Гай Орловский – Ее Высочество (страница 51)

– Никто не проскочит. Я слежу.

Я указал на дверь:

– За ней главный зал. Оттуда спуск в тюрьму нижнего этажа. Фицрой…

– Понял, – ответил Фицрой.

Он распахнул дверь и отпрыгнул в сторону, а я открыл пальбу из обоих пистолетов. В первую минуту оттуда с диким ревом перли целыми группами, я устлал ими пол, медленно отступая, а когда затихло, с Фицроем прыгнули через порог, там еще с дюжину стражников.

Я безостановочно палил из двух пистолетов, рядом страшно блещет меч Фицроя, красные капли срываются с лезвия частым дождем, сам он двигается со скоростью молнии и бешено рубит всех на пути, за спиной я слышал частое дыхание Понсоменера. Мимо моего уха проносятся с жутким свистом стрелы, догоняя одна другую, он успевает доставать ими тех, кто выскакивает на балкон и пытается прицелиться в нас из луков и арбалетов.

Рундельштотт отстал, но нам главное успеть ворваться в комнату, где стерегут принцессу, и успеть раньше, чем там поймут, что стряслось, что за шум за дверью…

Понсоменер крикнул:

– Она там!.. За этой дверью!

Я не стал спрашивать, откуда знает, изготовился к долгой стрельбе в петли, а из бокового арочного входа с диким ревом выскочило десятка два человек, хорошо вооруженных, в доспехах и с горящими ненавистью глазами.

За нашими спинами прогремел рев:

– Всем стоять!

Я застыл, жаркая волна прошла рядом, словно пронесся огромный раскаленный валун. Половину бросившихся на нас стражей смело, как насекомых. Огненный шар с быка размером ударился в дверь, внес ее вовнутрь с такой силой, что сорвал и откосы с обеих сторон.

Фицрой закричал то ли в страхе, то ли в восторге, но я опередил в беге, влетел в помещение первым.

В комнате жарко, воздух раскаленный, как из печи. Несколько человек расплющило дверью, отшвырнув их к стене, кровь потекла на пол и разлилась лужей.

Через стрельчатую арку видно, как мелькнуло голубое платье Адрианны и темные одежды ее похитителей. Я бросился в ту сторону, выставив перед собой стволы пистолетов.

За стрельчатым входом распахнулась небольшая комната. Высокий воин в дорогих доспехах спрятался за Адрианной и прижал острие ножа к ее горлу.

– Стойте! – заорал он. – Или она умрет!

Фицрой остановился как вкопанный и, раскинув руки, удержал нас с Понсоменером.

– Стоим, – прокричал он. – Чего ты хочешь?

Воин ответил затравленным голосом:

– Чего еще? Вы уходите, иначе я ее убью, не успеете и шелохнуться! Это я, Зигерд, начальник тюрьмы, мне терять нечего!

Фицрой оглянулся на меня, на лице страх и беспомощность, а я сказал медленно:

– Так убивай… Ты же знаешь, в Нижних Долинах часть глердов поддерживает права принцессы на престол королевства… И если она погибнет, власть королевы Орландии только укрепится.

Фицрой дернулся, но сказал быстро:

– Все будут думать, что королева сделала все, чтобы спасти сестру, но вы ее убили! И ненависть к Уламрии никогда не умрет в сердцах жителей нашего королевства.

Зигерд крикнул:

– Тогда зачем вы ее искали?

– Чтобы убедиться, – сказал я жестко, – что эта принцесса уже не сможет быть соперницей на трон. И как бы она ни погибла, все будут знать, что ее выкрали уламры и убили.

За нашими спинами послышались шаркающие шаги, я не отрывал взгляда от лица Зигерда, а Рундельштотт поравнялся с нами и проговорил задыхающимся голосом:

– Все, там сейчас… сейчас…

– Чисто, – подсказал я. – Спасибо, мастер. Осталось только это препятствие…

Рундельштотт проговорил медленно все тем же прерывистым голосом:

– Может быть… пусть уходит?

– С принцессой? – спросил я.

– Догоним, – пояснил Рундельштотт, – далеко не уйдет.

Зигерд сказал быстро:

– Мудрое решение. Чувствуется голос разумного человека. У вас будет шанс догнать меня. А сейчас вам не отобрать у меня принцессу…

Я сказал зло:

– Снова догонять? По второму кругу?.. Нет, я не люблю повторы. Лучше всего сдавайся, я обещаю отпустить живым, хотя и не хочется. Но я в самом деле пальцем тебя не трону, если отпустишь девушку.

Зигерд злобно ухмыльнулся.

– Они еще могли бы, но ты не такой. Ты, как и мы, нарушишь любые обещания.

Рундельштотт проговорил странно отрешенным голосом:

– Юджин… Давай!

Я все еще держал пистолеты направленными в сторону Зигерда, а сейчас, понукаемый Рундельштоттом, перевел прицел на его лоб и нажал на скобу правого пистолета.

На миг мне показалось, что мои пальцы дрогнули и прицел сместился, но это рука начальника тюрьмы с ножом на секунду раньше выстрела чуть отодвинулась от горла Адрианны. Тут же его голова дернулась, во лбу появилась большая дыра.

Оттуда плеснула было кровь и тут же остановилась, заткнутая сгустком изнутри.

Зигерд упал спиной на стену и сполз по ней на пол, а принцесса с криком бросилась Фицрою на шею. Рундельштотт что-то сказал стонущее и без сил, как и Зигерд, опустился на пол. Понсоменер подхватил его под мышки и легко перетащил на диван, где уложил с удобствами, даже подушку сунул под голову.

Я оглянулся на спасенную принцессу, бурно рыдает на груди Фицроя, тот вообще ошалел, не знает, как реагировать, взял ее на руки и беспомощно смотрит по сторонам, будто хочет уложить на мягкие подушки, ладно, сейчас важнее самочувствие старого чародея.

– Мастер, – сказал я. – Как вы?

Он прошептал едва слышно:

– Все силы… ушли.

– Еще бы, – сказал я с благодарностью. – Вы же таким фаерболом шарахнули, все смел по дороге…

Он ответил слабеющим голосом:

– То легко. Куда труднее было удержать руку этой сволочи с ножом… Он же адепт черной магии, у него там вещи и амулеты, я почувствовал…

Фицрой оглянулся.

– Амулеты?.. Мощные?.. Юджин, подержи ее высочество!

Он так быстро сунул мне принцессу, что я не успел и подумать, как уже вытянул руки и принял ее, а он прыгнул к начальнику тюрьмы и быстро распахнул на его груди халат.

Я с неловкостью прижимал Адрианну к груди, хотел погладить по голове, как обиженного ребенка, но держу ее на руках, чуть ли не баюкая.

Она подняла голову, в детских чистых глазах укор и обида, а тоненький голосок показался безжизненным:

– Вы так жестоко сказали…

– Ваше высочество, – сказал я с великой неловкостью, – так надо было… Это прием.

Ее голос оставался таким же слабым и несчастным:

– Я знаю, но вы сказали так холодно и с такой убежденностью, что я поверила…

– Не надо такому верить, – сказал я. – Не надо! Это была попытка обмануть врага. К тому же мужчинам нельзя верить, вам не говорили?