Гай Орловский – Ричард Длинные Руки. Демон Огня и Стали (страница 17)
– Ваше величество, – сказала она весело, – я подумала, а что вам эти правила и предписания Имперского Совета?.. Что эти дряхлые старцы понимают в играх молодых и сильных?
Я пробормотал чуточку ошалело:
– Вы предлагаете… сразу в койку?
Она весело рассмеялась.
– Можно!.. Но лучше сперва по чаше вина, если можно. А то я совсем застенчивая, а вы же император, не герцог какой-нибудь захудалый…
Хрурт уловил мой взгляд, исчез. Я указал королеве на массивное кресло по ту сторону стола, она подошла к нему, мощно ухватила одной рукой за спинку и легко перенесла ближе ко мне.
– Простите, ваше величество, – сказала она легко, – у нас этикет очень прост. Это здесь, как мне сказали, все очень сложно и запутанно, потому не сердитесь, если я что не так. Не со зла, а по незнанию.
Распахнулась дверь, мелькнуло лицо Хрурта, в кабинет вошли двое лакеев с подносами в руках. У одного серебряный кувшин, у второго два золотых кубка, усеянные рубинами и топазами.
Я молча наблюдал, как наливают нам, королева тоже смотрит с интересом, а когда откланялись и ушли, я сказал вежливо:
– Королева… ваше здоровье.
Она взяла второй кубок, мило улыбнулась, ямочки на щеках стали еще глубже, а щеки порозовели.
– И за ваше, император!
Я отхлебнул, королева сделала глоток и сказала с чувством:
– Какое удивительное!.. А у нас с виноградниками плохо, почва не та. И слизни сжирают еще зеленым… Слизни – это вроде червяков, только толстые и скользкие…
Вино вообще-то не ахти, но свое делать не стану, это знак особого расположения, а все напористые женщины как-то не в моем вкусе, да и не представляю мужчин, кому такие нравятся, нам не нужны еще какие-то доминанты, кроме нас самих.
Она допила свое вино быстрее, чем я, а когда поставила кубок на столешницу, прямо взглянула в глаза.
– Мне сказали, что у вас это дело… я говорю о соитии подобного рода… когда император принимает… в общем, проходит под наблюдением кучи мужчин и женщин?
– Из Высшего Совета, – ответил я кисло, – а там уже нет ни мужчин, ни женщин.
– А хто?
Я пожал плечами.
– Даже и не знаю, как их назвать. Облеченные лица.
– Чем облеченные?
– То ли доверием, – ответил я, – то ли полномочиями. Хотя вообще-то надо потихоньку пересмотреть эти законы. Кого-то удастся отполномочить, а то и отдоверить… как надеюсь. Императора всегда стараются сделать декоративной фигурой.
– Знаю, – ответила она уверенно, – королей тоже стараются. Ваше величество, по вашим словам я вижу в вас больше мужчину, чем императора! А не удастся ли нам избежать их наблюдения? У нас в королевстве сочли бы такое бесстыдством!.. Вам тоже, как я ощутила, не очень нравится такой досмотр вашей постели. Вы же не из урожденных императоров?
– Да вот прям не ликую, – согласился я. – Вы пришли сами, опередив их комиссию? Прекрасно. Мои телохранители их остановят. Я рад, что у вас прекрасное здоровое королевство со старыми исконными традициями… Вам помочь с этими завязками, шнурками, застежками?
Она мило заулыбалась, поиграла бровями.
– Ваше величество, у нас женщина в состоянии все снять и все надеть без помощи дюжины фрейлин!
– Ваше королевство мне нравится все больше, – сказал я. – Как, говорите, называется?
– Эммагальд, ваше величество. Королевство Эммагальд.
Я кивнул в сторону двери в спальные апартаменты.
– Пойдемте, дорогая королева. Будете знакомить меня с достопримечательностями Эммагальда.
Вообще-то я не планировал с нею оставаться дольше чем на короткое время случки, но королева оказалась словоохотливой и после короткого и насыщенного коитуса продолжила рассказывать о своем королевстве живо и весело, с юмором.
Я слушал и чувствовал, как уходит раздражение и даже этот Демон Огня отошел на второй план, все-таки пока прет по безлюдной местности, время еще есть, обязательно подберем какие-то ключи.
Заметив, как я начинаю уходить в свои думы, она рассказала несколько анекдотов, на удивление остроумных. Я невольно повеселел, а затем, окинув взглядом ее крупную колыхающуюся грудь, молочно-белую и с красными вздутыми ниппелями на вершине холмов, рассказал, как некоему принцу были представлены на выбор три невесты: первая – красивая, вторая – умная, а третья сказочно богатая. Он хорошо подумал и выбрал ту, у которой сиськи больше…
Эрмессинда расхохоталась так, что под сводом зазвенели хрустальные висюльки на люстрах, а я, подбодренный ее неподдельным весельем, рассказал, как родители знакомили взрослого сына с девушкой, а на обратном пути мать выспрашивала, что же с ним не так, девушка и умная, и красивая, и богатая, из приличной семьи, сама ведет себя прилично… ну что не так?.. А отец, к которому обратилась за поддержкой, пробормотал: «Да я тоже у нее сисек не увидел…»
От ее смеха у меня зазвенело в ушах, а ее горячие груди заколыхались так мощно, что я невольно придержал их ладонями. Пальцы обожгло сладким пламенем, жар тут же потек от кистей до локтей и дальше, воспламенил.
