Гай Орловский – Подземный город Содома (страница 27)

– Вот так всегда ее у меня перехватывают… Как хорошо, что на свете еще четыре миллиарда женщин.

Она поморщилась:

– Мог бы сделать вид, что я единственная и неповторимая.

– А ты не вешайся на шею всем моим друзьям, – сказал Азазель.

– Он твой друг?

– Нет, но у нас отсроченная дуэль, – пояснил Азазель, – а это связывает даже больше, чем какая-то там хилая дружба.

Михаил хмурился все больше, но едва приготовился открыть рот, Азазель остановил его предостерегающим жестом:

– Герой, мне понятно, как тебе хочется пообщаться с Аграт… и как именно пообщаться, по глазам вижу, однако она сейчас отбывает обратно…

Михаил буркнул:

– Куда обратно?

– В ад, – пояснил Азазель любезно. – Ей нельзя надолго отлучаться из родных мест, заметят. Аграт, ты сама или лучше мне…

– Лучше ты, – ответила она и мило улыбнулась Михаилу так, что у того сердце подпрыгнуло, а горячая волна пошла по телу и начала собираться где-то в районе паха. Судя по ее глазам, она поняла, улыбнулась еще шире. – Лучше ты, а то кто-то заметит истощение моей силы… Кстати, если ты еще не забыл, зачем посылал за мной Шокутара… Кезим в самом деле освободился. Теперь собирает соратников и через несколько дней появится у вас!.. Где, сам догадайся, это очевидно. А Леонард уже прибыл…

– И отбыл, – сообщил Азазель мирно.

Она в изумлении вскинула брови:

– Так быстро? Я слышала, намеревался вообще остаться.

– Передумал, – сказал Азазель. – Правда, пришлось помочь. Из нас хорошие переубеждальщики! Думаю, увидишь его очень-очень не скоро. Если вообще объявится.

Она посмотрела с великим интересом:

– Даже вот так?.. Ты всегда был быстрым. За что тебе и оборвали крылья.

– Только крылья, – сказал он скромно. – Все остальное при мне. Заходи еще. Прости, что не приглашаю к позднему завтраку, тебе нужно беречь фигуру, а у нас с пропитанием всегда туго.

Она сказала уже тише:

– Насчет Кезима я тебя предупредила! Теперь ты у меня в долгу.

Азазель замедленно кивнул, лицо напряглось, он отстраненно поднял руку, в шаге от него, словно в глади вертикально вставшего озера, пошли волны. Азазель нахмурился, под смуглой кожей лица вздулись желваки, а пальцы с острыми ногтями с треском и багровыми искрами прорезали ткань пространства быстро и почти легко, словно незримой бритвой.

Мелькнул краешек огненной реки, вдали пронеслась крылатая тварь с когтями на концах крыльев и донесся ее омерзительный крик.

– Как ты это легко делаешь, – сказала она в восторге и, кивнув обоим, пригнулась, скользнула через щель обратно. Азазель убрал руку, края разрыва сомкнулись, словно он отпустил край тяжелого занавеса из красного бархата.

Михаил проговорил чуточку ошарашенно:

– Ты в самом деле так легко…

Азазель покачал головой:

– Это я перед женщиной все еще выпендриваюсь… Представляешь, шесть тысяч лет боюсь себя уронить!.. Перед тобой открыт, как жаба на лабораторном столе, а перед женщинами хвост веером. Все мы павлины… На самом деле я уже почти в обмороке. Надо за стол, а то если не восстановлю силы…

Говорил он очень серьезно, но Михаил на всякий случай не поверил, слишком часто Азазель его обманывал, а тот оперся о его плечо и величаво позволил проводить себя до стола и усадить в кресло, но ел правда с таким азартом, словно и в самом деле вот-вот склеит ласты от голода. Или откинет копыта, для демонов это как-то ближе.

– Ты в самом деле, – проговорил он с набитым ртом, – собирался ее в ад?

– Конечно, – ответил Михаил подчеркнуто твердо, – а как иначе?.. У меня присяга защищать мир!

