Гай Орловский – Любовные чары (страница 52)
– Снимай шарф!.. И бегом за мной!.. Здесь простреливают!
Она очумело подхватилась, мы в шаге от блестящей стеклом и металлом стены здания и под защитой корпуса подбитого танка, но здесь не отсидеться, я побежал, пригнувшись и маневрируя между сгоревшей военной техникой, Параска бежит следом, как утенок за мамой, жалобно и ошалело вскрикивает.
Нас обнаружили как боевики, так и натовские войска, выстрелы загремели с той и другой стороны.
Пули со злым щелканьем бьют по стальной броне, я останавливался, вслушивался в стрельбу и время от времени делал рывок, торопливо перебегая простреливаемое пространство.
Параска, не выпуская из рук автомата, упала рядом, глаза вытаращенные, прокричала:
– Нас сейчас убьют!
– Мы почти убежали, – заверил я. – Не слышишь, нас прикрывают?
Интенсивность стрельбы со стороны войск НАТО в самом деле нарастает, чувствую заботу Деклана Коннера, увидел нас, все понял, среагировал моментально.
Выждав чуть, я сказал властно:
– Последний рывок!.. И мы в безопасности.
– Нас убьют, – прокричала она.
– Я спасусь, – заверил я.
– А я?
– Чип у меня, – напомнил я. – Так что задание выполнено.
– Ах ты ж сволочь…
Я ухмыльнулся.
– Взбодрилась? Теперь бежим!
Она от ярости даже обогнала меня, а проскочив в проход между баррикадами, споткнулась и растянулась на животе.
Я пробежал мимо, из-за тяжелого танка выбежал сам командующий седьмым участком, поспешил ко мне.
– Сынок!.. Ты сумел!.. Ты сумел… Вот уж не думал, что наши десантники настолько…
Параску подхватили под руки солдаты, один хотел взять у нее автомат, но она покачала головой и перекинула ремень через голову.
Коннер покосился на нее.
– Как она?
– Всех перебила, – заверил я. – А я, как и водится у мужчин, бежал следом. Героическая женщина. Видели, как автомат держит? А я что, никогда в жизни не прыгал с самолета.
Он обнял меня, заодно пощупал мои мышцы, я инстинктивно напряг, а когда отстранил, всмотрелся в мое лицо.
– Да, впечатление обманчиво… Думаю, на том и сыграл?.. Эй, там, уведите женщину, напоите чаем… Она как?
– Да любит это дело, – заверил я. – Но пусть не увлекаются, за ней скоро приедут.
Он повернулся, крикнул:
– Со всякими глупостями недолго, поняли?.. Но как ты сумел?
– Это было трудно, – ответил я скромно, – но ради торжества демократии пришлось. Кстати, там среди боевиков немало таких, что вполне могли бы быть на нашей стороне, если бы мы не вели такую глупую войну против ислама.
Он нахмурился.
– Мы не ведем войну против ислама! Мы воюем против боевиков.
– Но, – сказал я, – чтобы показать противника недочеловеками, плюем и на сам ислам, на пророка, а этого нам не простит ни один мусульманин, пусть он даже родился в США или Англии и окончил Оксфорд. Хотя, возможно, кто-то наверху это прекрасно понимает и нарочито разжигает.
К нам подбежал один из медиков, бросил ладонь к виску.
– Мой генерал, женщина не желает эвакуации в тыл!
Коннер оглянулся на меня.
– Ей лучше остаться?
– Да, – ответил я. – Там ее напарник. Думаю, она в порядке. Железная женщина.
Медик возразил:
– Какой порядок? Она в глубоком шоке! И говорит бессвязно…
– Что именно?
– Что-то лепечет, – сказал он, – никак не сообразит, как это удалось выбраться…
– Шок, – объяснил я. – Там такое было… Надо успокоительное ей… хотя бы палкой по голове. Ладно, это не мое дело. Господин Коннер…
Коннер сказал с готовностью:
– Да?
– Ваши доблестные орлы, – сказал я, – смогут доставить меня в аэропорт за сорок минут?..
Он пожал плечами.
– Да, но сейчас в связи с военным положением ближайший самолет на Москву будет через пять часов.
– Расписание поменялось, – сообщил я. – Через пятьдесят минут «Конкорд-2» вырулит на взлетную полосу.
Он посмотрел на меня несколько странно.
– Ну… если у тебя такие данные… Эй!.. Быстро сюда Джона Власюка. Джон, хватай джип, доставить этого товарища-коммуниста в аэропорт прямо к самолету, который он укажет.
Я ухмыльнулся.
– Я вроде как не совсем коммунист.
Коннер отмахнулся.
– Для нас русские все еще коммунисты. Спасибо, что подняли наш воинский дух! Ради такого случая могу даже спеть «Интернационал».
Я изумился:
– Знаете?
– Это у вас забыли, – ответил он тише, – а у нас нет.
Джон Власюк лихо вел джип по усеянной обломками улице Парижа, поглядывал на меня с интересом, но я тоже молчу, наконец он вспомнил о неких общих корнях славянских народов, сказал с сомнением:
– Ты ничего не темнишь?
– Вроде нет, – ответил я.
– А самолет точно будет?
– Судя по объявленному расписанию, – ответил я. – Отменят так отменят. Ты же сам из семьи летчиков, знаешь, как это происходит.
Он посмотрел на меня искоса.
– С чего ты взял? Мой отец банкир.