Гай Орловский – Ричард Длинные Руки — штатгалтер (страница 37)

Массивные металлические ворота сверху донизу покрыты причудливыми барельефами, мне показалось, что всю эту срамоту уже видел на стенах какого-то индуистского храма, хотя, конечно, интересно, неужели в самом деле вот в такой позе можно получить удовольствие, или это только для собравшихся зрителей, как бы цирк.

Ворота жутко скрипнули и медленно распахнулись. На той стороне показался толстый демон с массивными, но короткими рогами, весь в костяной броне, на плечах шипы.

Я молча уставился на него, он учтиво поклонился.

– Господин, прошу вас…

– А хозяин дома? – осведомился я.

Он ответил вежливо:

– Он увидел вас и велел провести к нему.

– Это мне нравится, – ответил я милостиво. – Так что веди, не вдарю, можешь не оглядываться. Только не беги, я должен ходить медленно и величаво.

– Да, господин, – ответил он послушно, однако я уловил в его ровном голосе недоумение, с какой стати Вельзевул так милостив в забредшему в его владения человеку. – Как скажете, господин.

Холл и первый зал выглядят как пещеры, вырубленные грубо и подчеркнуто небрежно, дескать, тут живут мужчины, а не всякие интеллигенты, затем демон распахнул передо мной двери во второй зал, я не стал вертеть головой на роскошь, хотя посмотреть есть на что, никогда не думал, что могут быть такие огромные бриллианты чистейшей воды, к тому же здесь их используют как мелкие плитки пола, вот уж странный юмор у Вельзевула…

У дальней стены полдюжины широких окон, Вельзевул облокотился на подоконник обеими руками, могучими и беспредельно мускулистыми, – я увидел только широченную спину – и рассматривает нечто внизу.

Я нарочито громко топал, но он не обернулся, пока я не подошел почти вплотную, и, развернувшись, посмотрел на меня сверху вниз, как обычно я смотрю на большинство своих лордов.

Огромный, тяжелый, красный от макушки до пят, голова массивная, грубо отесанная, с непропорционально крупной нижней челюстью, усиливающей ощущение дикой мощи, такой никому не покажется красавцем.

Его взгляд тут же метнулся к черной короне на моей голове, что сидит, как влитая, уверен, если вздумаю сделать сальто, не сдвинется с места.

Он смотрел и смотрел, выражение лица не изменилось, но в глазах мелькнуло нечто, смутно напоминающее тоску по старым добрым временам, когда был у финикийцев верховным богом.

– Хорошо живешь, – сказал я. – И слуги у тебя вышколенные. За сколько уступишь своего дворецкого?

– Только за душу, – проворчал он могучим и глухим голосом, напоминающим грохот каменной лавины. – Хотя твоя и так, считай, уже наша.

– Что у тебя с лицом? – спросил я с сочувствием. – И рога кто-то сбил. Какие у вас тут грубые все!

Он отмахнулся могучей лапой, я подумал, что, если заденет такой, снесет хоть столетний дуб, хоть скалу.

– Да так…

– Инсургенты?

– Диспут, – буркнул он нехотя, – с инициативной группой, требовали пересмотра системы наказаний. А рога у меня только на выход. Так принято.

– Понимаю, – сказал я с сочувствием. – У нас тоже есть не шибко умные. Представляешь, вообще жаждут отказаться от смертной казни!.. И других призывают.

– Шутишь? – спросил он с недоверием. – Да как можно?

– И я им то же самое говорю, – сказал я с жаром. – Придурки.

– Придурки, – согласился он с презрением. – Ну так что, сам явился сдаваться?.. Котел со смолой можешь выбрать сам, разрешаю! Я добрый, хотя обо мне говорят всякое.

Я сказал поспешно:

– Нет-нет, я вовсе не за ответной услугой.

– Серьезно?

– Просто мимо шел, – сообщил я, – думаю, дай загляну. Тем более есть выгодное для тебя предложение.

