Гай Орловский – Рейд во спасение (страница 18)

– Все готовы? – крикнул он. – Чего стоишь? Гони!

Гаспар послушно вдавил педаль газа до упора, даже не спросил, почему гнать, остается он, что ли, однако Азазель уже быстрым прыжком метнулся через задний борт в кузов.

Сархан и Бадрутдин смотрели на него круглыми глазами, а он сказал бодро:

– Куда мне до Макрона, сами знаете.

– Макрон, – сказал Сархан уважительно, – всегда Макрон. Здоровый, как дракон пустыни.

Автомобиль понесся прочь, Азазель снял с плеч и опустил рюкзак под ноги, расстегнул, чтобы оба спасенных увидели портативный гранатомет и пару продолговатых снарядов.

Когда отъехали метров на пятьсот, за спиной гулко грохнуло. В небо взвился столб багрового огня, а следом повалил черный удушливый дым.

– С детства любил поджигать, – признался Азазель и скорбно вздохнул. – За что влетало… Зато сейчас какая жизнь, а?.. Жги, взрывай, круши… еще и спасибо скажут!

Бадрутдин с трудом отдышался, но первым, повертев головой по сторонам, спросил хриплым голосом Сархан:

– Вы с Макроном что, одни?

Азазель сказал авторитетно:

– Группа поддержки не показывается. Они свою часть операции закончили, дальше работали мы.

– Профессионально, – согласился Бадрутдин. – Но в той стороне дороги группа Агилай-хана… Это такая умелая сволочь, что если наткнемся… Да ты сам знаешь.

– Этому Агилай-хану лучше, – сказал Михаил, – если не наткнемся.

Он мучительно старался вспомнить хоть что-то еще об этом Агилай-хане, но ничего, кроме имени и какого-то боя на перевале, где то ли сражались рядом, то ли друг против друга, в памяти широкая прореха, а что было дальше и почему сейчас нужно быть противниками, вообще нет понятия.

Азазель, не поворачивая головы, бросил:

– Похоже, впереди в самом деле форпост.

Бадрутдин спросил быстро:

– Откуда знаешь?

Азазель молча показал ему смартфон с увеличенным снимком со спутника.

– Ого, – сказал Бадрутдин с уважением. – У вас есть доступ к таким картам?

Азазель кивнул в сторону Михаила.

– У Макрона все есть.

– Да, – согласился Бадрутдин. – Макрон и раньше был легендой, а сейчас вообще, все с такой легкостью, даже не запыхался.

Азазель буркнул:

– Опыт не пропьешь, он только растет, как счет в банке.

Далеко впереди на краю дороги показался форпост из мешков с песком, выложенных кольцом, а дорогу в узком месте перегородили два тяжелых грузовика.

Азазель вздохнул, вытащил из рюкзака гранатомет и опустил трубу на плечо.

– Не достанешь, – сказал Сархан с предостережением. – Надо другой путь.

– Зачем?

– Пулемет бьет дальше, – напомнил он. – Пока подъедем, нас изрешетят.

– У нас новые модификации, – сказал Азазель скромно и указал взглядом на Михаила. – Вот он достал через свои связи. Оружейный барон!

Не договорил, нажал на скобу. Чуть откачнуло, из широкой трубы выметнулся огненный снаряд и понесся, оставляя багровый след, в сторону грузовиков.

Все с напряжением затихли, Михаил видел, как подсознательно ждут, что снаряд упадет на полдороге к цели, однако тот продолжает чертить огненную прямую…

Ударил в кузов левого грузовика, моментально взметнулось пламя. Во все стороны взлетели обломки автомобиля, на фоне красного огня мелькнули черные колеса и тела боевиков.

Глава 12

Пламя стремительно разрасталось, словно в грузовике оказалась цистерна бензина. Через пару секунд докатился грохот взрыва, второй автомобиль взрывной волной сбросило с дороги, вспыхнул, словно весь из пропитанной бензином бумаги.

Сквозь стену пламени видно корчащихся в огне людей, что вскакивали, метались, падали и продолжали биться в агонии.

– Дорога свободна, – сообщил Азазель и зевнул. – Скучно живете.

