Гай Орловский – Любовные чары (страница 84)
– Ты… – проговорил он, – не зачитав прав…
Я покосился на первого, ему пула разнесла череп, ответил оскорбленно:
– Я что, похож на полицая?
– А кто… ты…
– Конкурент, – объяснил я. – А что, в полиции в самом деле права зачитывают? Я думал, это кино.
Он криво ухмыльнулся.
– Зови неотложку быстрее… Я истекаю кровью…
– На планете вас девять миллиардов, – сообщил я, – так что не волнуйся за человечество. Убыль не совсем уж катастрофическая…
Я говорил, а сам прислушивался, когда я вот в таком мандраже, то четко почти вижу, что в соседних комнатах, что этажом выше, а что внизу. То ли мои ноздри ловят проникающие откуда молекулы запахов и срочно рисуют картинки, то ли уши ловят любые шорохи и потрескивание половиц, тут же перекодируют в понятные мне, такому тупому, сигналы, но я уже знаю, где сейчас Мариэтта, где Синенко и как мне действовать.
Он пробормотал:
– Мы же оба профессионалы…
Я сказал громко:
– Связь. Нужен медик, у нас раненый. Правда, он с другой стороны.
Голос дежурного прозвучал достаточно громко:
– Высылаю. Что значит, стороны?
– Не знаю, – ответил я. – С Темной, наверное… Мы на Светлой или как?.. Эй ты, какой стороне служишь?
Раненый простонал:
– Светлой, понятно…
Я сказал:
– Говорит, Светлой. А мы тогда на какой?
Дежурный оператор ответил бодро:
– Темную извели под корень! Теперь только Светлые против Светлых. Так даже интереснее.
Раненый сказал стонуще:
– Было бы интереснее Темные против Темных…
Вдали раздался быстро приближающийся вой полицейских сирен. Я сказал быстро:
– Все, сейчас тебе помогут. А я ухожу, извини.
Он проводил меня понимающей улыбкой, дескать, все понятно, никто не хочет попадаться на глаза полиции с оружием в руках.
Мариэтта встретила меня на крыльце, выпалила:
– Синенко ранен, но не серьезно. А ты у нас дальтоник!
Я изумился:
– Ты чего?
– Обивка, – сказала она еще злораднее. – Там у дивана не коричневая, а желтая!
Я отмахнулся.
– Была коричневая, но кошка изодрала, пришлось натянуть новую. Уже желтую. Посмотри внимательнее.
– Какая… кошка?
– Мейн-кун, – ответил я. – Мерзость, конечно. Кошка должна быть не крупнее цыпленка. Хуже мейн-куна только саванна, она еще и крупнее. Еще рэгдоллы довольно противные….
Она смотрела вытаращенными глазами, совершенно ошалев, но ответить не успела, от группы омоновцев бодро подбежал один весь в защитной броне, крикнул торжествующе:
– Наконец-то раскололи!
Я оглянулся.
– А-а-а, капитан… Драсьте. И в чем вы как бы раскололи?
Он вперил в меня пронизывающий взгляд.
– Вам пришлось признаться нашему сотруднику, что вы боец отряда особого назначения!
Я охнул.
– Вы что, всерьез?
Он ответил с ехидцей:
– Аппаратура нашего сотрудника все записала. Включить для освежения памяти?
Я огрызнулся:
– Это вам ее нужно освежить! Для вас это просто сотрудник, а вы хоть замечаете, что у вашего сотрудника сиськи третьего размера?.. И что ваш сотрудник вообще-то самочка? Весьма даже?.. Которых в старое доброе первыми с тонущего корабля спасали!
Он спросил с недоверием:
– Что, по размеру сисек?..
– В точку, – сказал я. – С третьим и четвертым – в первую очередь.
Он хмыкнул.
– Сейчас женщина за такой сексизм вас по судам затаскает. Настоящая феминистка скорее утопнет, чем позволит и себе подобное унижение!.. Так что вы с такими заявлениями поосторожнее, это я вам как самец самцу из чувства классовой солидарности…
– Благодарю, – ответил я угрюмо. – В общем, я ей соврал. А вы что, женщинам никогда не врете?.. Я вот всегда. Ибо консерватор, сейчас это снова модно, элитарно и гламурно.
Он сказал разочарованно:
– А зачем врать? Это чревато…
– А я люблю чреватости, – ответил я. – Когда нет футбола, то хоть хоккей, а если и хоккея нет, что ж, остаются женщины… Правда, рекомендую собаку завести. Она и любит бесплатно, и требований поменьше.
– Это да, – подтвердил он. – У меня были жена и взрослая дочь, а после развода приобрел две собаки. Такие милые и обе преданные… Значит, вы не боец?
– Никаким боком!
– А то видео, что нам прислали из пригорода Парижа, фальшивка?
– Откуда я знаю? – ответил я с осторожностью. – Во всяком случае, меня там нет. Хотя, конечно, мне самому хочется сказать, что там я… это ж как хоть на минуту ощутить себя героем! Но, увы, я демократ и гуманист, по мне хоть все друг друга поубивайте, лишь бы мой домик и мой диван не трогали. И меня на диване…
Он помрачнел, сказал со вздохом:
– Да, свой домик и диван… Я себе уже купил там бассейн, теннисный корт и площадку для вертолета. Осталось только дослужить еще три месяца – и на пенсию! Дожить бы только… Ладно, у меня больше нет вопросов.
– Спасибо, – сказал я.
Он крикнул вдогонку, когда я отошел на пару шагов: