Гай Орловский – Рейд во спасение (страница 66)

Так они двигались больше часа, и на всем протяжении пути Михаил с содроганием видел высеченные в стенах справа и слева великанские морды демонов, иногда человеческие, но чаще звериные, в которых иногда все же угадывались черты, присущие племени людей.

– Это их боги? – спросил Михаил дрогнувшим голосом.

– Нет Бога, – ответил Азазель наставительно, – кроме Всевышнего, а Христос пророк Его. Бог един, других нет, есть только демоны.

– Гадкие морды, – буркнул Михаил.

– Да, – согласился Азазель, – вряд ли Обизат влюбится. Хотя кто знает?.. Женщин понять трудно. Говорят же, что любовь зла, женщины любят козлов, а еще иногда и мужчин…

Обизат обиженно фыркнула и пошла немножко в стороне, чтобы не слышать, но расстояние держала такое, чтобы не пропустить ни слова.

Огромные морды провожали их злобными взглядами, Михаил сперва полагал, что чудится, но когда две головы повернулись в их сторону, ощутил, как страх пронизывает с головы до пят.

Дальше тропа снова начала карабкаться вверх, но все равно по обе стороны высокие скалы.

Глава 14

На скалах оживились крылатые твари с кожистыми крыльями, жадно провожали их взглядами, вытягивая головы. Глаза у всех, как заметил Михаил, посажены впереди, как у всех рептилий, потому смотрят прямо в отличие от птиц, что поворачиваются боком, когда стараются рассмотреть тебя.

Тропа вильнула, дальше шли по чудовищному миру из черно-серых скал, покрытых пеплом, дорога часто поднималась ввысь, и приходилось двигаться на дикой высоте под близким красным сводом, словно в гигантской пасти под свисающими сверху красными наплывами и наростами, в которых ощущается своя непонятная жизнь.

Слева потянулась желтая стена, изрытая неглубокими кавернами, словно исполинская головка сыра, разрезанная пополам, но все иссохло за тысячи лет, и только толстый слой пыли под ногами говорит, что здесь давно никто не появлялся.

В самой стене грубо и мощно расположены ниши могил, сейчас пустые. Михаил зябко повел плечами, некто вырезал в граните так же легко, как человек режет в масле.

В одном месте прошли через исполинскую пещеру, где вдоль всех четырех стен на уровне глаз проведена толстая красная линия. Ниже еще некие знаки, уже почти стертые временем, а в двух просторных нишах грудой навалены человеческие черепа, блестящие и настолько чистые, словно кто-то ежедневно вытирает их от пыли и грязи.

Азазель насторожился, вскинул над головой ладонь. Михаил ощутил, не оборачиваясь, что послушно остановились даже измученные беженцы, что не сводят с них полные надежд взгляды.

– Там рядом с дорогой яма, – сказал Азазель негромко. – Запах слышишь?..

– Ухватит? – спросил Михаил.

– Если бы только тебя, – ответил Азазель, – но вдруг и ту беременную, ради которой вся эта эпопея?..

– Но что там? – спросил Михаил дрогнувшим голосом. – У нас же есть гранатомет и несколько зарядов…

Азазель пожал плечами.

– Непонятно, что там, но какая-то слишком огромная тварь. В мире людей сказали бы, что произошла неконтролируемая мутация, но мутант не погиб еще до рождения, как практически всегда бывает, чего люди не знают, а родился на свет и продолжал расти… возможно, все еще растет и набирает мощь…

– Господи, – вскрикнул Михаил устрашенно. – Как это возможно?

– Здесь не такой жесткий отбор, – сказал Азазель, – как у людей, плюс возможности магии… Пойдем, и будь наготове.

Михаил вытащил пистолет и, задержав дыхание, пошел тихохонько за Азазелем. Впереди слева от тропы в самом деле огромная и широкая яма, из нее поднимается не запах, как сказал Азазель, а настоящий смрад. Обизат идет с беженцами позади, и если они вдвоем с Азазелем сумеют пройти незамеченными, то это не значит, что пройдет и она…

Он не успел охнуть, как из ямы с огромной скоростью выметнулось щупальце, толщиной с толстое бревно, обхватило его поперек и, сжимая с силой, сдернуло с тропы, взметнуло в воздух, перевернуло несколько раз, а когда Михаил наконец-то рассмотрел, куда его тащат, он похолодел в ужасе.

Из громадного кратера приподнялся исполинский зверь, нечто вроде осьминога или кальмара, только весь в каменных плитах чешуйчатой брони, остальные щупальца шарят вокруг, хватая и загребая камни, обломки скал..

Меч, велел себе Михаил отчаянно. Меч!.. Немедленно! Это и есть сосредоточение…

Щупальце понесло его к пасти, а та раскрывается все шире и шире, Михаил в панике видел огромный тоннель глотки, но даже в ней острые зубы…

Черная ярость ударила в голову с такой мощью, что он увидел только ослепляющую вспышку, на какое-то время потерял сознание, а когда очнулся, ощутил, что его осторожно укладывают на горячие камни.

