Гай Орловский – Подземный город Содома (страница 38)

– В Брий ему вход заказан, – буркнул Азазель. – Но найти, думаю, будет трудно. Если даже и сумеем. Но он не оставил подсказок, где искать. Напротив, скрыл все следы. Так что никто не скажет, разве что запутает. Но найти его хотели бы многие. Слишком уж Гамалиэль… этим активным интересен.

Михаил поинтересовался:

– Из-за его предсказаний будущего?

– Да, – согласился Азазель, – но также из-за его способности пить энергию из клипот, которой может поделиться, хотя никогда этого не делает.

– А сам он сейчас на чьей стороне?

Азазель буркнул:

– Не угадать. Но на чьей окажется, можно и к бабке не ходить. Спускаться со сверкающей горы легче, чем подниматься.

– Тогда не будем рисковать, – сказал Михаил. – А другие дороги есть?

– Ну да, – сказал Азазель с сарказмом, – ломанемся на толпу демонов с автоматами, чтобы не рисковать, надо же…

Михаил напомнил:

– Мы будем вчетвером? Бианакит очень хорош…

– Демоны тоже умеют пользоваться автоматами, – сухо сказал Азазель, – правда, только единицы из самых смышленых, которые живут здесь долгие годы, но все же… Пальнет такой в тебя из гранатомета, это нетрудно, и что ты сможешь?.. Как разделаемся со всеми и пойдем жрать блинчики в сметане и с мясом рябчика? Здесь их готовят просто обалденно!.. И Сири скоро научится.

В комнате прозвенел обиженный голосок:

– Я умею!.. Но сагибу интереснее питаться в чужих домах!

– А как же, – подтвердил Азазель. – Всем нужно наносить урон, объедая противника.

Аграт догрызла четвертое баранье ребрышко, обгладывая на нем мясо до зеркального блеска, указала глазами на молчащего Михаила.

– Стоит ли брать с собой смертного?.. Слишком опасно.

Азазель сказал успокаивающе:

– А пусть погибнет с честью! Им это нравится, когда погибают с честью и с достоинством. Даже стремятся. А еще чтоб с именем любимой женщины на устах… Уста – это… нет, это уже на стадии разложения отечества, а сперва красиво гибнут только с пением Интернационала. Потому пусть, дадим ему возможность… Все равно хотел покончить с собой из-за неразделенной любви! Разве из-за такой ерунды сводят концы с жизнью?

Аграт посмотрела на Михаила с сочувствием:

– Бедненький… А можно я его сама сейчас прибью? И ему хорошо, и мне удовольствие.

– Ему-то хорошо, – буркнул Азазель, – от твоей руки погибнуть приятнее, чем от лапы зверя, но где для меня польза? В смысле польза для человечества, я ж его лучшая часть?

– Ладно, – сказала она великодушно, – пусть пока поживет… А это что?

– Давай, – предложил Азазель, – хоть тебе не буду рассказывать о кофе. А то меня уже считают его пропагандистом. Пей или вставай из-за стола, свиненок!

– Я выпью, выпью, – заверила Аграт торопливо. – Только не бейте, дяденька!..

Азазель с мрачным видом наблюдал, как она делает осторожные глотки, прислушиваясь, женщины всегда осторожнее мужчин, что и понятно, мужчины рождены для опасностей, а женщинам нужно думать о потомстве от тех, кто выжил в опасностях и вернулся с победой, потому что потомство нужно заводить только от победителей.

Азазель к чему-то в себе прислушивался, кивнул своим мыслям:

– Хорошо. Михаил, иди сюда. Мы с тобой отправимся в Сигор… Проверь оружие, все равно твой меч вытаскивать нельзя, а вот патроны не жалей, за все уплочено.

Аграт подпрыгнула с чашкой в руке:

– А я?

– И ты? – изумился Азазель.

Аграт сказала быстро:

– Азазель! Ну не поверю, что ты меня выдернул из ада просто ради моего потрясающего обаяния!.. Ты же все рассчитал!

