Гай Орловский – Ричард Длинные Руки. Демон Огня и Стали (страница 28)

– Мишелла…

Она сказала торопливо:

– Сюда идет целая толпа!.. Ваше величество…

– Отпускаю, – ответил я с печалью.

Она высвободилась из моих рук, я видел, что и ей это дается нелегко, в кольце моих рук и на моей груди чувствовала себя уютно и защищенно, но правила и протоколы обязывают, и, отступив, присела в поклоне, а я кивнул и быстрыми шагами пошел по направлению к дворцу.

Внизу у ступеней уже ждет Альбрехт, который на правах военной администрации отдает распоряжения членам правительства, он развернулся в мою сторону, как только ему указали, откуда я приближаюсь, сорвал с головы шляпу и напоказ всем роскошнейшим образом поклонился, ухитряясь быть учтивым, галантным и изысканным в каждом жесте.

– Ваше величество…

Я ощутил по сдержанному гомону, что за мной прет уже тысячная толпа, ответил так же показушно имперски:

– Принц, рад вас видеть!.. Пойдемте, расскажете в кабинете, что удалось за это время узнать. Кстати, процесс пошел, пошел, пошел… Я имею в виду, не Демона Огня, а вас, ваше высочество. В смысле, процесс вашего принцевания.

Он пошел рядом, спросил настороженно:

– Ваше величество?

– Хотел указом, – пояснил я, – так проще, но мне объяснили, что это имперски значимое дело. Потому необходимо выполнить со всеми формальностями и надлежащими церемониями.

Он спросил с подозрением:

– Это какими?

Гвардейцы распахнули перед нами обе створки, Альбрехт пропустил меня вперед, хотя можно пройти всемером в ряд, но протокол есть протокол, а когда догнал, я пояснил:

– Сейчас ищут в архивах. Здесь принцы все наследственные, из древнейших родов, что знатнее скагерракового. Потому нет прецедента, чтобы вот так указом… Пришлось рыться в древних рукописях, там можно отыскать все, а чего нет… ну жизнь подсказывает, что можно вписать. Так вообще-то всегда и делалось в интересах правящей династии.

По лестнице поднимались некоторое время молча, затем он спросил с прежней настороженностью:

– Ох, что-то мне как-то…

– Прынц, – сказал я с укором, – вы не доверяете мне?

– Конечно, – ответил он. – А как вам доверять?.. Надеюсь, вписывать будете не вы?

– Дорогой друг, – сказал я с пафосом и насквозь фальшивым голосом, – вы меня в чем-то подозреваете?..

Он отшатнулся.

– Ваше звездное величество, как можно?.. Мне голова еще нужна на плечах, а не на вашей плахе!

– Верно, прынц, – согласился я. – На ней, я имею в виду голову, а не плаху, так хорошо смотрится ваша шляпа, что всем шляпам шляпа!.. Сами видите, слияние или хотя бы взаимодействие культур требует жертв.

Он поинтересовался:

– А вы, ваше величество, какие жертвы принесли?

– А четыре любовницы? – спросил я. – Знаете ли, сэр Альбрехт, я человек ответственный. У меня северные принципы, и если подписался, что их четыре, то не могу делать вид, что их три или две!

Он сказал примирительным тоном:

– Хорошо, что еще жены нет. Если не считать Аскланделлу. Еще помните такую?

– Она не жена, – возразил я. – Просто как-то так получилось, что взялась помогать, выполняя обязанности жены императора… Причем очень умело! Думаю, и сейчас там рулит успешно. Раз в неделю думаю, что нужно как-то побывать там и утрясти… Но вы меня не аскландельте, дорогой прынц!.. Церемония будет, но я постараюсь для вас, чтобы ритуал был несложным, хоть и болезненным, но вы же воин?..

Он спросил с подозрением:

– А здесь несложные бывают?

– Это я успокаиваю вас, – пояснил я, – вам повезло с добрым императором, а то у вас лицо что-то вытянулось, вы уже на своего коня похожи, у него бывает такое выражение, когда вместо морковки суете ему в пасть мундштук.

Через двое суток Грейгер Армстронг, которому Альбрехт поручил раскопки в архивах, опустил передо мной на столешницу увесистую папку с кипой разрозненных листков бумаги.

– Ваше величество, – доложил он, – здесь все, что удалось, как вы говорите, накопать или нарыть. Насчет Демона Огня.

