нет, – торопливо заверил я. – Иисус – великий человек! Он принес в мир новые идеи добра и справедливости, любви и всепрощения. Благодаря ему снизился накал жестоких войн, а созданная им церковь вообще объявила любые войны злом и начала медленно ограничивать их, постепенно вытесняя из нашей жизни. Он великий человек! Возможно, величайший. Да, величайший. Но – человек.

– И что ты можешь сделать? – спросил он с недоверием.

– Возвысить Творца, – ответил я. – И тем самым уйти от язычества!.. А то сначала начали почитать Иисуса наравне со Всевышним, потом Иисус вышел на первое место, а в некоторых странах даже он начал отступать под натиском язычества. Вы не поверите, но есть огромные королевства, где, к примеру, угоднику Николаю поклоняются больше, чем Иисусу! А о Творце и вообще почти не упоминают.

Гавриил проревел в бешенстве:

– Эту плесень вообще стереть с лица земли! И пусть Багровая Звезда все испепелит…

– Увы, – сказал я быстро, – это только ухудшит все. Уцелевшие выйдут из пещер и снова начнут с идолопоклонничества. Вы этого хотите?

Глава 15

Я помолчал, давая им возможность осмыслить, и Вельзевул, демонстрируя быстроту мышления, прорычал:

– Те будут еще отвратительнее.

– Потому нужно спасать это человечество, – сказал я быстро, надеясь, что не заметят, как я незаметно поворачиваю в нужную мне сторону, – его всего лишь учить и поправлять, а то дикое, что выживет после катастрофы, еще и стричь надо!

Уриил сказал звучным, но мягким и почти женским голосом:

– Что-то у меня голова уже гудит, рой пчел поселился, что ли? Я лично готов тебе поверить. И если сумеешь доказать, что Иисус не сын Творца, а всего лишь пророк, я признаю… да признаю, что людей подставили, как ты говоришь. И между нами, ангелами, снова вбили клин вражды… Прости, Михаил, но все-таки Вельзевул, Агиросион и Гамалиэль тоже ангелы, хоть теперь и Темные.

Вельзевул крикнул оскорбленно:

– Это вы Темные прислужники власти! А мы Светлая сила справедливого мятежа!

– Тихо, – крикнул я умоляюще. – Давайте только о деле, откуда вы набрались столько эмоций? А говорите, люди – одно говно.

Гавриил звучно закрыл рот, лязгнуло так, будто упала крышка металлического сундука размером с купол церкви, проговорил с трудом:

– Да… я бестелесный и бесстрастный ангел… Бестелесный и бесстрастный!

Бестелесным он не стал, но буйствующие страсти в самом деле сумел зажать в кулак и посмотрел на меня ясными, хоть и в красных прожилках гнева, глазами.

– Спасибо, – сказал я. – Мне вовсе не нужно доказывать, что Иисус не сын, а пророк. Это все есть в старых книгах, но людям не знания нужны, а всего лишь вера! Потому задача труднее, но вы увидите, как я начну широкую кампанию… нет, не отрицания Иисуса, а возвеличивания Творца, как Единственного и Неповторимого, у которого нет и не может быть родни и даже товарищей!.. И тем самым Христос займет то весьма высокое и достойное место, которое и занимал в первых книгах о нем, как великий пророк, принесший людям свет новой веры.

Гавриил проговорил со злым недоверием:

– Как великий пророк?.. Не сын?

– Только пророк, – заверил я. – Мне самому, если честно, противно, что нашему Творцу кого-то присобачивают, даже не в товарищи, а вообще в родню!.. Потому я все равно стал бы с этим безобразием бороться. Так что можете быть уверены, буду стараться даже не знаю как!

Гавриил поморщился.

– Ну, если это надо тебе и самому, то да, стараться будешь. Вы все такие, только для себя. Впрочем, для нас это неважно. Лишь бы старался.