– Да, – ответил он скромно, но добавил таким строгим голосом, что даже Михаил вскинул брови в изумлении, никогда не слышал такого командирского тона: – Аграт!.. Беру тебя в отряд при одном условии…

Аграт перебила поспешно:

– Ты меня знаешь. И я тебя. Если я в твоей команде, то каждое твое слово – закон. Нигде и ни в чем ни на шаг в сторону!

– Ну тогда все, – сказал Азазель. – Сири запри за нами. Чужих не впускай, а если случится восстание роботов, помни, я на тебе обещал жениться!

Когда дверь за ними захлопнулась, Аграт спросила на лестничной площадке:

– А зачем ты ей угрожал женитьбой?

На лифте спустились в подземный этаж, Азазель повел в сторону лестницы, там узко, пыльно, явно здесь никто не ходит, Азазель поймал удивленный взгляд Михаила и сказал тихо:

– Зато здесь без видеокамер.

Аграт спросила:

– Помочь?

– Вдвоем попадем точнее, – ответил Азазель серьезно, он бросил короткий взгляд в сторону Михаила, дескать, не говори, пусть женщина не знает, что даже моих сил для задуманного недостаточно. – Я выберу место, а когда начну, ты всей мощью… ладно?

– Сделаю, – сказала она коротко.

– Михаил, – сказал Азазель.

– Здесь, – ответил Михаил напряженным голосом.

– Стань ближе, – велел Азазель. – Плотнее, не скромничай. Не стесняешься же прижиматься к Аграт?

Михаил попробовал чуть отодвинуться, но она притиснулась сама всем горячим телом, мягким и нежным, словно напрочь лишенным костей, обняла одной рукой крепко-накрепко, а другой обхватила Азазеля, как и он ее с одной стороны, а Михаила с другой.

Странно, на этот раз он уловил перелет, словно его пронесло через мертвое пространство, где не выжила бы сама смерть, но через мгновение мир вокруг залило ослепительным, но неослепляющим светом.

Подошвы ударились о твердую землю, а ноздри уловили изысканные ароматы тысяч различных цветов.

Прямо перед ними деревья картинно кряжистые, с красиво изогнутыми толстыми ветвями, из густых крон несется щебетание счастливых птиц…

Сердце Михаила счастливо затрепетало, узнавая то самое место, где все начиналось и где они все видели, как Господь создает первого человека.

Но когда поднял взгляд, душу охватил смертельный холод. Там, где должно быть небо с множеством ярких и неярких звезд, клубится ужасающий хаос, полное ничто, хотя он не клубится, это его мозг не в состоянии воспринять то страшное, что увидели глаза, и дорисовывает нечто хоть в какой-то мере понятное.

Азазель перехватил его устрашенный взгляд, толкнул в бок Аграт:

– Ущипни его.

– С удовольствием, – сказала Аграт.

Михаил перехватил ее руку.

– Тихо-тихо…

– Мишка, – сказал Азазель с тихой печалью, – это мирок Бракиеля…

Аграт стоит тихая, как мышь, тоже страшновато в мире, где нет солнца, звезд, нет дня или ночи, просто ровный свет, как сказано в Библии: «…и сказал Господь, да будет свет», а уже потом создавал небо, Солнце и звезды.

Здесь именно тот первозданный свет, ослепительно-яркий, но не режущий глаза, легкий и радостный, позволяющий рассмотреть любую песчинку на другом конце мирка, созданного Бракиелем из остатков строительного мусора, оставленного вне пространства Господом после сотворения мира.

Азазель осмотрелся:

– Вон там на горизонте какие-то скалы. И чувствуется присутствие воды. Бракиель всегда обожал таинственность и прохладу гротов. Пойдемте, этот мирок крохотен, искать долго не придется.

Михаил с Аграт заторопились следом, Азазель двигается быстро и резко, скалы начали приближаться, всего несколько шагов, и они услышали плеск воды небольшого водопада в бассейн.