Гай Орловский – Любовные чары (страница 29)

– Да… Я помню, как он смотрел… Он не мог сказать мне всю правду, он в самом деле страшился за мою жизнь и решил принести в жертву себя, чтобы я осталась живой и невредимой…

Она поднялась и помчалась к стене, еще миг – и навеки исчезнет, я крикнул быстро:

– Погодите, леди! Но вы не отомстили!

Она повернулась, уже наполовину погрузившись в стену.

– Но он же не виноват…

Я сказал напыщенно гордо:

– А честь рода? Преступление должно быть наказано, иначе это послужит соблазном для других, менее решительных, но таких же расчетливых и подлых.

– Вы имеете в виду… – проговорила она в нерешительности.

– Да, – сказал я, не моргнув глазом. – Иначе мир несправедлив!

– Имеете в виду, – повторила она замедленно, – потомков рода Бэдэкера, который заставил лорда Говерна принять такое чудовищное решение…

– Вы совершенно правы, – похвалил я. – Чувствуются ваше хорошее воспитание и сообразительность, так присущие членам древних фамилий. Сразу все сообразили!..

Она подплыла обратно к столу, но не села, за столетие отвыкнув, парить над столом все то же самое, что и стоя, если не намекнуть на манеры благородных ледей, то сама не вспомнит.

– Да, – сказала она, и голос ее потвердел, налился силой, – тот негодяй сделал несчастной не только меня, но и милого моему сердцу лорда Говерна!.. Он должен быть наказан… Я буду являться его потомкам, пока они сами не покончат счеты с такой жизнью!

– Потомок у него один, – сказал я. – Нынешний король Уламрии – воинственный Антриас.

Она сказала с нажимом:

– Он умрет!..

– Довести его до самоубийства? – переспросил я. – Это, конечно, приятно… однако для мужчины, а король Антриас, скажу я вам честно, ярко выраженный мужчина с чисто мужскими чертами доминирования, подчинения, захватывания и усиления власти.

– И что?

– Для таких, – пояснил я, – есть и более страшные вещи…

– Чем смерть?

Я пожал плечами.

– Что смерть?.. Разве мы не идем на нее осознанно, выступая в воинский поход? А смерть в бою – это красиво и эпично. Особенно если на виду всех водружаешь знамя на верху вражеской башни, а тебе стреляют в спину, и ты падаешь с огромной высоты… И самому приятно, и певцы воспоют в веках!.. А род будет гордиться таким великим героем, на века зависшим на могучем родословном древе.

– Но что для короля…

– Нарушение планов, – подсказал я. – Для короля Антриаса самое главное в жизни – его планы стать великим королем. И нет ничего более страшного для него, если планы рухнут. В этом случае отчаяние так велико, что его и сравнить не с чем!.. Простой человек может дойти до самоубийства, но король и этого не может себе позволить, он отвечает слишком за многое!.. И вот в таком состоянии духа, когда все рухнуло, нужно жить…

Она слушала раскрыв рот.

– Это… это ужасно…

Я сказал трезвым голосом:

– Но король Антриас – крепкий орешек. Ему не так просто помешать. Даже вы, мне кажется, не сумеете…

Она сказала так жарко, словно готовится превратиться в привидение Огня:

– Сумею!.. Я отдам все силы…

– Пугать кошмарами, – сказал я, – это мало. Мужчины вообще не так уж страшатся привидений, а королей с детства учат держать себя в руках. Другое дело, как я уже сказал, расстроить его планы…

Она сказала нетерпеливо:

– Что у него за планы?

– Война, – ответил я. – Победы, захваты земель соседних королевств. Это и есть самое главное для Антриаса. А помешать этому, просто возникая у него в спальне и завывая страшным голосом… гм, это не сработает. Я не люблю Антриаса, но отдаю ему должное, его так не испугать. Тем более не заставить отказаться от своих планов…

Она померкла, начала медленно таять прямо посреди комнаты, я устрашился, что снова уйдет в свои душевные терзания, сказал быстро:

– Но есть варианты!.. К примеру, он очень нуждается в союзе с королевством Опалоссой. И хотя начать войну с Нижними Долинами может и без Опалоссы, но надежный тыл важен. Потерять союз с Опалоссой… это и есть для него кошмар хуже немедленной гибели!

Она потребовала:

– Как разрушить союз с Опалоссой?

– Надо подумать, – сказал я. – Использовать можно ваше умение возникать в спальне короля Плация… а еще лучше – регента Ригильта, чтобы сообщить какие-то сведения… что либо скомпрометирует короля Андриаса, либо зародит подозрения в его намерениях… Последнее намного предпочтительнее!

Она переспросила в злом нетерпении:

– В спальне короля Плация… это кто?.. А кто этот Ригильт?

Я подумал, объяснил обстоятельно:

– Королевством Опалоссой правит регент Ригильт, не допуская молодого Плация, что давно вошел в возраст и хотел бы сесть на трон. Что, если попытаться воздействовать на…

– Ригильта?

– На Плация, – ответил я. – Пообещать помощь в возвращении себе законного трона… а он за это должен будет разорвать союзный договор с Уламрией. Думаю, он это и так бы сделал с охотой, все-таки тот договор подписал Ригильт в обмен на поддержку со стороны Антриаса…

Она сказала медленно:

– Но не разорвет. Я знаю династию Кенганидов, что изначально правила Опалоссой. Все оттуда отличались нерешительностью и неуверенными действиями. Не думаю, что этот нынешний… как, говорите, зовут, Плаций?.. Не думаю, что этот Плаций достаточно самостоятелен.

– Вы правы, – признал я. – Вот что значит кровь!.. Кровь в жилах Плация досталась от слабых и нерешительных, потому и он… Хорошо, но есть вариант…

– Какой?

– Можно подтолкнуть, – ответил я. – Хочет быть королем – пусть первым же декретом разорвет союз с Уламрией!..

Она вперила в меня взгляд жутких пустых глазниц. И хотя самого взгляда нет, но я его все равно чувствую, у нас есть странное свойство дорисовывать, домысливать и додумывать, что позволило питекантропу стать кроманьонцем.

– Но если на троне регент Ригильт…

Я сказал с той мужской самоуверенностью, которую часто выказываем, на самом деле ее не чувствуя:

– Это возьму на себя. Но только пусть Плаций знает, что если не разорвет союз с Уламрией немедленно, в первый же день, когда это особенно легко, его постигнет такая же судьба, как и Ригильта.

Она спросила настороженно:

– А какая постигнет его судьба?

– Еще не знаю, – ответил я честно. – Но единственное препятствие для Плация на пути к трону – регент Ригильт. Это как камень, что заткнул дорогу ручью в узком месте. Если этот камень убрать…

Она переспросила:

– Как вы это сделаете?

– Сделаю, – пообещал я. – Чародей я или всего-навсего маг? Или вообще колдун? Ну а вы постарайтесь убедить Плация. Он должен понять, другого такого удобного случая не будет. Регент не только сейчас отсутствует в их столице, но и часть его сторонников здесь с ним, в свите!

Она кивнула, вид у нее уже холодный и решительно-расчетливый.

– Да, это ослабляет влияние клана Ригильта во дворце. Я укажу молодому королю на это счастливое для него совпадение.

– Если не воспользуется моментом, – вставил я, – ему всю жизнь ходить под властью Ригильта.

– Скажу, – пообещала она.

– Настойчиво, – потребовал я. – С нажимом! Убедительно.