Гай Кей – Все моря мира (страница 41)

А тем временем в красивой комнате над каналом Фолько д’Акорси и герцог обсуждали войну. Важный разговор. Для их мира и для нее. Рафел уже сказал, что не примет участия, только оплатит строительство корабля для этой кампании. Ления сказала д’Акорси, что отправится вместе с ним на этом корабле, если нападение состоится.

Нападение на Тароуз. Где правит Зарик ибн Тихон. Который, возможно, даже не знает, что его брат мертв. Но узнает, и очень скоро.

В Родиасе во время пиршества во дворце патриарха д’Акорси, очевидно, предложил захватить и разграбить город. Убить или взять в плен уцелевшего брата, правящего там от имени Гурчу.

Они с Рафелом постарались как можно яснее донести мысль, что Зарик начнет планировать ряд пиратских рейдов, как только узнает о судьбе брата. Он будет мстить за него, и месть будет жестокой.

Им не остановить эти рейды. Зарик сможет спустить корабли на воду к лету или раньше. Но если Родиас ясно даст понять, что для нападения на него уже готовится большой флот, ему придется направить свои ресурсы в Тароуз – укрепить стены, пополнить вооружение, нанять больше бойцов – и вести себя осторожно. Например, он, вероятно, не сможет покинуть город и командовать кораблем.

Сейчас в Серессе Фолько д’Акорси говорил, сидя в кресле напротив герцога Риччи:

– Кроме флота, который Верховный патриарх хочет собрать к следующей весне, мы намереваемся нанять сухопутные войска из Маджрити.

Герцог Риччи удивленно поднял бровь:

– Вы думаете, ашариты будут сражаться на нашей стороне?

– Нет. Но они могут сражаться за свою независимость в Маджрити против Зарика ибн Тихона, который служит Гурчу. Особенно те, кто живет в Абенивине. Известно, или скоро станет известно, что братья убили тамошнего халифа, желая взять город под свой контроль. Вы уже слышали об этом, полагаю? Керам аль-Фаради мертв. Отравлен.

Сересса об этом не слышала.

Они ехали быстро. Обогнали новости. Герцогу не понравилось, что важные сведения дошли до него таким образом. Ления наблюдала, как он записал это. Он стал задавать вопросы. Д’Акорси отвечал, а после него и Рафел. Риччи записывал ответы. Она гордилась Рафелом. Он отвечал точно. Он всегда так делал, но масштаб этого предприятия превосходил все, что они знали прежде.

– Вы действительно собираетесь поручить ашаритам подготовить армию к следующей весне? – На этот раз вопрос задал советник герцога. Первые слова, которые он произнес во время обсуждения этого дела.

– Предложение уже отправлено в Абенивин, синьор Черра, – ответил д’Акорси. – В качестве первого шага.

Он и этот человек знали друг друга. Снова старая история. Тебе все равно, напомнила себе Ления. Ты собираешься уехать. Но ей хочется, чтобы сначала состоялось это нападение, эта осада, эта война, – и хочется принять в ней участие. Если они, она и Рафел, приобретут и вооружат судно, ей не смогут отказать.

– Значит, вы уверены, что это произойдет? – Теперь вопрос задал герцог. – Этот флот?

– Письмо Верховного патриарха перед вами, Риччи.

На этот раз только имя, без титула. Тонкие сдвиги в равновесии, во власти в этой комнате. Д’Акорси здесь представитель Джада и Его Верховного патриарха. Сересса, как всем известно, раньше предпочитала не вмешиваться в конфликты с ашаритами, так как сильно зависела от торговли с востоком. На этот раз ей будет трудно избежать участия.

Но, может, она и не захочет его избегать. Пошли круги по воде. Братья ибн Тихон действительно были представителями Гурчу Завоевателя, его самыми сильными фигурами, его флотоводцами. Конечно, когда они не действовали в своих собственных интересах. А чаще всего они поступали именно так. И, действуя в своих интересах, они снова и снова нападали на купцов Серессы.

Стоимость страховки в их дни почти удвоилась. Купцы все чаще предпочитали путешествовать по суше, так как в некоторые времена года на некоторых маршрутах это было менее рискованным, чем плавание на запад по Срединному морю.

Сересса пристально следила за страхованием. За всеми аспектами торговли. Особенно, сказал Фолько д’Акорси в одном из разговоров по пути сюда, с тех пор, как семья Сарди в Фиренте начала захватывать лидерство в страховании морских перевозок – это выгодное дело, если тщательно просчитывать расходы.

По-видимому, Сарди считали тщательно.

Д’Акорси отправится отсюда в Фиренту и Мачеру. Это его кампания. Он назначен главнокомандующим, его нанял патриарх. Такова его награда. Это должна быть священная война. Ожидается, что города-государства Батиары, и Фериерес, и Эсперанья построят и пришлют корабли и людей и выделят деньги. Крупные суммы денег. Деньги потребуют и от северных стран. Возможно, некоторые их даже пришлют.