Я сказал умоляюще:

– Давайте возьмем себя в руки! Ну, это такое выражение… смирим себя, опомнимся. Думаете, Господь не видел, как Алфофаниэш напал на меня и смертельно ранил? Увидит и то, что сделаете вы…

Михаил сказал звучным, как медная труба, голосом:

– Мы делаем все в Его интересах!

– Считаете себя умнее Господа? – спросил я. – А насчет гордыни слыхали?

Уриил сказал благочестиво:

– Господь ничего не делает сам. Только нашими руками!

– А Содом и Гоморру? – спросил я.

За моей спиной раздался сильный и уверенный голос:

– Их разрушили мы с Уриэлем. Уриэль и я, архангел Гавриил. Следуя прямому повелению Господа.

Я сник только на миг, тут же ухватился за последние слова:

– Но было повеление! Было! А сейчас повеления никто не давал! Потому самое правильное – воздержаться. Господь все видит, Он будет доволен, если проявите мудрость и не дадите вовлечь себя в спровоцированную темными личностями драку.

Вельзевул вскрикнул с яростью:

– Темными? Ты кого имеешь в виду, червяк?

Я крикнул:

– Темными – это хитрыми и вероломными. Неважно, на какой они стороне. А вы не Темные, а крайне левые. Вы же наблюдаете за миром людей и знаете, никакого деления на Светлых и Темных не существует! Есть только правые и левые. Правые за власть, левые – против. А Темные и Светлые… это только обидные клички. Каждого из вас можно обозвать Темным, как и Светлым. Все зависит от точки зрения… А вот правый или левый – это да, это позиция! Хотя и она может меняться. С возрастом, конечно. Пока вы молодые, вы все левые, даже ультралевые… Давайте на этом разойдемся. Михаил со всей присущей ему гениальностью проведет тщательное внутреннее расследование и отыщет тщательно законспирированную группу подпольщиков, что решили подтолкнуть события… а Вельзевул проведет точно такое же у себя, выявляя тех, кто тайно общался со Свет… крайне правыми ангелами. Ультраправыми. И тогда мы все лучше исполним волю Создателя Нашего!

Плазменный свет с одной стороны и багровый с другой, исчезли, но я еще несколько минут не мог сдвинуться с места, дрожат не только коленки, еще и всего трясет.

Арбогастр с обеспокоенным видом подошел и обнюхал мое лицо, дохнул мирным теплом, Бобик прибежал в очередной раз и, увидев, что никому не нужные и такие неинтересные разговоры закончились, сел передо мной и требовательно гавкнул.

– Все-все, – сказал я послушно, – возвращаемся. Первый раунд переговоров закончился… Надеюсь, успешно.

Бобик тут же ринулся обратно в сторону города, арбогастр некоторое время шел осторожно, словно у меня на голове, как у Сиявуша, чаша с водой, и пролить ее ни за что нельзя, иначе гибель всему человечеству или, что еще хуже, нам троим.

Я напряженно прокручивал в черепе мысль, что вроде бы уговорил задуматься и выждать, но это только короткая передышка, даже не передышка, я всего лишь убедил не вовлекаться в конфликт массово с обеих сторон, иначе как раз и начнется ожидаемый Армагеддон.

Важно не победить в этом Армагеддоне, когда выживших просто не останется, а не дать ему свершиться. Но и времени в обрез, и сил ничтожно.

Я тревожно взглянул искоса на небо, ночь звездная, лунный свет падает серебристо-призрачный, но сейчас почудилось, что к нему примешивается красный оттенок. Багровая Звезда Маркус уже шире лунного диска, но все-таки красный отблеск на земле – иллюзия, не существует такого крупного небесного тела, чтобы ее настоящий или отраженный свет был бы уловим глазом.

Во дворе перед дворцом меня встретил встревоженный барон Эйц, он всегда паникует, когда выезжаю без охраны, быстро посмотрел мне в лицо, затем на коня и Бобика, с ними тоже все в порядке, сказал злобно:

– Ваше Величество!.. Я прошу у вас отставки!