Он увидел высоко над ним встревоженные лица Азазеля и Обизат, поморгал, стараясь быстрее прийти в себя.

Азазель спросил тихонько:

– Как ты… сумел?

Михаил покачал головой, чувствуя слабость и подступающую тошноту, сказал сиплым голосом:

– Сам не знаю…

– Но все-таки?

– Не знаю, – повторил Михаил. – Он уже начал меня жрать, а я, не при женщине будь сказано, очень даже… испугался. И так восхотелось жить, и чтоб эту гадину разорвало…

Азазель сказал понимающе:

– То-то даже с лица спал… Полежи, наберись сил. Антисфирота рядом, сам чувствую, как от клипот стекает целая река… Хорошо бы и нам поспать перед дальней дорогой, но вряд ли сумеем, тут холодно, хоть мы и в аду. Но после передышки пока не доберемся до цели, останавливаться не придется.

Михаил полулежал, прислонившись к стене, в теле странное чувство полнейшей опустошенности, но сейчас темная мощь ощутимо вливается и начинает заполнять от пяток до макушки, ощущение похоже чем-то на поглощение горячего кофе.

Далеко сверху, словно из другого мира, донесся сочувствующий голос:

– Лежи, Мишка, лежи… Сейчас тебя даже кузнечик залягает. Даже не самый крупный.

– Я не дам, – послышался такой же далекий голос Обизат. – И вообще здесь нет никаких кузнечиков.

– Зато какие птеродактили, – ответил Азазель. – Крупные, породистые, непуганые! Оставайтесь здесь. Взгляну, что там впереди, и тут же вернусь.

Михаил слышал, как она села рядом, но не стал открывать глаза, а она прижалась к нему боком, он ощутил от нее животное тепло, что, как ни странно, тоже словно бы прибавляет ему силы.

Когда Азазель вернулся, Михаил молча протянул ему вместительный бурдюк из кожи бехема, уже с раздутыми боками.

– Наверное, это пригодится.

Азазель торопливо заглянул вовнутрь.

– Ого!.. Чистая вода?.. Из воздуха сгустил?..

– Наверное, – ответил Михаил. – Я не извозчик, не знаю. Сказал – сделалось.

Обизат посмотрела на него в восторге, Азазель хмыкнул, мужчины предпочитают перед женщинами подавать все так, будто им все не просто по плечу, но и с легкостью.

– Распредели мудро, – сказал ей Азазель. – В первую очередь беременным. Остальные потерпят. Кстати, Мишка, можно было из Шеола перенести. Так практичнее, чем получать из воздуха. Меньше усилий. В Шеоле помимо огненных рек есть и отделение со щелями, заполненными снегом. И целая долина со скорпионами, где гоняют грешников туды-сюды. А скорпионы – прекрасная еда!

– Из Шеола? – переспросил Михаил мрачно. – С самого нижнего уровня ада на самый верхний? Сам носи.

Азазель развел руками.

– Да, ты прав. Хотя усилий меньше, но работать нужно ювелирнее. А ты у нас сейчас как молодой необученный слон… Но красивый, красивый!.. ты заметил, что я тебя постоянно хвалю, а ты обо мне отзываешься как-то недостаточно ликующе?

Обизат спросила Михаила с надеждой в голосе:

– Ну когда же мы его прибьем?

– Сперва закончим миссию, – ответил Михаил. – Потом посмотрим, как его лучше так, чтобы помучался. Мстить, так мстить.

Безжалостный Азазель вскоре сказал неумолимо, что все слишком уж разотдыхались, а кто будет мир спасать, всем встать и выходить строиться… ну ладно, можно и без строя, вон за тем поворотом уже земли великого Аваддона, который никому не позволит преследовать свои цели на его территориях.

Дорога в самом деле вывела на ржаво-рыжее плоскогорье, загроможденное огромными камнями, целыми и расколотыми страшным жаром. Везде пепел и мелкий щебень, а по обе стороны от тропы частые огненные ямы, откуда время от времени выстреливаются гейзеры жидкого огня.

Хотя это не ямы по обе стороны от тропы, это сама тропа трусливо виляет, обходя самые опасные и стараясь не приближаться слишком близко даже к мелким.

Над крупными ямами с лавой с треском горит даже воздух и возгоняется красноватым маревом, а от бредущих беглецов падают длинные пугающие тени.

– Уже близко, – сказал Азазель, он за время пути сам исхудал и почернел, а под глазами появились темные круги. – Через пару часов увидим стены Аваддония, самого крупного города по эту сторону гор. Думаю, в нем затеряться будет проще, чем в Вифлееме или даже в Египте…

Он прервал себя на полуслове, в обеих руках появились пистолеты. Михаил тут же сам почти инстинктивно метнул ладони к рукоятям пистолетов, но там пусто, оставил в момент схватки с гигантом в яме.

– Азазель?

– Морок, – крикнул Азазель. – Обизат!.. В сторону!