Гай Орловский – Любовные чары (страница 9)

– Что-о?

– Вы всего лишь, – пояснил я, – попросите строго наказать мерзавцев, посмевших похитить вашего любимого лекаря. Не указывая пальцем на короля. Дескать, он вне подозрений, потому и обращаетесь с такой естественной просьбой… Как к кузену. Кузен к кузену. Э-э-э, кузина к кузину. Тьфу, кузина к кузену!

Она откинулась на спинку трона, лицо хмурое, в глазах недовольство.

– А что он должен сделать?

– Не знаю, – ответил я откровенно, – но вы же, короли, как бы одна семья, даже обращаетесь друг к другу «кузен», «кузина». Повязаны! Одна… простите, команда. Мафия. Коза ностра. Общество королей. Так что он, как король, королеву выслушает.

– А что ответит?

– Неважно, – сказал я настойчиво, – главное для вас – дать понять, что мы здесь обо всем знаем, учитываем и готовим адекватный, но несимметричный ответ. Потом поясню. Главное, чтобы прочел, а я доскажу на словах остальное.

Она впилась в меня взглядом.

– Что у вас за игра?

– Ваше величество, – объяснил я, – то, что скажу, это я скажу. Вы за меня не отвечаете. Во всяком случае, если возникнут вопросы, вы дезавуиру… дезавуируете… тьфу, какое слово длинное, что, проще говоря, скажете, это он сам, то есть я, молол спьяну, а вы вообще не позволяли мне рта раскрывать, так как рылом… в смысле рангом не вышел! Вы повелели только передать письмо, и усе. А в письме будет выверено лично вами, это ж слова улетают, а на бумаге остаются.

Она слушала внимательно, кивнула с некоторой задержкой, все еще до конца не убежденная.

– Хорошо. Напишу.

Я сказал твердо:

– Ваше величество, любое посольство – это всего лишь посольство, но в нем должен быть человек, который занимается делом. Официальная часть будет за глердом Финнеганом, а мне вы поручите неофициальную.

Ее лицо отвердело, а голос стал жестче:

– Вы о чем, глерд?

– Первое, – сказал я, – вы мне уже изволили возжелать, повелеть то есть, вы напишете письмо королю Антриасу, а я передам. Это будет личное письмо, которое он предавать огласке не станет.

– Дальше, глерд.

– Давайте я вам сразу продиктую? – предложил я и, увидев, как меняется ее лицо, сказал поспешно: – Да пошутил я, пошутил!.. Вы сами найдете правильные слова. Просто я предлагаю написать вот так: «Дорогой кузен, сообщаю о неприятном случае, который связан с вашими людьми. На днях прямо из башни королевского дворца был похищен наш любимый лекарь Рундельштотт. Похитители повезли его в сторону Уламрии. Двое его учеников вызвались догнать похитителей, строго наказать и освободить своего учителя, что и было сделано. При этом им пришлось защищаться от ваших воинских отрядов, что привело к некоторым человеческим потерям. Прошу вас, кузен, строго наказать виновных в столь дерзком похищении. Мои глерды волнуются, требуют мести, но я уверена, что это было сделано без вашего ведома, и что вы строго накажете виновных».

Она смотрела на меня без всякого выражения, но изменившийся голос показал, что напряженно раздумывает над таким неожиданным предложением.

– И что он должен ответить?

Я вздохнул.

– Как вы догадываетесь, это письмо никому не покажет. Но каким бы горячим ни был, это его немного отрезвит. Не совсем, но вам и малость важна, не так ли?

– А вам, дерзкий глерд, это сойдет с рук?

Я изумился.

– Ваше величество! Вы что, беспокоитесь за мою шкуру?

Она продолжала смотреть на меня тем же холодным и ничего не выражающим взглядом, а когда заговорила, голос полностью соответствовал ее облику:

– Я беспокоюсь за миссию посольства.