– Тогда сядем, – сказал он, – послушаем твои хитрости.

– Почему хитрости? – спросил я. – Как раз не хитрости!

– Все равно хитрости, – сказал он угрюмо. – Порода у вас такая. Самого Сатану обманете! Думаю, и Творца как-то обмануть сумели, так бы просто он всю землю не отдал…

У левой стены шикарный трон на помосте, к которому ведут две ступеньки и роскошный красный ковер, толстый и пушистый. Вельзевул грузно поднялся к трону, развернулся и сел, возложив руки на широкие подлокотники.

– Красивый трон, – похвалил я.

Он посмотрел с подозрением.

– Ну-ну, продолжай. Ты изменился. Где украл корону?

– Ты будешь смеяться, – ответил я, – но в самом деле украл.

Он скептически хмыкнул, я впервые подумал, что хотя корону я в самом деле украл, даже спер, но система идентификации древних вещей: признают только своего владельца. На других либо не реагируют, либо не позволяют себя взять. Одни отбиваются, другие просто каким-то образом увеличивают гравитационную составляющую, так что их не поднять, даже не сдвинуть. Есть и такие, которые незримы для всех, кроме владельца. Так что если эта корона позволила себя взять, то ее прошлый хозяин точно заложил такой странный доступ… Как-нибудь на досуге подумаю, зачем он так сделал.

Я поискал взглядом на что бы сесть, придвинул ногой неприлично роскошную софу, сел в свободной позе, закинув обе руки за спинку, а Вельзевул продолжал всматриваться в меня пытливо и настороженно.

– Не хочешь сказать, – проговорил он, – и не надо. Это твои тайны. Но изменился ты очень сильно.

– Уйма времени прошла, – согласился я.

– Да? – переспросил он. – А мне казалось, вчера был одним, сегодня уже другой.

Я спросил с удовольствием, всем нам нравится, когда говорят о нас:

– Какой?

– Уверенный, – определил он мрачно. – В прошлый раз тебя всего трясло, когда меня увидел, хоть ты и старался не показать. А сейчас вон даже сел без спроса. Если и страшно, то уже умеешь не показывать вида. А вообще-то тебе уже и не так страшно.

Я прямо встретил его испытующий взгляд.

– Ты мудр, Вельзевул.

– Ну, спасибо… Это ты себе котел попросторнее выговариваешь?

– Ты много видел, – сказал я, – много понял. И даже меня в какой-то мере. Я сам только недавно заметил. И даже чуточку удивился.

– Да ну? – спросил он с сарказмом.

– Самую малость, – уточнил я. – Просто за последнее время столько всякого… что, если не повзрослеть рывком, так и сгинешь в песочнице. А взрослый может и спастись. Заодно и мир спасти, хотя кому он такой нужен?

Он спросил мощно:

– А что повзрослевший увидел?

– Что все не так, – ответил я, – как думалось в детстве.

– Ого!

– И даже, – сказал я, – ужасающий мир Светлых и Темных ангелов не совсем такой, каким представлялся. Как только начал это понимать… сразу перестал бояться.

Он сказал с неудовольствием:

– Ну-ну, продолжай.

– Что продолжать? – спросил я. – Я только сказал, что красивый трон. Могу уточнить, что очень красивый.

Он смотрел исподлобья зло и недоверчиво.

– А почему промолчал, что мы, могучие ангелы, и это у вас сперли? Что у нас ничего не было, все у вас заимствуем?

Я заверил торопливо:

– И в мыслях говорить такое не было!.. Чего я стал бы такое говорить?.. И так всем все понятно, зачем еще в глаза булавкой тыкать? Мы люди открытые, насчет соблюдения авторских прав еще не додумались. Воруйте идеи, пользуйтесь на здоровье! Нам не жалко. Завтра еще круче придумаем.

Он хмыкнул, лицо злое и расстроенное, уж и не знаю, из-за неудачного диспута или потому, что только теперь начинает проясняться, хоть и очень смутно, великий замысел Творца.