Сархан вскрикнул воспламененно:

– Что у тебя за лаунчер?.. Макрон, это же мощь…

– Да почти обычный, – ответил Азазель мирно. – Это не сам лаунчер, а снаряды особо точные и особо мощные. Новейшие технологии, слыхал о таких?.. Пикотехнологии. Или фемто, я не силен в науке. А ты думал, все умы в медицине работают? Ха-ха, тогда были бы уже красивыми и бессмертными!

Михаил сказал с иронией:

– Да и кому интересно быть вечно молодыми и бессмертными? Вот убитыми интереснее…

Азазель опустил лаунчер под ноги, в ладони появилась рукоять пистолета. Гаспар продолжал послушно гнать автомобиль на той же скорости. На дороге почти чисто, один автомобиль полыхает по ту сторону обочины, от второго в поле зрения только два горящих колеса, покореженный остов кабины, отлетевший на три десятка шагов, и разорванное страшным взрывом шасси.

Бадрутдин передал один из автоматов Сархану, оба метнулись к бортам и палили длинными очередями в разные стороны, Азазель выстрелил трижды, хотя, на взгляд Михаила, особой нужды не было, охваченные огнем люди вряд ли ухватятся за оружие.

Когда проскочили, оставив позади победное зрелище, Бадрутдин взглянул на Михаила пытливо, помялся, наконец спросил тихонько:

– А ты как сейчас?.. Говорят… отстранился? То ли ранен был сильно, то ли еще чего-то…

Пока Михаил думал, что ответить, чтобы не соврать, очень уж неприятно говорить неправду, внутри как будто тяжелые жернова начинают двигаться и тут же заклинивают, Азазель сказал таинственным голосом:

– Вот-вот, ты сказал очень точно!.. Как в воду смотрел. Именно чего-то, очень емко сказано.

Бадрутдин взглянул с сомнением.

– Правда?

Азазель сказал торжественно:

– Он пошел наверх! Но не на виселицу, как ты сразу подумал, я же вижу, а в планирование и руководство… Закономерный итог роста, а как иначе?.. Сперва сам бегаешь, высунув язык, строчишь из автомата, потом других посылаешь и планируешь так, чтобы все выполнили и вернулись живыми… Чтобы снова можно было уж послать, так послать…

Бадрутдин хмыкнул, на Михаила покосился с уважением, признавая в нем не просто старшего, а очень старшего.

Сархан сказал, держась за крышу кабины:

– Макрон бессмертен, как он еще тогда заявил!

– Доблесть бессмертна, – согласился Михаил. – Пока есть на свете мы, мужчины.

– А мне, – сказал Азазель, – все равно, победишь врага доблестью или хитрой подножкой.

– Без борьбы, – сказал Бадрутдин, – какая доблесть? Она всегда жаждет опасности. Макрон?

Михаил покачал головой.

– Доблесть имеет много ступеней. Победа зависит от доблести соратников, потому так дорожу вами.

Оставшуюся часть дороги распоряжался Азазель, сообщив Бадрутдину и Сархану, что операцию проводит хирург, а зашивает рану медсестра, так вот он и есть эта медсестра, а доблестный Макрон пока подремлет и подумает в тишине и покое о высоком и вечном.

Вообще-то до города с аэропортом не близко, в зашивание раны вошла как сама гонка, так и сбивание еще двух форпостов, уничтожение четырех автомобилей с боевиками, посланными в погоню, Азазель уже рассуждал вслух, что неплохо бы захватить хотя бы полицейский, а лучше военный вертолет, на нем бы по прямой, но Бадрутдин и Сархан в ужасе убедили отказаться от такой безумной затеи, Азазель для вида покочевряжился, ясно показывая, что именно кочевряжится, а так и сам понимает рискованность такого трюка.

Через несколько часов впереди показался город, Гаспар теперь на заднем сиденье с Бадрутдиным и Сарханом, а за рулем шикарного «Мерседеса», что здесь на богатом нефтью Востоке самая заурядная вещь, похохатывает и рассказывает анекдоты Азазель, Михаил сидит рядом тихий и настороженный, все еще думает о высоком и вечном, даже глаза прикрыл, хотя сердце стучит, понимая, что сейчас въедут в большой город, где нет больше банды боевиков, зато власти, полиция, правительственные войска…