Я снова опрокинул ее на спину, а она сказала со смехом:
– Ваше величество, вы ненасытны, как лесной кабанище!
Да и потом снилось нечто радостное и светлое, я побеждал и парил, а когда кое-как разлепил один глаз, не сразу понял, что сплю, уткнувшись лицом в ее все еще горячую грудь, а руками крепко держусь за толстые и такие сладкие валики на ее пышных боках.
За пологом послышалось деликатное покашливание. Штора уехала в сторону, Хрурт с интересом посмотрел на обнаженную королеву, такую роскошно богатую на перинах, и сказал шепотом:
– Сэр Ричард, там уже толпа! Волнуются, чего это вы еще не проснулись… Вдруг я вас удавил, выполняя заказ императора Скагеррака?
Я встрепенулся.
– Чё, проспал?.. Блин, давно такого не было…
Королева проснулась, зевнула, сладко потягиваясь, улыбнулась мне, на Хрурта совершенно не обратила внимания, стражи и слуги во дворце вроде мебели, их и положено не замечать, сказала все еще сонным голосом:
– Ваше величество… пора вставать?
– Вставать, – сказал я с тоской, – одеваться и начинать служить Отечеству, которого нет, но обязательно будет.
Хрурт повернулся к парадной двери и хлопнул в ладоши. Гвардейцы с двух стороны широко распахнули обе половинки.
В спальню степенно начали входить отпрыски знатнейших фамилий империи, а во главе ожидаемые принц Кегельшир и принцесса Джеззефина.
Принц Кегельшир молча сорвал с головы шляпу и грациозно поклонился, горделиво подчеркивая несвойственную его возрасту гибкость суставов, а принцесса Джеззефина проговорила громко:
– Ваше величество… консуммация?
– Вполне, – подтвердил я. – Весьма. Даже весьма зело.
Королева как бы застенчиво приопустила ресницы.
– Да, – ответила она тихим воркующим голоском самки лебедя, что теперь готова без устали откладывать оплодотворенные яйца. – Очень даже успешно. И даже с повторным контролем качества и успешности.
Принцесса перевела взгляд на принца Кегельшира, тот выпрямился и провозгласил жирным голосом:
– В присутствии членов комиссии по консуммации я подтверждаю, что процедура проведена по всем правилам и под тщательным контролем Высшей Императорской Комиссии.
Вся толпа придворных энергично зааплодировала. Я чувствовал себя по-дурацки, ощущение такое, что должен с довольным видом раскланяться, еще бы, все исполнил как надо, даже с контролем качества, однако вид у принца и принцессы, членов Высшего Комитета по Консуммациям несколько натянутый, даже улыбаются чуточку принужденно.
Я все-таки их надул, мелькнула мысль. Правда, заслуга по большей части королевы Эрмессинды, это она явилась не под контролем комиссии, а пришла тайком на полчаса раньше, а когда члены Высшего Консуммационного Совета изготовились к наблюдению за процедурой, их у двери остановили телохранители, сообщив, что королева уже в постели императора.
Так что мы с членами Высшего Совета пошли друг другу навстречу. Они сделали вид, что не заметили крохотного нарушения процедурного процесса, а я сделал вид, что поступаю с соответствии с древними правилами.
Можно сказать даже, я победил, однако… что со мной не так, если начинаю гордиться даже такими победами?
Глава 11
Завтрак по моему настоянию и ввиду военного положения прошел без церемоний, это обед будет под взглядами полусотни приближенных из местных. Налицо трудно достигаемый временный компромисс с лорд-канцлером, вчера пришлось пообещать, что это временные нарушения, мы ж еще северные варвары, а потом пообтешемся, а то если сразу, то подавимся.
Тогда сэр Джуллиан ушел удовлетворенный, а я с тоской и тревогой подумал, что эта брехня грозит обернуться явью и на самом деле: если не подавимся и не начнем бунт, то начнем все больше перенимать местное, а это хоть и шажок к прогрессу, но потеря идентичности и высоких, несмотря на хи-хи, идеалов.
Закончив завтрак, я поднялся из-за стола, но не успел отодвинуть кресло, как его убрали, а едва сделал шаг в сторону, задвинули взад. Похоже, мой кабинет, в котором в виде исключения решил позавтракать, в таких случаях уже не совсем кабинет, в кабинетах не снуют парадные лакеи с завитыми кудрями и черными лентами на перехваченных сзади длинных волосах.
В коридоре с дежурящими гвардейцами беседует сэр Альбрехт, весь в бордово-красном, от роскошнейшей шляпы и до сапог из красной кожи, только манжеты белоснежные да ажурный платок вокруг шеи, завязанный таким хитрым узлом, чтобы длинный конец закрывал, как взбитой морской пеной, почти всю грудь.