– Успешно?

Он покачал головой, длинные уши парика важно заколыхались по бокам.

– Увы, ваше величество. Скажу честно, порыться пришлось, мы там все пересмотрели, отобрали немногое, но и в этих бумагах только слухи о чем-то смутно близком. Отношение в записях, я бы сказал, к нашему чудовищу, слишком приблизительное.

Хрурт то и дело открывал двери перед моими вое-начальниками, прибыли граф Келляве, Рокгаллер, Кенговейн. Последним явился сэр Альбрехт, и все взоры моментально обратились к нему.

Сегодня он в длинном, почти до колен, распашном кафтане, здесь именуемом жостокором, от плотно посаженных в два ряда золотых пуговиц идет сияние, плечи и грудь украшены цветными вставками, рукава заканчиваются длинными манжетами, красно-розовыми, из-под них, в свою очередь, высовываются на ладонь еще и белоснежные кружева рубашки, нежные, как морская пена.

Верх груди от горла и до живота прикрывает пышное жабо рубашки, сам Альбрехт выглядит вполне южанином, только плотный загар и суровость во взгляде выдают полевого командира, да еще два кармана на жостокоре – это уже точно требование к портному самого Альбрехта. У местных карманов нет, это слишком утилитарно, местный вельможа предпочтет, чтобы за ним таскалась толпа бестолковых слуг, чем положит нужную вещицу в карман и понесет ее сам.

Шляпу он снял сразу и, красиво помахав перед собой, картинно прижал к груди, и она закрыла его, как большой рыцарский щит.

Армстронг поклонился и со всей деликатностью вышел в коридор – к моим близким не принадлежит, – а я окинул Альбрехта оценивающим взглядом.

– Неплохо смотритесь, дорогой друг. Весьма как бы это вот. Сочетание в нашем смысле слова их одежки с нашими потребностями.

Рокгаллер, привычно утирая красное распаренное лицо платком, пророкотал со свойственным ему добродушием:

– Потребностями тоже в нашем смысле слова, ваше величество. А то у них все потребности в охоте на баб, как будто охота на оленя не слаще!..

Келляве пробасил:

– Золотые слова, дорогой друг!.. А что говорить про войну, там вообще только сплошное удовольствие, ликование и чистая незамутненная радость без всяких баб…

– Это местным недоступно, – поддержал их Кенговейн и зябко передернул плечами. – Даже не представляю, как это прожить всю жизнь и ни с кем не подраться?.. Это уже и не человек вовсе… Не мужчина уж точно.

Рокгаллер окинул Альбрехта оценивающим взглядом.

– Но сэр Альбрехт вроде бы еще мужчина, – сказал он с сомнением. – Не может он вот так быстро… Хотя вниз камень кувыркается быстрее, чем на гору…

Альбрехт горделиво откинул голову назад и ухитрился посмотреть на Рокгаллера свысока, хотя тот на полголовы выше.

– А это вот, – сказал и провел рукой по перекинутой через плечо расшитой перевязи, настолько украшенной, что уже не перевязь, а отделка жостокора, – как думаете, для чего? И вот эти кольца?.. Подсказываю, здесь крепятся ножны меча. А ваши где?

Рокгаллер широко и добродушно заулыбался.

– В таком костюме и с мечом?.. Не веселите народ, сэр Альбрехт. Похоже, здесь мы влипли. Ладно, у вас новости по Демону Огня?

Я сказал сварливо:

– Да садитесь все, что вы как застоявшиеся кони?..

– Да, – сказал Альбрехт, – а то упадете от таких новостей. Вот вам самый расширенный доклад от разведчиков. Демон Огня курс держит прежний. Все так же ломится через лес, вызывая лесные пожары, но, когда впереди болото, скорость резко падает…

Келляве уточнил:

– А если болото глубокое? Бывают, говорят, вообще бездонные, как тогда?

– Если такие и есть, – ответил Альбрехт, – то не попались. Ползет и ползет, сволочь!

– Через болото? – спросил сэр Келляве. – А мог бы обойти…

– Или не хочет, – ответил Альбрехт, – или не может. Прет все так же в огне, будто по сухому лесу! Хотя что может гореть в болоте, где одна сырая гниль?

– И не тонет?

– В том-то и дело, сзади из огня и дыма выходит, и остается такая же полоса из раскаленного камня!.. Откуда только его берет?