Гай Орловский – ЧВК Всевышнего (страница 16)

У бордюра остановился большой черный внедорожник. Михаил выскочил с правого сиденья, бодрый и собранный, Обизат рассмотрела сгорбившегося за рулем водителя, а Михаил быстрыми шагами вошел в кафе.

Обизат спросила щебечущим голосом:

– Что так долго, мой господин?

– Нужно было съехать с людной улицы, – пояснил он.

Аэлита поднялась, все еще бледная и трепещущая.

– Ну, Макрон…

– Что-то случилось?

Она указала на улыбающуюся Обизат.

– Эта девочка… она их… убила!

– Какие страшные слова, – сказал Михаил с укором. – Неинтеллигентно. Просто устранила… Извини, нам нужно спешить, договорим в другой раз. Обизат…

Он бросил на стол крупную купюру, Обизат торопливо заспешила с ним к автомобилю, а когда села на заднее сиденье, обнаружила два тела под ногами, а за рулем насмерть испуганного водителя, пристегнутого полицейским браслетом к рулю.

– Гони, – велел Михаил.

Водитель пролепетал:

– К-к-куда?

– Куда и собирался везти, – ответил Михаил. – Через дворы, чтобы где-то оставить твоих соратников.

Водитель послушно остановил в ближайшем безлюдном и малоосвещенном дворе у мусорного бака, Михаил быстро забросил туда трупы, за это время водитель совсем съежился, явно Обизат сказала что-то не очень-то успокаивающее.

– Погнали, – велел Михаил.

Он сел с ним рядом, водитель послушно вывернул руль, встраивая автомобиль в редкий поток скользящих по ночному шоссе машин, сказал просительно:

– Я не с ними!.. Меня заставили… Я в таких делах не участвую… Не убивайте…

– Мы не убиваем, – ответила Обизат. – Мы устраняем.

Она протянула руку к его шее, Михаил сказал:

– Да черт с ним. Проявим милосердие.

Обизат спросила изумленно:

– Разве это не признак слабости?

– Это признак силы, – ответил Михаил. – Вези по указанному тебе адресу. Там отпустим.

Водитель послушно закивал, Михаил сказал строго:

– И никому ни звука!..

Он покосился на восторженное личико Обизат, для нее это все еще сказочный мир, улица смотрится праздничной в свете фонарей и ярких фар, а дома красиво уходят ввысь, но и там во тьме вздымаются исполинские пылающие факелы небоскребов, похожие на вертикально поставленные соты с тысячами плотно сдвинутых широких окон, где свет гаснет только с восходом солнца.

– Как здесь живут, – прошептала она, – как живут…

– Ты же все видела, – напомнил он.

– На экране, – сказала она, – а вот так… меня все еще трясет. Я никогда такого великолепия и вообразить не могла!

– Великолепие еще впереди, – ответил он.

Она косилась на дорогу, где бесшумно проскакивают автомобили, а дальше на залитом яркими огнями тротуаре прогуливаются беспечные люди. Те самые, что утром и днем идут быстро и деловито по каким-то срочным и неотложным делам, а сейчас все спокойные, раскованные и медленные…

Проскочили Кольцевую, машина выметнулась на Симферопольское шоссе и пошла в левом ряду с нарастающей скоростью.

– Не гони, – предупредил Михаил. – Тебе нужно, чтобы за нами увязалась дорожная служба?

Водитель послушно сбросил до ста тридцати, максимальной разрешенной, так ехали минут пятнадцать, затем выскочили на проселочную с хорошим асфальтом, потом вовсе на грунтовую, наконец водитель сказал дрожащим голосом:

– Вон тот дом…

Михаил взглянул на массивный особняк в три этажа в центре участка в пару гектаров, что еще и окружен высоким забором.

– Точно? Если обманул…

– Клянусь, – сказал тот плачущим голосом. – Если нет, вы вернетесь и меня убьете!

– Точно, – подтвердил Михаил. – Ты должен надеяться, что там они нас убьют, а тебя освободят… Обизат, выходи!

Водитель взмолился вдогонку:

– Меня не освободят, а убьют за то, что привез вас сюда! Сжальтесь!

Михаил сказал с брезгливостью:

– Мобильник на сиденье, и уноси ноги. Обратно. Пешком.

Тот все послушно выполнил, кубарем выкатился из автомобиля. Михаил пересел на его место, а Обизат тут же оказалась рядом на правом сиденье.

– Думаешь, не скажет?

Михаил отмахнулся.

– Да это не так важно. Все равно уже приехали, а охрана в любом случае бдит.

Он вырулил автомобиль за деревья, некоторое время маневрировал, подбираясь ближе к особняку, но так, чтобы оставаться за толстыми стволами и пышно разросшимися кустами.

Обизат взглянула вопросительно, когда он остановил машину и заглушил мотор.

– Выходим?

– Запасную обойму, – спросил он, – не забыла?

– Я люблю стрелять, – пояснила она. – Потому взяла две.

Выскользнула из авто бесшумно, даже дверцу притворила едва слышно, пусть остановились на безопасном расстоянии за деревьями, но в ночной тишине звуки разносятся дальше, чем днем, когда и деревья шелестят, и птицы орут, отстаивая от наглых соседей права на участок.

– Как будем?

– Стандарт, – ответил он. – Как ты и смотрела в фильмах. Отстреливай всех раньше, чем успеют выстрелить в тебя.

– Кроме детей и женщин, – уточнила она. – Так?

– Кроме детей, – согласился он. – А насчет женщин сама решай. Женщина с оружием уже не женщина.

Она посмотрела с вопросом в глазах, он уточнил:

– Если та женщина на той стороне.

Обизат просияла.

– Все поняла, мой господин!

– Но будь осторожна, – предупредил он. – Один-два выстрела твоя защита выдержит, но автоматную очередь в упор… даже не знаю.

Присев за кустами, некоторое время всматривались в щедро освещенный лунным светом участок, где массивное здание еще и залито огнем красивых фигурных фонарей, расставленных от забора и вдоль всех дорожек.