Ления задалась праздным вопросом, покроет ли гонорар Фолько стоимость «Бриллианта Юга». Вероятно, да, и даже заметно превысит ее. Она осознала, что впервые про себя назвала д’Акорси просто по имени. Это тоже внушало беспокойство.

Это не станет великой войной за возвращение Сарантия, но станет ответом Джада на то, что произошло на тройных стенах Золотого города. Если Тароуз падет, это будет ударом для Гурчу. И, конечно, речь идет о возможности разграбить богатый город неверных. Получить долю от этого грабежа. Невозможно собрать армию, не пообещав ей этого.

Будто в ответ на эту ее мысль, герцог повернулся к Рафелу и сказал:

– Вы собирались ответить на заданный мною раньше вопрос о том, чем вы можете нам помочь. Мы перешли к другим вопросам, в том числе к вашему знакомству с моим отцом, синьор. Не сочтите это за навязчивость с моей стороны, но не будете ли вы так добры закончить свой ответ?

«Не сочтите за навязчивость». Иногда некоторые фразы, произнесенные определенным образом, могут выявить пропасть между людьми. Быть полной противоположностью тому, чем они кажутся.

Рафел ответил с дружелюбной улыбкой:

– Мы и правда ушли от темы во время беседы. С вашей стороны было любезно вернуть нас обратно, господин. Моя спутница и я находимся здесь, так как намереваемся договориться о постройке корабля, который примет участие в этой кампании.

– Неужели? Вы собрали достаточно партнеров? Среди… киндатов? Как интересно. Уже? Но этот вопрос только что…

– У нас нет партнеров, – ответил Рафел с едва заметным нажимом. И прежде чем его успели перебить, прибавил: – Мы построим его сами, наберем на него команду и отправим в Тароуз столько бойцов, сколько сможем.

Герцог Серессы, временный или настоящий, лучше всех людей на свете должен был знать, во что обойдется строительство корабля в их Арсенале. Рафел давал понять, так ясно, как только возможно, что они с ней обеспеченные люди. Очень обеспеченные.

– Вы собираетесь построить военную галеру? – Это спросил молодой советник.

Рафел громко рассмеялся:

– Вряд ли, синьор Черра! Мы надеемся, что наш корабль выдержит успешную атаку на Тароуз и внесет свой вклад в захват города. Потом мы используем его в наших торговых предприятиях, если позволит судьба. Это еще и вложение в будущие дела. Вам потребуются каракки с пушками на борту. Чтобы доставить большие группы людей к городу, а потом переправить обратно – с благословения бога и лун – плоды их усилий.

Каракки были самыми большими, трехмачтовыми, торговыми судами. Он подкрепил завление насчет денег, поняла Ления. Несмотря на свое настроение, она получала от этого почти такое же удовольствие, как и Рафел. Разумеется, серессцы понятия не имели, откуда у них такие большие деньги.

Убийство, бриллиант, книга.

Герцог Риччи откашлялся.

– Прошу меня извинить, – сказал он. – Я не был должным образом проинформирован относительно размера ваших средств, синьор бен Натан. Начальник Арсенала будет рад обсудить строительство подобного судна. Я договорюсь, чтобы он лично занялся вашим проектом, и немедленно. В подобных делах часто бывают задержки. Мы здесь всегда заняты строительством кораблей.

– Конечно, – серьезно согласился Рафел. – Я опасался, что нам придется переправиться в Дубраву и спрашивать о постройке судна там. Зная, как востребован Арсенал Серессы, я боялся, что могут возникнуть сложности. А теперь его востребованность, наверное, увеличится.

Герцог не спешил с ответом, это бы слишком его выдало. Он сказал:

– Что ж, востребованность, как вы говорите, велика, но это не будет иметь значения, если я отправлю сообщение начальнику.

– Вы это сделаете для нас?

Риччи небрежно пожал плечами.

– Но означает ли это, что вы согласны на участие Серессы в этой кампании, мой господин? – спросил Фолько д’Акорси почти ласково. Замечательное исполнение. Изуродованное лицо и деликатные слова. И снова «мой господин», отметила Ления.

В этой комнате находится не один умный человек, подумала она. Ей показалось, что она заметила намек на улыбку (быстро подавленную) на лице Гвиданио Черры, по-прежнему стоящего у письменного стола.

Герцог Риччи громко рассмеялся. Искренний смех или искусная его имитация. Он покачал головой.

– Ах, господин мой, вы же хорошо знаете наши порядки! Совет Двенадцати безотлагательно рассмотрит просьбу патриарха. Но мы, несомненно, можем пока договориться о постройке коммерческого судна. Смею ли я предположить, что двое ваших друзей пожелают сделать это вне зависимости от дальнейших событий?

– Возможно, пожелаем, – сказала Ления. Ей показалось, что пора ей заговорить. Она хотела говорить. Это было не похоже на нее, но что теперь на нее похоже, еще предстояло понять, разве нет? – Было бы лучше знать, что наши предполагаемые инвестиции в Серессе также принесут пользу священной войне Джада с неверными, прежде чем судно послужит нашим целям. Мы хотим этого, правда, Рафел?