Гай Орловский – Небоскребы магов (страница 38)
Я продрался ближе, Фицрой разочарованно показывал на белый зад мелькнувшего далеко впереди оленя.
– Видишь?.. Тебя увидел!
– А тебя не боялся? – спросил я. – Возвращаемся?
– Погоди еще чуть, – попросил он. – Что-то с этим оленем странное…
– Посмотрим, – сказал я, – лес тоже странный…
Некоторое время протискивались между деревьями. Незаметно пахнуло свежестью, настоящим морским воздухом. Деревья впереди разбежались в стороны, я тихохонько охнул: впереди море, настоящее море… хотя нет, не море, а уютная такая бухта, даже бухточка, по берегам могучий строевой лес, абсолютно зеркальная гладь залива…
– Красота, – сказал Фицрой. – Озеро!
– Давай пройдемся по краю, – ответил я. – Как-то загадочно это… И маняще.
– Чем? – спросил я.
– Возможностями, – ответил я. – Возможностями, которых никто не замечает.
Он хмыкнул.
– Не знаю, что за возможности ты увидел. Вообще-то их у всех полно на дорогах, только мало кто нагнется, чтобы поднять. А другие так и вовсе отпихивают ногами. Любые возможности означают риск и работу, а кому это надо? Все хотят жить, ничего не делая.
– Я тоже такой, – признался я. – Но сейчас возможности очень уж велики. И раз уж никто другой не желает взяться, посмотрю сам, вдруг что получится…
– Ты о чем?
– Сперва обогнем, – ответил я. – Вдруг это не озеро?
– А что?
– Бухта, – ответил я. – Чует моя душа, если она у меня есть, что это бухта…
– Что такое… бухта?
– Отросток моря, – пояснил я. – Тихий такой, ласковый, мирный…
– Вернусь за конями, – сказал он.
Бухта, широкая посредине, оказалась с достаточно узким горлышком: мы ехали по самому краю, конские копыта расплескивают воду, а тот берег все приближается и приближается, и когда между ними осталось водное пространство, через которое даже я смогу перекинуть камень, впереди послышался шум накатывающих волн.
Деревья здесь стоят настолько плотно, что мы едва-едва протискивались между исполинскими стволами, а потом пришлось покинуть седла и протаскивать коней за повод между множеством то ли корней, вылезших наружу, то ли веток, что опустились к грязной земле и коренятся там, превращая дерево в подобие огромного паука на множестве неопрятных лап, опущенного в воду.
Наконец стало так тесно, что коней пришлось оставить, привязав к корням, а сами протиснулись навстречу все более громкому прибою.
Море открылось во всей исполинской красе, бескрайнее, сине-зеленое, что медленно становится оранжевым, как кипящее золото, мне даже не обязательно поднимать голову, чтобы увидеть, какое вышло солнце.
Волны катятся с величественной неспешностью, но Фицрой зябко передернул плечами.
– Красота, – сообщил он, – но страшноватая красота… Не представлял столько воды! С крыши твоего замка хоть и видно больше, но вот так страшнее…
– Зрительно? – подсказал я. – Ощущательно?..
– Ну да…
– Я тоже не морской человек, – признался я, – но когда мы с тобой поплывем открывать новые острова и материки, будем вспоминать этот момент…
Он посмотрел на меня дикими глазами.
– У тебя шуточки, глерд!.. Да я и по щиколотку не войду здесь в воду, если не буду держаться за дерево!
Я засмеялся.
– Топаем обратно. Пока наших коней не сперли. Увидели достаточно.
– Достаточно для чего? – спросил он.
– Да так, – ответил я. – Бухта совершенно скрытая, надо же! Так заросла, что даже и не знаю…
– А олень ушел, – сказал он со вздохом. – Наверное, уплыл, гад. Бывают олени водоплавающие?
– Здесь тихая вода, – напомнил я, – как в озере. И пресная, иначе деревья не росли бы такими гигантами. Река заполняет залив своими водами, а те потом выходят на морской простор.
Он сказал мне в спину:
– Теперь ночь не засну. Нужно будет среди твоих служанок выбрать самую толстую. Почему-то на толстой засыпаю лучше всего.
– Сказал бы хоть из культурности про красивую.
– Так я ж и сказал! Разве толстые не самые красивые? А красивые не толстые?.. Какие-то у тебя странные в таком простом деле взгляды.
– Возвращаемся к своим баранам, – сказал я, отмахнулся, – к коням! Лезут всякие готовые крылатости, кто их просит…
Насчет бухты сразу же закопошились всякие мысли, даже идеи, но, как я помню по карте, моим соседом является герцог Руммель, а черта между нашими владениями проходит по естественной границе, реке. И, понятно, по этой бухте.
С одной стороны, вроде бы удобно, бухточка врезается в сушу довольно глубоко, так что служит как бы естественным водоразделом между двумя хозяйствами, плюс речушка, по ней в давние времена и проведена граница.
У герцога Руммеля обширные владения, но сам он, как я слышал в королевском дворце, находится в стадии упадка, длительного и затяжного. И конца не видно, хотя что это я, оборот речи такой, на самом деле конец очевиден: полное разорение и распродажа по частям как земель, так и самих угодий.
– Жаль только, – сказал я задумчиво, – что граница между нашими владениями проходит по этому заливу.
Фицрой спросил заинтересованно:
– Что ты задумал?.. Это же естественная граница! А дальше по речушке…
– Есть идея, – признался я. – Но для нее лучше, чтобы весь залив был моим. Знаешь, надо встретиться с хозяином этих земель. Вдруг что-то удастся как-то решить. Он мне уступит эту никому не нужную воду, а я ему, к примеру, клок плодородной земли.
Он поморщился.
– Невыгодная сделка… если вот так посмотреть. Но ты же задумал обмануть его по-крупному?
– По очень крупному, – подтвердил я. – И не только его.
Он воскликнул:
– Вот это понимаю! Всегда считал тебя мошенником высшего полета. Едем к Слейну Келли, как и собирались!.. Он хороший купец, глава гильдии овцеводов, у него две дочки и семь водяных мельниц…
Я изумился:
– Где ты все это узнал?
Он сообщил покровительственно:
– Общаться нужно не только с королями. Простой народ знает такое, что королям и не снилось… Особенно подробности о жене короля, его дочках.
– Еще бы, – ответил я. – Знаю, о чем ты в первую очередь спрашивал.
Он расхохотался.
– Я же умница и красавец!
– Знаешь, – сказал я, – умница и красавец, езжай и щупай служанок Слейна Келли или возвращайся в Медвежий Коготь, а я, раз уж мы на границе с владениями герцога, заеду к нему в гости. С соседями нужно крепить отношения, верно?
– Еще как, – согласился он. – Но не упейся слишком уж, а то с коня упадешь.
– Обещаю, – ответил я, – а ты пока там похозяйствуй, если я где что недосмотрел. У меня это запросто.
Он хохотнул.