– Она принесла важные новости, – напомнил Азазель. – Кезим освободился из Шеола. Что такое Шеол, объяснять не надо?

– Знаю, – буркнул Михаил.

– Значит, – сообщил Азазель, – постарается появиться как можно скорее. Он очень опасен сам по себе, но с ним наверняка будут его соратники. В подчинении семнадцать легионов демонов, это сила? Ну вот. Конечно, всех взять невозможно, но самых сильных постарается с собой протащить.

Михаил сказал твердо:

– Твоя демоница сообщила тебе не из светлых побуждений. У вас не может быть ничего светлого!

Азазель даже отшатнулся, лицо отразило крайнюю степень отвращения.

– А что, – спросил он, морща нос, – кто-то доказывал такую дурость насчет светлости? Или хотя бы соглашался?.. Я защищаю этот мир, потому что мне в нем комфортно, это теперь мой мир. Мы заинтересованы, как говорят здесь, материально, а это самая лучшая гарантия верности и лояльности при демократии.

Михаил сказал с отвращением:

– Но это подло!.. Нужно быть верными, потому что нужно быть верными!.. Быть верным – доблестно. А у вас верность до тех пор, пока у противника не станет лучше?

Азазель округлил глаза.

– А как иначе? – спросил он в изумлении. – Именно на этом и зиждется… тьфу, какое слово поганое!.. зиждется взлет человечества!.. Не держаться слепо за старое, а постоянно совершенствовать систему и перетекать в ту часть, что работает лучше, где условия и комфорт благоприятнее… Ладно, давай думай лучше о том, как подготовиться к прибытию Кезима. Отсутствие Леонарда если и ослабит его, то ненамного… Он сам по себе сильный демон и без всяких там хеллоуистов…

Михаил пожал плечами, промолчал. Быстрые переходы Азазеля, даже перескоки с одного предмета на другой, раздражают и не дают собраться с мыслями, однако демон прав, сейчас важнее встретить угрозы и погасить их, а уже потом можно ответить Азазелю аргументированно и достойно.

– Я встречу их с мечом в руках, – начал он, Азазель тут же перебил:

– Огненным?

– Конечно, – подтвердил Михаил горделиво. – Пусть увидят…

Азазель вздохнул, на лице сменилось несколько выражений, последним или предпоследним было то, которое Михаил расшифровал бы как «Ну сколько дураку говорить…», но Азазель произнес рассудительно:

– Во-первых, сразу разбегутся, а их хрен поймаешь. Во-вторых, как здесь говорят, предупрежден, значит, вооружен.

– И что, – сказал Михаил, – если встречу с открытым забралом…

Азазель вскинул брови:

– Где такое услышал? Ты же проспал Средние века!

– Вчера один олигарх сказал по телевизору, – объяснил Михаил.

Азазель сказал со вздохом:

– Это уже не олигарх. И даже не бизнесмен. Ни один олигарх такое не скажет, потому что бизнес нельзя делать с поднятым забралом. Поднятым, а не открытым!.. Если кто-то говорит насчет открытости, то крепче держись за карманы. Потому встретим противника скрыто и тайно!.. И нападем, по возможности, со спины. Это оправданно даже с рыцарской точки зрения. Разве противников не больше? А мы имеем право на все, так как защищаемся.

– Нужно лицом к лицу…

Азазель вздохнул:

– Давай, давай, говори. Я все записываю, а через год, а то и месяц покажу. Сам от стыда убьешься о стену.

Михаил возразил с достоинством:

– Я никогда не изменю своим убеждениям!

– Я никогда не женюсь, – произнес Азазель с выражением, – как сказал очень убежденно и с достоинством один двенадцатилетний мальчишка… а с ним еще четыре миллиарда таких же с убеждениями. Ладно, Сигор где-то в Израиле…

Михаил спросил в недоумении:

– Он все еще существует?

– Сигор?

– Нет, Израиль!

– Что, – спросил Азазель, – снова хочешь побороться?.. И снова переназовешь?.. Не понимаю, чем тебе имя Иаков не понравилось?