– Ваше величество, – сказал я с одобрением, – что всякие там люди, когда на кону честь?.. Люди – тлен, их еще много будет, а честь так быстро не возрождается, как эти двуногие! В общем, подожду в коридоре, пока изложите все на бумаге, как видите и понимаете. А то, боюсь, глядя на меня, не совсем то напишете, больно у вас лицо как бы не весьма задумчивое…

Она поморщилась, а я тихохонько вышел в коридор, подчеркивая всем своим видом, что потрясен ее величием, мудростью и вообще королевистостью, пусть женщине будет приятно.

Послышался женский смех и веселый щебет, в конце коридора, где лестница, показались поднимающиеся фрейлины королевы, Карелла Задумчивая и две ее подруги уже собирались топать еще выше, но Карелла увидела меня, остановилась, заулыбалась.

На таком расстоянии не поговоришь, а кричать неприлично, леди не повышают голос, не кухарки и не торговки рыбой, она кивком пригласила подойти, но я сделал печальное лицо и указал большим пальцем на дверь королевского кабинета.

Она кивнула, поколебалась, но что-то шепнула подругам, обе тут же заторопились наверх, а она решительно поплыла, приподняв платье с боков обеими руками, в мою сторону.

– Глерд?

Я поклонился препочтительнейшим образом.

– Глердесса… вы… э-э… прекрасны!

Она мило наморщила носик.

– Как оригинально!.. Глерд, разве вам не дали отдохнуть после такого подвига?

Я отмахнулся.

– Да какого подвига… Мы только нагнали повозку, а Рундельштотт уже всех перебил и разворачивался в обратную сторону.

– Повезло, – сказала она.

– Я вообще-то везучий, – согласился я. – Вот думаю, где мне еще повезет…

Она хитренько улыбнулась.

– Думайте, глерд, думайте. Мне кажется, я даже знаю, где вам может повезти, если приложите усилия…

– Ой, – сказал я, – я так волнительствую, так волнительствую!.. Но я недогадлив из-за своей удивительной и непорочной чистоты и духовности!.. Может быть, вы, как натура глубоко одухотворенная и чувственная, снизойдете до моих страданий и подскажете, что же мне такое изделать, чтобы приложить так приложить…

Она поощряюще улыбнулась.

– Глерд, вы умеете разговаривать с женщинами!.. Но раз уж у вас такие затруднения, то, как вы точно сказали, будучи существом отзывчивым и сострадательным, откликнусь и помогу вам с вашими трудностями.

– Это меня спасет! – воскликнул я жарко.

Она поощряюще улыбнулась.

– Увидимся, глерд.

Она произнесла таким голосом, что я почти отчетливо услышал: «Встретимся в постели». Все-таки, несмотря на строгие нравы, что процветают и культивируются в обществе, некоторые ухитряются извлекать для себя немалую пользу за счет простаков, что все соблюдают свято и даже истово.

Старший слуга, я про себя его уже начал называть королевским секретарем, приоткрыл дверь и, поймав меня взглядом, сказал негромко:

– Глерд Юджин…

– Иду, – ответил я.

Королева за столом держит в обеих руках лист бумаги и внимательно читает, вернее, перечитывает то, что написала.

Я остановился и ждал, а она, закончив, подняла на меня холодный взгляд.

– Глерд…

Я прервал, что есть неслыханное нарушение этикета, но когда-то это сделать надо и внести ясность:

– Ваше величество, вы сказали глердам, что как-то случайно удалось узнать о моем высоком происхождении? Хоть и не выяснить точно, кто и откуда?

Она кивнула с кислым выражением на лице.

– Да.

– Тогда и сами, – сказал я с нажимом, – уж простите за дерзостнейшее напоминание, должны для поддержания этой нужной королевству и миру легенды вести себя так, будто у меня до жути длинное древо могучего и знатнейшего рода! В смысле, слушайте меня так, как слушаете глерда Финнегана или хотя бы Эллиана. Внимательнее. А не так, как…

– Как?

– Будто слуга несет какой-то бред, – сказал я зло. – Если я для других отныне знатный глерд, что не хочет раскрывать свое имя, то и для вас должен быть им, ваше величество! Разве не так? Иначе все коту под хвост. У вас кошки есть?

– Нет, – отрезала она.